TOPIC: Question Стихи

(черканул)

Наступая на битое дат стекло,
Словно лишний геном удаляли пятно с домино,
Не поняв, что не спам это хламный, не бесов заплечных хула -
Это в острых осколках рождённое море стекла.
В геометрии лилий, чаш, губ и глаз вензелей
Стих любви выдыхает не хрип электронных полей,
В блеске елей серебряном вышла собою предстать
Волнообразная в спинах мостов и снегов Благодать.
Под натёками льда от разбитых фонтанных губ
Пробивает улыбку дыханьем Любви Стеклодув.

Леонид Филатов

Что же это был за поход, что же это был за народ?
Или доброты в этот год на планете был недород?
Если б не в степях воронье, я б решил, что это вранье,
Я бы, переживший войну, так и не поверил в нее

Не поймет ни сын твой, ни внук, как же это сразу и вдруг,
Населенье целой страны выродилось в бешенных сук!
Детям не поставишь в вину, что они играют в "войну"
И под словом "немец" всегда подразумевают страну...

Как же мы теперь объясним горьким пацанятам своим,
Что не убивали детей братья по фамилии Гримм?!
Если вдруг чума, то дома все-таки на прежних местах
Если люди сходят с ума, все-таки не все и не так!

Что же это был за поход, что же это был за народ?
Или жизнь и смерть в этот год понимались наоборот?
Если б не в степях воронье, я б решил, что это вранье,
Я бы, переживший войну, так и не поверил в нее...
Я бы, переживший войну, так и не поверил в нее...
Я бы, переживший войну, так и не поверил в нее...

Автор некий Дикон

Когда ты встречаешь ангела, не важно, в метро ли, в булочной,
Созвездия вниз не падают, небес не трещит эмаль.
Не ёкнет в груди волнение, и ветер, беспечно уличный,
Не будет дрожать под крыльями, звеня, как резной хрусталь.
Часы не замрут испуганно, споткнувшись о грань деления,
Не станет бледнеть, как при смерти, горбатый старик-фонарь.
И в парке, осенне-пламенном, не будут цвести растения,
А в лужах, от ряби сморщенных, никто не найдет янтарь.

Когда ты встречаешь ангела, то вряд ли заметна разница -
Прохожий с зонтом и сумками, такой же, как все вокруг.
Ему не поют священники, и грешник ему не кается,
И в ноги ему не падают, никто не целует рук.
И чудо в страницах Библии не хлынет рекой по городу -
Слепой не увидит улицы, и хлебом не станет пыль.
Но вдруг понимаешь, как это, творить чудеса без золота,
Без крыльев из белой платины, меча и волшебных сил.

Словами, не только действием лечить удается раненых.
Места уступая в транспорте, никто не лишился ног.
Улыбка промозглой осенью бывает теплее пламени.
И нищим никто не сделался, услышав «Подай, сынок!»
Не мир вычищай от темного, а сам обращайся к чистому,
Не город спасай от голода, а кошку и трёх котят.
И ангел, что брёл по улице, внезапно узнает близкого,
В каком-нибудь отражении случайно поймав твой взгляд.

Ангелом Солнца и Силы
Царя Давида принесём Славу
И честь Христу Богу нашему ,
живущему в Свете Троицы !

туринская корова
Ролло Томаси
"Бог умер - человек свободен"
Ницше Фридрих Вильгельм


Мой первый бог был преданней второго,
в дела не лез, нотаций не читал,
полезным был, что дойная корова
в деревне, где цинга и нищета.

Корова – вещь, нужнее нет скотины,
но скисло у бурёнки молоко.
Мой первый бог сгорел от скарлатины
и схоронился в кущах облаков.

А я остался – чахлый подорожник,
растущий беспризорно под горой.
Пришёл другой, шепнул: "Привет, безбожник".
Пошляк трансцендентальный - бог второй.

Я горевал, расплющенный потерей,
а свежий бог - ну, вылитый Ваал -
бубнил псалмы о долге и о вере,
и между делом зелье подливал.

Я пил и ел из рук второго бога,
"спасителю" заглядывая в рот,
а пастырь ненавязчиво, но строго
меня корил и брал в свой оборот.

Мы со вторым скопили кучу денег,
они лежат в копилках и в мешках,
как вдруг в душе открылось прободенье,
я стал чураться жадного божка.

Карманный рай – придумка для безумцев,
а бог второй на шутки ядовит.
Я с ним борюсь, как бедный Томас Мюнцер,
а он лишь попрекает да язвит.

Мой третий бог (менять имею право),
конечно, будет лучше, чем второй.
Когда богов несметная орава,
когда богов неистребимый рой...

Всегда есть выбор, есть всему замена.
Последний оказался не по мне.
Назло второму выкуплю из плена
покладистого бога, поскромней.

Их много на истоптанной дороге,
примечу нужного случайно - подниму.
Но думаю о нём - о первом боге.
Люблю его, скучаю по нему.



*3 января 1889 года в Турине Ницше стал свидетелем избиения лошади извозчиком, бросился к лошади, обнял её, а после этого замолчал навсегда.

(черканул)

Интерфейсы снегов наваждением чисел горят,
на воздушных стезях потянулись стада к водопою,
гаснут искры в стеклянных отсеках пробоин
И звезду провожает к горизонту бледнеющий взгляд.

