ТЕМА: Вопрос Цивилизационный проект Свято-Русского Царства

Вот так рылся-рылся и всё-таки докопался до причин ПОЛНОГО СОВПАДЕНИЯ настроений (но не целей) иерархии РПЦ с масонами, либералами, демократами. Понятны теперь обвинение династии в "цезарепапизме" и в целом, дружное принятие февральской революции и обвинения Пелагеи Рязанской "богатых священников", т.е. иерархов в убийстве Царя. А это и есть "идол государственности", возведённый Петром в "Духовном регламенте". Только вот цели у масонов были - вообще уничтожить Православие в Русской версии а не только в синодальной. Так что и Тихон Белавин и Иларион Верейский, хоть и стали святыми, но как бы осознавшие, что Николай Александрович и синодальная блудница это разные субъекты. Николай Александрович как Великомученик относится к Русской, неповреждённой версии Православия Радонежского-Грозного. Потому-то и не все погибшие священники были отправлены в рай, как говорила св.Пелагея.
И ещё один момент. Так и хочется сказать Екатерине Алексеевне. Матушка царица, ну вот Вы поняли, что Вольтер враг России и Св.Руси, почему же Вы не отобрали внука Александра у масонов, не оградили от влияния разных Сперанских и, наконец, почему разожгли вражду между сыном и отцом? Ведь любящий отца сын бы, узнав о заговоре, побежал бы к отцу и сдал всех заговорщиков. А так, на всю жизнь повесил себе молчаливое соучастие в отцеубийстве.
Не мне судить, да и не хочется, Александра Павловича. Вдруг, действительно он стал Фёдором Кузьмичом и раскаялся. Как по мне, лучше бы он запретил масонско-карамзинскую "Историю" и освободил крестьян, а потом уж пошёл бродить по Руси.

Ну вот, теперь пришло время Бориса Годунова, начала слома Святорусского цивилизационного кода. А это такой клубок личных и родовых интересов, личностных амбиций и сословных притязаний. И столько преднамеренной лжи! Но мы уже в чём-то разобрались.
Ложь первая - опричнина окрашенная негаривом, это-де слом Лествичного права. В реальности, это система государственных мер, имеющих чрезвычайный характер в условиях опасности государственного переворота и направленная не на уничтожение Лествицы, как альтернативы польскому рокошу, а на выравнивание пролитовского перекоса в сторону промосковского с помощью перевода вотчинного (частного) землевладения в поместное (государственное).
Ложь вторая - изображение офицеров-опричников как абсолютных безпредельщиков, неподконтрольных никому, кроме Иоанна Грозного. В реальности, все опричники находились в системе Лествичного права и могли выслужиться только участвуя в боях, крупнейшими из которых и абсолютно замолченными были битва при Молодях, при Полоцке и при Пскове. Полтавское сражение по своей значимости не идёт ни в какое сравнение с битвой при Молодях, сокрушившей татарское нашествие протурецкого Крыма. Тем более значима и оборона Пскова, измотавшая войска Стефана Батория, собравшего всю европейскую ЧВК.
Ложь третья - Ливонская война, но если бы война, то было бы дипломатическое оформление. Так что Э то СВО с участием наёмников как с той, так и с другой стороны. И на обеих сторонах участвовали казаческие отряды. Баторий привлёк Запорожских казаков а Иоанн Васильевич донских.
Ложь четвёртая - абсолютное игнорирование самостоятельности Казачьей Руси, имевшей даже наименование Казачьей Орды и её промосковской напрвленности, оформившейся в виде государственно-политического союза Москвы и Дона и защитившей южные границы Руси.
Ложь пятая - полностью замалчиваются выдающиеся офицеры как опричники так и земцы, в том числе Иван Шуйский, Воротынский и мой любимец Хворостинин..
Ложь шестая - абсолютно замалчивается вмешательство в события земной истории "небесного Генштаба" - это и Владимирская икона, остановившая Тамерлана, и Казанско-Грозненская, вмешавшаяся в события, когда казанцы обратились к бесовщине, и Волоколамско-Скуратовская и деревянный образ Николы Можайского, поддержавшего Св.Русь в Ливонской СВО.
Ложь седьмая - абсолютное замалчивание Новгородского пролитовского майдана и представление "новгородской зачистки предателей в виде безпредела, игнорируя при этом роль "борецко-литовской партии и Новгородского иуды-епископа.
Ложь восьмая - Без Петербурга-де у России не было выхода в Европу. В реальности, Иоанн Васильевич построил ГОРОД-ПОРТ АРХАНГЕЛЬСК, с удобными выходами на запад и восток. Именно Пётр его СОЗНАТЕЛЬНО ЗАДУШИЛ.
Ложь девятая - Пётр-де создал армию нового типа, полки иноземного строя. В реальности, уже в составе войск Грозного в битве при Молодях были немецкие наёмники. Первые полки иноземного строя были созданы Михаилом Скопиным-Шуйским возле Новгорода, их обучали шведы по специальному с ними договору, т.е. платно. А уж во времена Алексея Михайловича число таких прошедших муштру достигало 30 тысяч.
Что касается Божьих судов, то отравление всей семьи Иоанна Грозного и его самого я рассматриваю как ответку потомку Палеологов по линии бабушки Софии, которые ПРЕРВАЛИ никейскую династию Ласкарисов. Ответка произошла на Русской земле.

