Место нашей третьей остановки было выбрано так, чтобы образовать правильный треугольник с прошлыми двумя стоянками. Там Аль-Эфесби сделал длинную надпись, которая, по словам брата, была еще сложнее, и он смог перевести ее только очень приблизительно: то, что переживается кяфирами как их неограниченная свобода, есть на самом деле неограниченная долларовая эмиссия, возможная до тех пор, пока миллиард китайцев совершает в своем сердце грех Онана, глядя на иероглифы «Мэй Го» – «Красивая Страна», как они называвют Америкию, – а подконтрольные мировому правительству хедж-фонды атакуют другие резервные валюты. Но желтые рабы не глупее черных, и когда они поймут наконец, почему на долларе нарисована пирамида, Юг вновь перестанет быть плантацией Севера. Трепещите в тот день, мунафики и кяфиры...
Закончив, мы скрыли эту надпись, как и две предыдущих, сложили тент и ушли прочь.
Затем, когда мы отошли от треугольника на два-три километра, Аль-Эфесби приказал одному из сопровождавших нас мальчиков-танцоров вернуться назад и быстро снять с надписей маскировочную ткань.
Когда мальчишка ускакал, я спросил одного из братьев, зачем нужно было располагать надписи треугольником. Брат ответил, что одной из этих трех надписей не хватит, чтобы заставить адскую машину рухнуть. Точно так же не хватит, скорей всего, и двух. Лишь когда все три надписи окажутся в ее объективах, возникнет подобие Божьего ока, сквозь которое стальные птицы узреют истину, и эта истина их убьет. А общий для всех людей Книги символ Божьего ока и есть треугольник.
прямо и ровно, но затем вдруг резко дернулась и полетела по дуге, будто борясь с накинувшимся на нее невидимым врагом. Через секунду ее полет стал еще неустойчивей, словно к одному врагу прибавился другой. А затем «Freedom Liberator» задрал нос и свечой пошел вверх. Его скорость быстро падала. Наконец он замер в высшей точке, перевернулся через крыло и, кувыркаясь, заскользил к земле. Полыхнул взрыв, а затем до нас долетел раскат далекого грома.
Прошло четверть часа, и высоко над треугольником смерти появился второй дрон. С ним произошло то же самое, только он вошел в вертикальное пике сразу. Братья объяснили, что он летел намного выше, и все три луча истины поразили его одновременно.
После этого Аль-Эфесби дал команду уходить – потеряв несколько дронов, кяфиры обычно открывали по пустыне огонь ракетами и вели его до тех пор, пока последнее слово правды не стиралось с каменистой земли. Вскоре за нашими спинами действительно загрохотали раскаты взрывов. Но никто даже не посмотрел назад.
Сосредоточенные и суровые лица братьев поистине были прекрасны – казалось, мы древние воины халифата, возвращающиеся домой после праведного набега. Время летело стремительно, как слово Пророка, и вскоре вокруг сомкнулась блаженная вечерняя полутьма, а в небе засиял серп луны...»