По разбитым кварталам хрип,
даже сны переполнил яд,
жёлтый лист на стекле прилип
у скопления звёзд Плеяд.

Равнодушно-
бетонно-
стекольным молчаньем распят,
прохожу сквозь потоки трезвонов трам...вайных и мата,
страх клубится в стране из потёкших часов циферблатов
и в глазах осужденных на смерть светофоры багрово горят.

От салютов беги бегом!
Будь не трапезой для орла!
Если видишь себя целиком,
жизнь вернее укроет мгла.

Этот драйв, моя радость, - не к пропасти атомной дрейф,
это Батя Небесный движуху небесных за нас стартовал
то ли чёрных как смоль, то ли снежнолебяжьих коней,
где найдёт для души всё, что каждый в душе соискал.

Не прошу, не жалею - давно уж усвоил урок,
капли датского брома от битвы с собой не спасут.
Кронос жмёт на педали дронов, взводя курок,
где до самых краёв уж заплёванный ждёт Сосуд.

Димитрий Саныч Назаров
Финикийский закат
Посвящается реперу Хаски

Ржавое солнце в западных водах тонет,
Окаменели цветы в лунных гробницах,
Мерцает пульсар и звезда хоронит,
Втихаря, времена, миры и границы…

Чудеса в решете и буря на Понте,
На замерших стогнах не слышно радости гласа,
Руны Огня восходят за горизонтом —
Обитатели бездны, призраки Марса…

Тираны на тронах, пророки под шконкой,
Мигает свет — это бит шатает царства,
Время уносит, как песок, в воронку,
Она не придет раньше своего часа…

Западная Галилея, 28 февраля 2025 года.

Солнце ! Небо голубое ...
Берег -звезды расплескал .
Ветер Песню в высь уносит
Звонким эхом белых скал ..

Над вершинами ,средь сосен ,
Голос мой к тебе взывал :
Отзовись ,мой Друг сердечный,
Ну куда же ты пропал?

Тишина в небесной выси ....
Молчат горы...Нрав их -крут .
Но, средь трав ,лугов ,вдруг слышу ...
Сердца стук - тук тук- тук-тук ..

Как Жемчужину на склоне ,
Где олень свой дом снискал ,
Я возьму Тебя - в ладони ,
Как росу, прижму к устам .

Твое сердце птицей бьется ,
Твое сердце -в Высь летит!
Песней льётся ...
Не сдается... !

В высоте Небес
Парит ,
как орлица над орленком
Окрыляя снеги скал ....

Я так долго ...
Как же Долго ...
Я Тебя - всю жизнь искал.

Друг мой милый,
Друг сердечный ,
Мы, как Небо и Земля !
Изначально Безконечны

Обретя свой Путь изВечный
Неразлучностью безпечны...
Спеты Песней Бытия
Ты и Я...
Ты и Я...



23.03.25.

Алена wrote:
Обретя свой Путь изВечный
Неразлучностью безпечны...

«Оставим всякое попечение!»

Инга wrote:

Алена wrote:
Обретя свой Путь изВечный
Неразлучностью безпечны...

«Оставим всякое попечение!»

Ну да, ну да, возлюбим ароматы цветов вместо нитратов "Пятёрочки!, будем воздусями питаться и на пенсию наплюём

Между прочим, когда Инга Московская доросла до "Шторма", это был момент "орлов, пожирающих трупы Вавилона". В эстетическом смысле, конечно, именно так это делал русский кореец Цой, ставший кумиром целого поколения. Можно, конечно, устраниться в эльфийскую долину Толкиена и наплевать на действительность, найдя теологемы у Исаака Сирина, а можно активно вмешаться в действительность как Паисий Святогорец, пришедший на митинг против карточек.

Далеко
Высоко
Средь Горних скал
Стремглав пробегал
Ручей....

Высок
Вертикали его Полет.

Внизу ,
Как длань ,
Навстречу раскрыв ,
Горизонт своих чистых вод,
Ждала Его -
Чаша Хрустальных  озер,

Отражая
Небесный Свод

Встречаясь,
Они
Фейервек родив ,
Из радужных брызг искристых-

В объятьях Друг Друга ...
Тонули,
Звеня
Песней Ветров игристых...

И Горы взирали 
Как  Солнце
Сияло
В той встрече
Простой  и изВечной,

Как в Чаше  Земной
Рождается ...
Небо
Любви Бога
и Человека.
... ... ...
И пусть Чаша - низкА ,
Но...
Испив Высоты‌ -
Достигнет Престола Бога!

Спадающий вниз
Ради Чистой  Любви -
Достоин
Того Престола .

И капля за каплей,  всю Жизь отдая,
Рождает он - снова и снова
Полную Чашу
Кристального Бытия ,
Любовь возводя на Престоле.


25.03.2025
Добрая Сказка
На ночь

всю Жизь отдая,
Это как? Наверное, отдав или отдавая?
фигня какая поэзия.

Свшенька, брат , прости.
Богу каждый поет - как может
.

Слава Богу за все.
Слава!

"...Мы же по-новозаветному прокладываем новый путь с чистого листа,
идем дорогой, по которой никогда не ходили
и каждый раз ныряем во мрак и неизвестность.
Идем одной верой и долготерпением.
Тем ценнее наша любовь к Богу
и Церкви Христовой."