Ну вот, человек, блогар , довольно популярный, тоже начал задумываться о том, о чём я написал в серии Слома. Так и хочется ему сказать "ну так загляни ко мне в Бастион, Михаил и сделай серию, если уж ты не совсем удалён от Православия.
rutube.ru/video/b7158ebae69641e4a8949689b0a2239b/

ИОАНН ВАСИЛЬЕВИЧ ГРОЗНЫЙ КАК СВЯЩЕННОМЫСЛЯЩИЙ ЦАРЬ РУССКОЙ ПРАВДЫ (1 часть)

«Благочестивым и христолюбивым благоверным государем царем», - так назвал Ивана Грозного в «Повести о явлении и чудесах Казанской иконы Богородицы» его современник великий русский святой Святейший Патриарх Московский и всея Руси священномученик Гермоген.
Ничего же он не сказал про тиранию в своей повести о явлении Казанской иконы Божией Матери, только потому, что этой тирании не было. По сравнению с просвещенными государствами Запада на Московской Руси было относительно тихо и спокойно. За пятьдесят лет правления Ивана Васильевича по его указу было казнено менее 4 тысяч человек, совершивших тяжкие и особо тяжкие уголовные преступления - такие как убийства, грабежи, разбойные нападения. В эти цифры вошли и изменники, казненные при подавлении Новгородского заговора 1569-1570 годов, когда у Новгородского архиепископа Пимена в алтаре Святой Софии, были обнаружены многие грамоты польского короля Сигизмунда, с которым новгородцы во время ливонской войны договаривались о переходе в новообразованную федеративную Речь Посполитую.

Хорошо сказал о пресловутой тирании» Грозного Петр Первый во время торжеств после заключения Ништадского мира со Швецией в 1721 году когда герцог Голштинский Карл Фридрих построил триумфальные ворота, на которых с одной стороны был изображен император Петр Великий, а с другой - Иван Васильевич. Это второе изображение не понравилось петровским царедворцам. Царь же, обняв герцога, заявил, указывая на так не понравившееся вельможам изображение первого русского царя:«Этот Государь - мой предшественник и пример. Я всегда принимал его за образец в благоразумии и храбрости, но не смог еще с ним сравняться. Только глупцы, которые не знают и обстоятельств его времени, свойства его народа и великих его заслуг, называют его тираном».
Когда в 1594 году священномученик писал свое сказание об этом чудном явлении в Казани, свидетелем которого он сам был, прошло десять лет, как умер царь Иван Васильевич. В стране фактически правил не законный государь - сын Ивана Грозного Федор Иоаннович, а Борис Годунов, который проводил политику дискредитации первого русского самодержца. И для многих тогда в России и за рубежом не было секретом почему. Потому что Борис Годунов и боярин Богдан Бельский были отравителями Ивана Грозного. В 1591 году по приказу Годунова был зарезан в Угличе малолетний царевич Димитрий, а в 1598 году отравлен помазанник Божий Федор Иоаннович. Проводившиеся в 20 веке экспертами исследования мощей Иоанна IV и его сыновей царевича Иоанна и царя Федора показали, что в костях, волосах, ногтях и тканях одежды наличествует огромного количества ртути, мышьяка и меди. Так, в останках царя Федора было обнаружено содержание мышьяка превышающего норму в 10 раз, у его отца Ивана Грозного и царевича Иоанна содержания ртути в 32 раза, мышьяка почти в 2 раза.
В истории нашего Отечества святитель Гермоген был исключительно мужественной и героической личностью. Судя по всему, он, как и Иван Грозный, родился в 1530 году. Происхождение Гермогена остается предметом споров историков. Есть мнения, что он происходил из донских казаков. Ещё подростком будущий святитель ушёл в Казань и поступил в Спасо-Преображенский монастырь. Первые достоверные известия о Гермогене относятся ко времени его служения священником в Казани в конце 1570-х годов. По отзывам современников, священник Ермолай (таким его было имя до монашеского пострига) уже тогда был «муж зело премудростью украшенный, в книжном учении изящный и в чистоте жития известный»
.В 1579 году совершилось явление чудотворной Казанской иконы Божией Матери. Будучи еще тогда приходским священником Ермолаем, он с благословения Казанского архиерея Иеремия переносил новоявленную икону с места ее обретения в Гостинодворскую церковь святителя Николая. В 1587 году, после смерти жены, имя которой история не сохранила, он постригся в монахи с именем Гермоген в Чудовом монастыре в Москве, а через два года состоялась его архиерейская хиротония. В 1594 году в Казани на месте явления Казанской иконы был сооружён каменный храм, и тогда им и была составлена «Повесть и чюдеса Пречистыя Богородицы, честнаго и славнаго Ея явления образа, иже в Казани», где он очень кратко и убедительно охарактеризовал личность Ивана Грозного.
О завершении земного пути царя Грозной Правды так писал Митрополит Санкт-Петербургский и Ладожский Иоанн (Снычев, 1927-1995). «В 1584 г. Царь мирно почил, пророчески предсказав свою смерть. В последние часы земной жизни сбылось его давнее желание - митрополит Дионисий постриг государя, и уже не Грозный царь Иоанн, а смиренный инок Иона предстал перед Всевышнем Судьей, служению Которому посвятил он свою бурную и нелегкую жизнь»