Илья Тырданов.ВидеоNEWS14 март 2025 21:07

Рыцарь счастья

Как в этом мире дышится легко!
Скажите мне, кто жизнью недоволен,
Скажите, кто вздыхает глубоко,
Я каждого счастливым сделать волен.

Пусть он придёт! я должен рассказать,
Я должен рассказать опять и снова
Про голубую утреннюю тьму,
Пронзённую лучами и стихами.

Как сладко жить, как сладко побеждать
Морей пространство , волны воли
А если всё-таки он не поймёт,
Мою прекрасную не примет веру

И будет жаловаться в свой черёд
На  мировую скорбь, на боль —
К барьеру!


Николай Гумилев

Вот смотрите. "счастье" это западное поняти, которое скушал Гумилёв, даже не поморщившись, а ведь наше понятие "блаженство". Разницу понимаете? Счастье временно, а блаженство вечно.
Да ну его, этого Гумилёва. Как был интеллигентным монархистом западного разлива, с рыцарями, с авантюризмом, с неопределёнными представлениями в стиле Блока, таким и остался у расстрельной стены. Это поэт чувства, конечно, глубоко порядочный, но София его не посетила. Как был ребёнком-романтиком, таким и остался. Для его эпохи это характерно, так что Волошин, Белый, Мережковский, Гиппиус это всё в дне пятом. Антропософия с Гётеанумом, рассказы Грина - это всё в стиле Алексея Толстого, его инженера Гарина и Аэлиты. В том же ключе и "Роза мира" Даниила Андреева. Это всё "рыцарство", т.е. индивидуально-романтический героизм Айвенго Вальтер Скотта.
А сейчас эпоха, когда "времени не будет". Что это означает для языка? Если в языке главное ГЛАГОЛЫ?
Глагол во времени приобретает ЛИЧНУЮ ФОРМУ. Это только сейчас, ночью, до меня дошло. А всё от того, что я проворчал в комментарии
Русский язык, где ты? Если не знают разницы между личной и неопределённо-личной формой глагола. Например, он гордится, ему нечем гордиться. А здесь что? Чем гордиться Путин?

И народ меня поддержал. Так что сейчас не надо удивляться засилию глаголов, потерявших ЛИЧНУЮ, т.е. временную форму. Так что мягкий знак будет появляться всё чаще.
PS
Ахматова мне ближе, она без розовых соплей романтизма. А здесь вот по поводу "романтического счастья" в стиле Гумилёва. rutube.ru/video/d8962c5816fb539e9a5403ba4a91b026/

Спасибо за внимание , Александр !
Образом Богородицы Владимирская радостью и утешением всем Надеждами
на Спасение .

ВЫСОЦКИЙ. НЕСОСТОЯВШИЙСЯ ПОБЕГ (это моё название)

Автор: Марк Эпельзафт

Вспоминаю, как впервые увидел Владимира Путина на экране телевизора. 1998 год. Программа "Время". И журналисты берут интервью у главы ФСБ Путина. И Путин сыплет в ответ цитатами из Высоцкого. Одна за другой. Одна за другой. Не переставая. Я тогда обрадовался — вот, думаю, какой-то приличный человек наконец-то там появился. И забыл об этом.
Потом, в 1999-2000, глядя на то, что происходит, понял, что за птица. И задался вопросом: "Эти люди так любят Высоцкого. Нет ли в этом дьявольской усмешки? Ведь именно они совали палки ему в колеса на всех уровнях. Ведь именно их не переносил Высоцкий и открыто говорил об этом друзьям. Его тошнило, когда Юлиан Семенов позвал к себе в гости. "Не переношу гебню", — сказал поэт своему другу Вадиму Туманову. И не поехал к Семенову.
Итак, те, кто его травил нещадно и преследовал, взяли поэта себе в союзники. Сняли кино. "Спасибо, что живой". На предвыборных плакатах партии "Единая Россия" в 2012 году красовалось изображение Владимира. И не Путина. Высоцкого.
Всё дело в цикличности, конечно. Чтобы раз в сто лет. Языческим царькам всегда нужны правильные жрецы. Володя Ульянов был тайным поклонником Тютчева. Но место верного жреца отдал гигантскому Володе Маяковскому. Спасибо, что живому. Такой союз на самом деле помогает овладеть миром. Двуглавый Владимир. Жнец и жрец. Фигурка сеятеля — в перспективе.
Володя Путин с детства обожал другого Володю — Высоцкого. Судя по новому кино, все ГБ обожало и оберегало бедного Высоцкого. И только друзья-евреи, рвачи и деляги, гробили поэта.
Маленьким Володям в одиночку переть на вершину трудно. Без партнера. И чтобы не нарушать традицию вековую, власти проводят сеанс спиритизма. До и после ТОГО, на экране и плакатах — Высоцкий. Вызвали на помощь покойника.
Я задумался. Начал сопоставлять факты из биографии Высоцкого. События последних двух лет его жизни. И вдруг, когда сопоставил все происходившее, до меня дошло — убрали его. Просто убрали. Я сел и написал эту статью:

Владимир Высоцкий. "Побег, который не удался". (Возможная причина смерти. Версия.)

Смерть Высоцкого до сих пор окружена ореолом таинственности. С 1975 года он был подсажен на наркотики. В этой истории много вопросов. Подсадили ВВС на наркотики его же собственные врачи. Вернее, один доктор. Анатолий Федотов.
Морфий использовался для снятия алкогольного синдрома. И в дальнейшем Высоцкий прибегал к такому способу выхода из запоя все чаще и чаще. Роль Федотова была более чем странной в этой истории.
Далее Высоцкий беспрепятственно мог доставать наркотики, перевозить флаконы с зельем через границу в самолетах — никто ему не мешал. Не проверял. Это само по себе тоже весьма странно выглядит. Если вспомнить, в какой стране жил Высоцкий. В стране, где даже за гомосексуализм сажали. И проверяли всех и вся. На все. Конечно, можно сказать, что слава открывала поэту все двери. И закрывала глаза властям на любые шалости любимца всей страны.
Но более чем странно поведение врача Федотова в дни якобы агонии, и особенно в ночь, когда Высоцкий умер. Вернее, задохнулся от введенных ему Федотовым лекарств. Асфиксия. Задохнулся от собственного языка впавшего... Наркоманам нельзя вводить седуксен. Именно это лекарство ввел Федотов.
Подозрителен отказ Федотова и личного фельдшера Высоцкого — Игоря Годяева — отдать Высоцкого бригаде реаниматологов во главе с профессором Сульповаром в ночь с 23 на 24 июля. И таинственна смерть самого Годяева — нашли повешенным через год после смерти Высоцкого. Без записки. Федотов тоже ушел странно. Передоз.
Конечно, весь 1980 год Высоцкий был болен тяжело. Но неизвестно, как могли бы повернуться события, если бы летом 80-го все произошло иначе.
В деле Галича, например, все более-менее прозрачно — неизвестны только имена убийц в связи с закрытыми до сих пор архивами советской доблестной ЧК. С Высоцким же, если и была проведена операция, то операция многоступенчатая, с возможными вариантами развития событий. Без четких указаний убрать до самого последнего момента.
Почему же этот момент наступил именно летом 1980 года?
Дело в том, что последние полтора года жизни, 1979-1980, Высоцкий занимает все более резко очерченную антисоветскую позицию, близкую к позиции лидеров диссидентского (так это почему-то называлось) движения.
Это проявляется прежде всего в стихах. Завуалированные метафоры, образы, эзопов язык уступают место ясным и недвусмысленным строкам.

"Мою страну, что тот дырявый кузов, Ведет шофер, которому плевать..."
"А мы живём в мертвящей пустоте, — Попробуй надави — и брызнет гноем, — И страх мертвящий заглушаем воем, И вечно первые, и эти, что в хвосте.
И обязательные жертвоприношенья, Отцами нашими воспетые не раз, Печать поставили на наше поколенье, Лишили разума, и памяти, и глаз.
И запах крови, многих веселя..." (Неоконченное)

Цикл баллад о карательной психиатрии под общим названием "История болезни". Антисталинские песни и стихи: "Был побег на рывок", "А мы пошли за так...", "Летела жизнь в плохом автомобиле...", "Поэма о Солнце".
И, конечно, вот это:

"Я никогда не верил миражи, В грядущий рай не ладил чемодана — Учителей сожрало море лжи И выплюнуло возле Магадана.
Но, свысока глазея на невежд, От них я отличался очень мало — Занозы не оставил Будапешт, А Прага сердце мне не разорвала.
А мы шумели в жизни и на сцене: Мы путаники, мальчики пока. Но скоро нас заметят и оценят. Эй! Против кто? Намнём ему бока!
Но мы умели чувствовать опасность Задолго до начала холодов. С бесстыдством шлюхи приходила ясность И души запирала на засов.
И нас хотя расстрелы не косили, Но жили мы поднять не смея глаз — Мы тоже дети страшных лет России, Безвременье вливало водку в нас".