Внецерковное, внехристианское сознание вместить в себя такую понятийную категорию, как «праведность» не может. Без признания единой и неделимой Истины как Личности нельзя и размышлять о «греховности» человека. Праведность определяют не историки-позитивисты или марксисты, и не «свободные интеллектуалы», а церковь Живого Христа, руководимая Св.Духом. И если святитель пострадал не за веру а от политических интриг, к какой категории святых он относится?
Когда в 1648 г. митрополит Филипп был причислен к лику святых, у Иоанна Васильевича была «тоже Христова правда». Он тоже исполнял долг защиты и не только благочестия, но и защиты государства. И эту обязанность он не присвоил властным путем, а получил по воле Всевышнего. Он в этом не сомневался. Тех же, кто сомневался, воспринимал не просто своими личными недругами, а врагами Христа и снисхождение к ним в его глазах оказывалось капитуляцией перед латинством и лютеранством. 
Ппреданностью Православию Ивана Грозного, сближало его и с первохристианскими подвижниками и с милыми его сердцу ветхозаветными царскими прообразами.По словам прот. Г.В. Флоровского, Грозного отличала «пытливость религиозной мысли» и наличие «продуманного религиозного сознания». Он - великий энциклопедист и «любомудр» своего времени, и об этой стороне личности царя известно куда меньше, чем о прочих. В.О. Ключевский тоже отмечает, что «Иван IV был первый из московских государей, который узрел и живо почувствовал в себе царя в настоящем библейском смысле, Помазанника Божьего».
Неизменно - казня и милуя, утверждая и низвергая - царь знал, что он имеет на то безспорное право, дарованное ему не людьми и не земными институтами, а властью Того, Кто Один только совершенен и абсолютно справедлив. Поэтому Грозный и воспринимал все попытки покуситься на царские прерогативы и верховные властные права как покушение на авторитет Всевышнего.
Все явные или тайные враги царские являлись врагами Бога, с которыми надлежало бороться не на жизнь, а на смерть. Но даже к поверженным врагам царь относился по христиански и заботился об их душах. Имена казненных по царскому приказу Грозный распоряжался заносить в синодик для церковного поминовения.
В основном из Священного Писания Иван IV черпал познание воли Всевышнего, который посылал Свою благодать и ношу служения далеко не всегда, по мнению людей, «лучшим из лучших», а тем, кого, часто по неизъяснимой причине, определял. 
По сути его его личностно-духовное устроение было монашеским.
Свидетельств христианского самосознания Ивана Грозного сохранилось достаточно, но, самое характеризующее его это - царское послание инокам Кирилло-Белозерского монастыря, относящееся к осени 1573 г. Оно было вызвано обращением братии к царю с просьбой «наставить», как вести себя в связи с прибытием на жительство в обитель двух высокородных лиц: И. Шереметева и В. Собакина, претендовавших на особое положение в монастырской общине.
В этом послании ярко проявился дар смиренномудрия, который явил московский царь.
Это образец духовного кенозиса, (кенозис предполагает «уничижение» личной воли перед совершенной волей Бога и полное Ему послушание).
Ведь то что неудивительно для отцов церкви было редчайшим явлением в истории государственных властителей. Чему же наставляет братьев монастыря Иоанн Васильевич:
«Горе мне, окаянному! Ох, мне, скверному! Кто я такой, чтобы покушаться на такое величие? Молю вас, господа и отцы, ради Бога, откажитесь от этого замысла. Я и братом вашим называться недостоин, но считайте меня, по евангельскому завету, одним из ваших наемников. И потому, припадая к вашим святым ногам, умоляю, ради Бога, откажитесь от этого замысла. Сказано ведь в Писании: «Свет инокам - ангелы, свет мирянам - иноки». Так подобает вам, нашим государям, нас, заблудших во тьме гордости и находящихся в смертной обители обманчивого тщеславия, чревоугодия и невоздержания, просвещать. А я, пес смердящий, кого могу учить, и чему наставлять, и чем просветить? Сам вечно в пьянстве, блуде, прелюбодеянии, скверне, убийствах, грабежах, хищениях и ненависти, во всяком злодействе, как говорит великий апостол Павел: «Ты уверен, что ты путеводитель слепым, свет для находящихся во тьме, наставник невеждам. Учитель младенцам, имеющий в законе образец знания и истины: как же, уча другого, не учишь себя самого? Проповедуя не красть, крадешь? Говоря “не прелюбодействуй”, прелюбодействуешь; гнушаясь идолов, святотатствуешь; хвалишься законом, а нарушением его досаждаешь Богу? ...Ради Бога, святые и преблаженные отцы, не принуждайте меня, грешного и скверного, плакаться вам о своих грехах среди лютых треволнений этого обманчивого и преходящего мира. Как могу я, нечистый и скверный и душегубец, быть учителем, да еще в столь многомятежное и жестокое время?»7.
Подобное самоуничижение это своеобразная форма проявления подвига юродства, столь распространенного на Руси уже с XI в.
Разумеется, надо понимать разницу в положении монахов и царя и слова Грозного «юродивыми» назвать нельзя. Тем не менее, Грозный не боится признаться в своей «непотребной жизни», но и прямо говорит о призрачности благ мира сего.
Царь напомнил, что ещё при первом посещении Кирилло-Белозерского монастыря, где он бывал не раз в 1560-е гг., высказал желание принять иночество. Тогдашний игумен Кирилл, как явствует из текста послания, «возложил на меня руку и благословил меня на ту жизнь, о которой упоминал, как и всякого человека, пришедшего постричься»