С начала 1979 года Высоцкий прощупывает почву на предмет длительной работы в США. Разговоры об этом с друзьями — постоянная тема. Шемякин, Янклович... Говорит поэт об этом и с Иосифом Бродским, которому оставляет копии многих своих рукописей на предмет перевода стихов и песен на английский. В январе 1979 года Высоцкий проводит серию из 17 концертов в городах США. Концерты не санкционированы советскими властями. Высоцкий убеждается, что в США у него есть публика. Концерты проходят триумфально.
В это же время Высоцкий впервые разрешает эмигрантским литературным журналам публиковать свои песни и стихи.
Элитарный парижский журнал "Эхо" под редакцией Марамзина так и поступает. В одном из номеров выходит подборка новых стихов и песен Высоцкого. (В этом же номере впервые напечатаны стихи Льва Лосева с предисловием Иосифа Бродского).
В том же 1979 году Высоцкий отдает очень большую подборку своих прежних вещей в легендарный "Метрополь". В этой подборке — ранние, дворовые и лагерные песни поэта. Плюс "Банька" и "Охота на волков".
"Метрополь" выходит на Западе, у Карла Проффера, в издательстве "Ардис". Санкции властей незамедлительны. Из Союза писателей исключают нескольких авторов "Метрополя". Лиснянскую, Липкина, Попова. Высоцкого не трогают. Он не член СП СССР. Он — всенародный кумир. С ним необходимо бороться другими методами. Тайными.
Резкое неприятие Высоцким оккупации Афганистана усилило раздражение властей. "Они совсем о****ли", — кричал Высоцкий сценаристу Шевцову, слушая первые новости о вошедших в Афганистан советских войсках.
Безоговорочно поддержал и академика Сахарова, в феврале 1980-го сосланного в Горький за выступления по вопросам Афганистана. Высоцкий подписал (впервые для себя) письмо в защиту Сахарова. Впервые вместе с диссидентами он шел в списке подписантов. Несколько раз порывался поехать к Сахарову в Горький. Туманов отговорил: "Тебя к нему не пустят, а неприятности будут огромные".
Михаилу Шемякину кричал, закрывая лицо руками: "Я не могу там жить после этого! Не могу и не хочу!" На экранах французского ТВ показывали афганских детей, сожженных советским напалмом — и лица советских солдат...
У Высоцкого появилась песня с упоминанием про Афганистан: "Нынче смерть в Афганистане..."
Все это время Высоцкий серьезно обдумывал возможность уехать в США на год, попытаться там чего-то достичь, создать некий поэтическо-театральный центр.
В мае 80-го в Варшаве он был настроен очень жестко по отношению к советским властям. Заявил польскому журналисту: "Приезжайте в Москву, сделаем интервью, которое взорвет коммунистов. Я им все скажу".
На вопрос анкеты "Самая отвратительная личность в истории" ответил по свидетельству Туманова — Ленин. Дальше шли Сталин, Гитлер, Мао...
Судя по всему, несмотря на очень тяжелое состояние летом 1980-го, побег был замыслен. Скорее всего, осенью 80-го Высоцкий планировал оказаться в Нью-Йорке. Билет в Париж на 29 июля был взят без обратного вылета.
А теперь представьте себе — любимец и совесть нации говорит по "Голосу Америки" все, что думает по поводу советских властей, по поводу войны в Афганистане. Обращается к советским гражданам. И граждане внимают. Внимают кумиру.
Советские вожди забеспокоились. Они ведь тени собственной боялись. Галича, который их всех вскрыл аки Исайя. Но был любим только интеллигенцией фактически. И все равно его убрали.
Дальше — все, о чем писал вначале. И дело в отношении Федотова, начатое было милицией по статье "убийство по неосторожности", было очень быстро закрыто. По звонку старших товарищей из комитета. Ввиду отсутствия состава преступления.
Разумеется. Весь состав был вбухан в глотку и вены Владимира Высоцкого.
Побег был очень близок. Но не удался.

Задумался о причине, почему грекоиезуиты и официальные синодалы так возненавидели русский исихазм на Афоне, что организовали военную высадку на монашеский остров.

ПОЭЗИЯ - НОВЫЙ ОГОНЬ. О ЧЁМ НЕ ВЕДАЮТ НИ ЕРЕТИКИ-СИНОДАЛЫ НИ РОДНОВЕРЫ-НЕОПАГАНИСТЫ

В.Б. Кристенсен писал: « Красноречие для древних народов имело не совсем тот смысл, который имеет для нас. Оно не связано было лишь со словесным искусством, с артистизмом. Главное для них заключалось в той власти, которое имеет устное слово, сила и мудрость которого приносили успех. Красноречивое слово вождя было авторитетным, поскольку открывало закон жизни, ее «рита». Слово создавало вещь и новое положение вещей. Красноречие приравнивалось к жизненной потенции и было причастно к таинству творения».

Поэтическое слово создавало «ткань бытия», его изнанку, причём это понималось не только символически, но и буквально.

ЧЕ – ЧИ –ЧА

Семантема ЧИН

известна в древнеславянском как «ДЕЛО».Делать на славянском «четь».Четь дает ветви: честь, почитать.Славянский язык глагол «чести» т.е. читать, считает важнейшим делом, отсюда и Четьи-Минеи и русское считать. Чин дает много ветвенных слов первого по значимости ряда: почин, как начало, кончина как завершение дела, его коническое навершие; учинять несет смысл организации дела, учить, поучать значит показывать на деле, примером; починять, лечить, точить, источить, значить, чистить, сочинять, причинять.

Протоиерей Г. Дьяченко подмечает один важный момент, говоря о том, что древние греки словом «софийотис» называли не столько ученых старцев, сколько музыкантов, пиитов-поэтов, художников, изобретателей, искусников. Иными словами говоря, людей не столько знания, сколько сердечного вдохновения, дхи. И это близко к славянскому пониманию творчества, ибо для вдохновения от Бога надо очистить сердце и настроить свою душу. Только тогда можно получить мудрость.У ведических ариев, помимо известных «небесных посредников» Агни и Сомы, такими посредниками от людей считались поэты-риши, принадлежавшие к какому-либо из жреческих родов хранителей гимнов, т.е. являвшиеся разновидностью жрецов-брахманов.В противоположность «смрита», знанию, восходящему к отдельным авторитетам, веды относились к традиции «шрути» - к божественному откровению, к созерцательному «свидению». Истина не открывается профанам, она – сакральна и скрыта от людских взоров и только при наличии дхи, риша имеет возможность совершить прорыв в мир богов, где истина зависела от божества а не то чтобы наоборот и выдумка риши влияла на истину. Так что эти вдохновенные риши (а после – баяны, барды, гусляры, менес-трели, шекспиры, пушкины) обладали внутренним озарением «дхи». Дхи – это способность вдохновенного риши-баяна в одно мгновенье охватить все причины вещей в их связи, как некую единую картину «флоры и фауны» причин и следствий «мирового древа». Божество вкладывало ее как некое откровение в сердце риши, что, в конечном счете, содействовало нормальному функционированию закона рита. Такое поэтическое обращение к Соме с просьбой о даровании вдохновения напоминает чем-то известные обращения русских поэтов к музам, при том отличии, что поэтическая интуиция риши считалась наследственной.

ФОРМАНТЫ ПЕТ – ПИТ – ПИИТ

производят слова: пение, поение, упоение, питание, петел, петух. У греков слово «поэйо» означает делать, творить, так что греческий поэт творит поэзию, в то время как славянский сочинитель сочиняет стихи. При этом у греков «стихос» означает ряд, строка и потому славянское слово «уток», т.е. поперечные нити вплетаемые в основу ткани соответствует греческому «стихион», передающему значения:«первоначало, основа, принцип».

Русское слово почва – это ПОДШВА, т.е. то что находится под швами ткани бытия. Основой на славянском называются продольные нити в тканом изделии, при этом на санскрите снеу сну сноу означает вертеть, скручивать нити, плести. Сравните с англ. snow (сноу) – снег; снегопад -snowfall.Как из двух стихий мироздания из воды и огня рождается шнуровая основа стихотворения, его мотив. Из течения реки памяти поэтическая речь приобретает плавность течения, хотя глагол может быть и пламенно-жгучим. Подобен стихотворному и музыкальный мотив, который может иметь свойства текучести и зажигательности. Такой огненный шнур протянут от небесных певцов к земным поэтам-риши. Отсюда и культура шнуровой керамики (КШК). От ТОЧКИ - ТОК мы имеем в славянском слово «уток», поперечные нити, вплетаемые в основу.

Речь ведических гимнов настолько священна, что имеет даже свою персонификацию, т.е. ее олицетворяет богиня Вач, т.е. буквально Речь. Вач это божество словесности, и даже – поэзии.Были у них и свои «классики и современники», т.е. оппозиция «нынешних» и «прежних» была актуальна и в те времена. Для ведийских ариев древние певцы потому считались «классиками», что создали прецедент, т. е. они написали такой хвалебный гимн, за который получили наградуот божества, следовательно, получили подтверждение о его богоугодности и адекватности истине. Еще и потому такой гимн считался каноническим, что даже в «новой песне» не авторство и не индивидуальное начало было существенно, а такая «истинность выражений и слов», чтобы гимн точно согласовывался с законом рита.Все сущее, вещно-предметный состав арийского космоса передается Речью. Именно Речью с большой буквы, поскольку богиня речи Вач выводит имя наружу и таким образом порождает, образует чудесным образом чувственную вещь. Как следствие, дистанция между словом и делом в ритуале исчезает. Имя -naman а дело karman – , карман - это некое сакральное действие, имеющее космологический характер, его совершает kartar – жрец-хотар, исполняющий ритуал. В Ригведе karman – всегда сакральное действие, связанное с чудом.

СЛАВИТЬ СЛОВОМ словом все равно что творить ткань бытия. Такое ритуальное славословие имело коллективный характер. Священно-поэты объединялись в своего рода корпорации sakhya, подобные римским жреческим коллегиям, чтобы затем участвовать в состязаниях, проводившихся в фиксированные календарные сроки. Жрецы определяли календарные сроки астрономически точно, поскольку необходимо было так по времени точно рассчитать ритуальные жертвоприношения, чтобы это «частное» (конкретное, единичное) время» было согласованно со временем общекосмическим, «прецедентным», имевшим место в незапамятные времена в «акте творения Индры».

СОЗДАНИЕ ИМЕННЫХ ФАЙЛОВ

Одной из важнейших функций арийского риши, владеющего священной речью, является «наречение имен». Такая функция священника-поэта изначально присуща богам, создателям и носителям имен, а, по призванию, по божественному дару – и риши. Нарекая имена, ведиец-риши знал, что он, тем самым, усиливал того, кого «именовал», участвуя таким образом, в сохранении космического гомеостазиса, ибо для объекта «приобретать имя» означало приобретать качество, выраженное этим именем. «Славу князю воспевали», как бы облекая его в некую одежду. Отсюда и отношение к славе. Славословие, хвала и гимны – они, по ведическим представлениям, - онтологичны. Для риши, как впрочем и для рядового ведоария, призывать имя божества, пусть даже мысленно (нама ман), или произносить его вслух (нама вач) означало приобщиться к сути божества. Ведийские арии имели понятие о «тайном имени», выражавшем подлинную суть носителя. Так что риши, владеющий поэтической речью, по вдохновению свыше, становился, в критические моменты борьбы за космический гомеостазис, своего рода демиургом, помогающим своим участием в состязании боянов-певцов восстановлению космического гомеостазиса.