Царь видел лишь в монастыре, только в мире чернецов и иноков, тот истинный путь служения Всевышнему, которого иным образом обрести невозможно. Поэтому он так строго по Радонежски реагировал на все отступления от общежительного устава, если обитель «убогих» уступала желаниям светского мира. Он непримирим ко всем нарушениям благочиния, умалявших чистоту и высоту старого русского монастырского благочестия, олицетворяемого такими великими подвижниками и чудотворцами, как Сергий Радонежский, Кирилл Белозерский, Пафнутий Боровский.
Царь приводит примеры нарушения чистоты монашеской жизни, которые или лицезрел лично, или о которых был наслышан. Говоря о возведении церкви над могилой воеводы В.И. Воротынского в Кирилловом Успенском монастыре его вдовой, Иван Грозный беспощаден в своих суждениях.
«Видно и на страшном суде Воротынский и Шереметев станут выше чудотворца: потому что Воротынский со своей церковью, а Шереметев со своим уставом, который крепче, чем Кириллов. Я слышал, как один брат из ваших говорил, что хорошо сделала княгиня Воротынская. А я скажу: нехорошо, во-первых, потому, что это образец гордыни и высокомерия, ибо лишь царской власти следует воздавать честь церковью, гробницей и покровом. Это не только не спасение души, но и пагуба: спасение душ бывает от всяческого смирения».
Все равны перед Богом, нельзя умилостивить Его какими-то суетными приемами. но перед Лицом Божиим есть только одно исключение - царская власть. При этом Грозный говорит о «власти», а не о самом носителе царского венца. Себя он к числу благочестивых христиан не причисляет, видя в том выражение печальной реальности.
Нет оснований подозревать первого русского царя в лукавстве, в желании писаным словом запечатлеть свой «положительный образ»в Екатерининском стиле. Послание в Кириллов монастырь исповедально. В нем слышен голос мучимого слабостями человека, умом и сердцем понимающего и чувствующего свою греховность, но не имеющего возможности преодолеть пороки и искушения, не потому, что он этого не желает или не имеет сил, но потому, что не может изменить предназначенную ему на земле судьбу. Он не имеет права перестать «быть царем», так как эту ношу на его плечи возложил Господь, а Его Воля не может быть отринута. В противном случае - он раб антихриста.
Царский удел — быть в центре земного мира, вести, учить, наставлять и карать людей, как то делали библейские цари. Они тоже и ошибались, и искушались, и кровь людскую проливали, но всегда сохраняли верность Господу, за что он и вознес их. Грозный хорошо знает историю «светильника Израиля» царя Давида и его сына, «мудрейшего из мудрых», царя Соломона, прекрасно осведомлен он не только об их смиренномудрии, но и об их слабостях.
Он писал кирилловской братии, что считает себя «уже наполовину чернецом», что он, когда «будет Божье соизволение», примет постриг. Пока же не может этого совершить, так как он царь, и если приедет к ним, то «весь царской двор туда перейдет». И тогда - конец монастырю. Он заклинал братию именем Бога не делать никаких отступлений от монастырского общежития, заповеданного праведниками-чудотворцами, так как, «если вы в чем нибудь малом допустите послабление, оно обратится в великое». И свое желание принять иночество Иван Грозный осуществил, но лишь тогда, когда уже покидал земные чертоги, и душою был уже «при дверях» Высшего Судии, приняв схимническое имя Иов.
Но если человеческое самоуничижение, высказанное в обращении к инокам, было характерно для Грозного как рядового христианина, то в других случаях, когда надо было явить свой уже царский лик, его слова и интонации были совсем иными.
Все, что касалось царского достоинства, властного престижа и авторитета, Иван Васильевич отстаивал и защищал силой своей власти, мастерством слова, глубиной мысли.
Здесь уже не было и следа от самоуничижения, а звучал величавый голос Правителя как Божьего избранника.
Из переписки с английской королевой Елизаветой (1533-1603, королева с 1558 г.) известно, что Грозный в своей корреспонденции в Лондон дважды выражал желание посетить Англию, но это намерение никогда серьезно в Москве не рассматривалось. Московский царь называл английского монарха «любимой сестрой», она его - «императором» и «братом». За всеми этими династическими любезностями с русской стороны явно проступал мотив неравнозначности монарших достоинств.
Как отмечал исследователь, «судя по текстам сохранившихся документов и отдельным высказываниям Грозного, он был, по-видимому, убежден, что Елизавета сидит на троне, уступающем по значению его трону». Можно сказать еще более определенно: Царь был в этом абсолютно убежден. Елизавета оплошности своих предшественников исправила. В ее посланиях московский правитель именуется «великим и могущественным князем», «великим господином», «императором и великим князем всея Руси». Царь не затрагивал в своих письмах вопросы веры, но прекрасно был осведомлен о церковной разрухе в Англии, о буйстве кровавых страстей, связанных с церковной собственностью и с правовой юрисдикцией приходов. Все это лишь лишний раз его убеждало, что там, где нет «правильной веры», гам не может быть и настоящего благочестия. Он обсуждал с королевой вопросы политические и торговые, неукоснительно всегда отставая русские интересы.