Как посредников между мирами, поэтов-гимнопевцев у ариев символизирует бог молитвы Брахманаспати и Агни, воплощение небесного Хотара (жреца).Слово а невещь, дух а нематерия доминирует в мировоззрении ария, ибо только ритуал а не утилитарно-бытовые мотивы определяли его ценностные ориентации; и опора на мир вещей не являлась для ведоария надежной. Но такое «возрастание духа» логически требовало «вещного ограничения»; фактически такое мировоззрение в корне враждебно комфорту и связанному с ним «эвдемонизму»; все имущество ария, вся его бытовая утварь размещалась в повозках, что соответственно, ограничивало их количество и делало материал изготовления легче. В основном это было дерево. Так что для ведического ария, как в будущем для православного человека, самым главным было действительно реальное, а не преходящее, для него плоть, подверженная воздействию времени, была второстепенной, хотя и не маловажной, в иерархии ценностей. Для него действительно реальное, а значит и самое ценное, находилось в ритуально-религиозной сфере а все остальное – было лишь профанацией, неким затемненным плотью суррогатом реальности, которым пренебрегают, в ожидании действительной ценности.

Непреходящую ценность представляла лишь поэтико-священная речь риши, которая имела теургическое свойство, когда «пожертвование», вокруг которого сидят предки-питары, протягивает свои космические нити, создавая тем самым, основу ткани бытия. Питары, как ремесленники-ткачи, ткут ее, реализуя космическую роль слова. И столь поздний срок записи священных гимнов объясняется тем же желанием избежать их профанации, - ибо записать слово – означало овеществить его, «профанировать», связать с «несущим», сасати,-и потому арийская культура жила в устном слове, в устной хвалебной традиции, в гимнах славословия. Тем же стремлением избежать нежелательного овеществления слова объясняется и табуирование письменного слова.Авестийские арии, например, считали письмо изобретением злого духа Андхра-Майнью, а потому совершенно непригодным для записи священных изречений. И потому все священные тексты читались наизусть и передавались из уст в уста по памяти. Хвалебные гимны, воспевание славы богам считались важной составной частью жертвоприношения, поскольку, по мнению ведоариев, боги таким образом укреплялись и исполнялись энергией, столь необходимой для борьбы с космическим злом, со Змеем-Хаосом.

У ведийских ариев не было понятия о пустословии или пустозвучии имен. Такое пустословие – это болезнь нашего времени, свойство десакрализованной литературы, болезнь, которая начинается с литеры а истинная словесность начинается с Бога, с Ипостасного Слова, со священного слова Писания. И если литера – это лишь буквенный знак, мертвая и мертвящая тень ветхозаветной юридичности, то новый человек в живом завете начинается с осознания своей личности, своего имени. В священной речи ариев, как и в бытовой, имя (naman) имело особый статус среди абстрактных понятий, поскольку считалось, что имя передает суть своего носителя, и различные имена божества выражают отдельные его качества. И вообще существует лишь то, что имеет имя, так что имя – это непременное свойство существования. Иэто понятно, без файлового имени информация не поступит в операционную систему компьютера жизни. Знать имя предмета или явления эквивалентно власти над ним, как знание сути носителя имени. Недаром же Господь спрашивает имя у бесов-легионеров, завладевших Гадаринским бесноватым. Наречь имя – значит, фактически, определить цель существования его носителя, поскольку «ничто» не имеет имени, точнее, может иметь «числовое имя».Из Писания известно, что жизнь человека не зависит от его земного имения. Заботясь не об имени а об имении, мы отвлекаемся сами и отвлекаем других людей от исполнения воли Божией, хотя еще Соломонова притча предупреждала, что имение богатого как высокая ограда в его воображении.Вся человеческая история имеет промыслительно-именной характер, ибо все народы связаны между собою не только единством предков, не только именами ангелов-хранителей этих народов, но и теми задачами, которые решаются ими в процессе истории направляемом и окормляемом Промыслом Творца. Павел Флоренский в полном согласии с этим пишет: «Поверьте, что тема личности ( за) дается именем, а все остальное – лишь простая разработка этой темы по правилам контрапункта и гармонии». Иоанн Кронштадтский ставит точку в этом вопросе, говоря, что « весь человек заключается в своем имени».

Грузия 12-го века. Шота из Рустави, поэт и государственный чиновник в своей поэме "Витязь в барсовой шкуре" даёт грузинский вариант "Плача Ярославны".

ПОСЛАНИЕ НЕСТАН-ДАРЕДЖАН К ВОЗЛЮБЛЕННОМУ

Лишь теперь она к миджнуру начала писать посланье,
И слова ее доселе причиняют нам страданье...
Слезы пленницы тушили лютой горести пыланье,
Сквозь разорванную розу жемчуг лил свое сиянье.

"О мой милый! Эти строки я рукой моей чертила.
Стан мой сделался тростинкой, превратилась скорбь в чернила.
Два несчастных наших сердца я в одно соединила
И на нем, как на бумаге, эти буквы выводила.

Посмотри на мир, мой витязь, что он делает со мной!
Мудрецы земли недаром нарекли его тюрьмой.
Сколько б солнце ни сияло, жизнь моя покрыта мглой.
Как я только не погибла, разлученная с тобой!

Мир и время нас с тобою оторвали друг от друга.
Уж давно тебя, мой милый, я не вижу в час досуга.
Острием копья пробито, сердце страждет от недуга,
Постарайся же постигнуть, как скорбит твоя подруга.

Жив ли ты, о мой любимый, я не ведала доселе,
У меня же, мне казалось, не осталось жизни в теле.
Но прославила я бога, услыхав о Тариэле,
И одним мерилом стала мерить горе и веселье.

Возвратил ты мне надежду тем, что сам не изнемог,
Хоть израненное сердце сожжено огнем тревог...
Вспоминай меня в разлуке, нелюдим и одинок.
Знай, любовь к тебе, мой витязь, я лелею, как цветок.

Как сумею рассказать я о былой моей печали?
Удивится каждый смертный, но поверит мне едва ли.
Хоть Фатьма от двух злодеев и спасла меня вначале,
Но теперь для сердца снова дни тяжелые настали.

Мир страданьями моими не насытился доныне.
Снова он великой мукой досадил своей рабыне:
В руки каджей я попала, проезжая по пустыне, --
Нам судьба не пожалела даже этой благостыни!

В башне я сижу высокой вдалеке от всех людей,
И ведет лишь ход подземный к келье каменной моей.
Днем и ночью злые стражи у моих стоят дверей.
Тот, кто с каджами сразится, погибает от огней.

Каджи -- люди не простые, умереть от них -- не диво.
Если ты погибнешь в битве, прискакав нетерпеливо,
Я сгорю, подобно труту, что сгорает от огнива!
Будь же, витязь, крепок сердцем и живи один счастливо.

О, не думай, мой любимый, что достанусь я другому!
Если нет тебя со мною, я чужда всему земному.
Лучше нож вонзить мне в сердце, погруженное в истому,
Или броситься в ущелье, чем достаться каджу злому.

Я клянусь великим солнцем, что верна тебе луна,
Даже трем светилам неба не достанется она!
Если в пропасть гор высоких я низринусь из окна,
Помолись, чтоб крылья неба душу подняли со дна!

Помолись, мой милый, богу, чтоб послал он мне спасенье!
Со стихиями земными тяжко мне соединенье.
Воспарив на легких крыльях, я постигну обновленье,
Днем и ночью буду видеть солнца дивное горенье.

Без тебя не светит солнце, ибо ты -- его частица!
Зодиак его любимый, ты обязан с солнцем слиться!
Я в лучах тебя увижу -- сердце светом озарится!
Горько было жить на свете -- сладко с жизнью распроститься!

Душу я тебе вручила, умереть не страшно мне.
Жар любви твоей сокрыла я в сердечной глубине.
Лишь припомнив о разлуке, снова я горю в огне.
Обо мне не плачь, любимый, в чужедальней стороне!

Лучше в Индию, мой витязь, отправляйся ты с полками.
Там беспомощный отец мой окружен теперь врагами.
Ты утешь его, больного, -- он скорбит в разлуке с нами.
Вспоминай меня, царевну, орошенную слезами.

Долго я себя жалела, но теперь излишни пени.
Знай: идет от сердца к сердцу правда искренних стремлений.
Скоро будет каркать ворон близ моей могильной сени.
Жизнь моя, увы, достойна слез твоих и сожалений!

Так как ты, о мой любимый, для меня теперь воскрес,
Шлю тебе кусок вуали -- это чудо из чудес.
Горе мне! Надежды призрак навсегда от нас исчез,
Повернулось к нам с угрозой колесо семи небес!"

И окончила посланье дева, полная печали,
И отрезала на память лоскуток своей вуали.
И открытые для взора косы деву украшали,
Благовонием алоэ крылья ворона дышали.

Чародей из Гуланшаро полетел назад стрелою
И, исполнив порученье, дома встречен был Фатьмою.
Автандил, его увидев, был обрадован судьбою,
И воздел он руки к небу с благодарственной мольбою.

Он сказал Фатьме: "Посланец просьбу выполнил мою.
Что тебе я дам в награду за отзывчивость твою?
Ныне я, Фатьма, обязан в чужедальнем быть краю,
Привести того, кто каджей разобьет в честном бою".

"Лев, -- Фатьма ему сказала, -- с каждым днем горю я боле.
Сердце с солнцем расстается, как ему не ведать боли?
Но спеши скорей к миджнуру, о моей не сетуй доле:
Если каджи возвратятся, не бывать луне на воле".

Подозвав рабов Фридона, витязь им сказал: "Отныне
Возродился я для жизни, пребывающей в кручине.
Я узнал все то, что нужно, и теперь моей дружине
Покажу, как истребляют супостатов в их твердыне.

Передайте вы Фридону эту радостную весть,
Я же к другу поспешаю, как велят мне долг и честь.
Пусть Фридон дружину кличет, призывая всех, кто есть.
Вы ж возьмите столько злата, сколько каждый может снесть.

Эти деньги за отвагу -- недостаточная плата,
Но коль я вернусь к Фридону, награжу я вас богато.
Забирайте то, что в море я отбил от супостата!
Не скупец я, но сегодня не имею больше злата".

В земли чуждые заброшен и от дома отдален,
Тем рабам корабль богатый подарил за службу он.
"Возвращайтесь, -- приказал он, -- ожидает вас Фридон.
Вы письмо ему отдайте и свезите мой поклон".