ИОАНН ВАСИЛЬЕВИЧ ГРОЗНЫЙ КАК СВЯЩЕННОМЫСЛЯЩИЙ ЦАРЬ РУССКОЙ ПРАВДЫ (2 часть)
РУССКОЕ МОНАРХИЧЕСКОЕ САМОСОЗНАНИЕ

Не таким было его общение с врагами Русского православного царства. Если в переписке с «великой государыней» Елизаветой, несмотря на осознание своего собственного превосходства, Грозный, в общем-то, соблюдал нормы политеса, то с другими правителями он был нелицеприятен, порой почти до откровенной грубости. Наглядно это видно из двух посланий царя шведскому королю Юхану (Иоганну) III (1568-1592), отправленных в 1571 и 1573 гг. Острота высказываний царя вызывалась не только тем, что Юхан был лишь третьим королем из династии Ваза, пришедшим к власти в результате дворцового переворота, но и тем, что Швеция, обретшая свою политическую самостоятельность лишь в 1523 г., являлась явным врагом русской земли.
В самом начале первого послания Грозный обрушивает на адресата всю велеречивую мощь царской титулатуры, указывая и источник своих властных прерогатив.
«Бог наш Троица, Отец, Сын и Святой Дух. Им же цари царствуют и силой пишут правду, тем же владеют скипетром державы Российского царствия, и Его милостью и хотением держим скипетры Российского царствия».
Он именует шведского правителя лишь «третьим королем», не отмечая никакого сакрального знака в его власти. Себя же он требует величать в посланиях «Божьей милостью, благоверный великий государь царь Иван Васильевич всея Руси самодержец».
Грозный выставляет Юхану различные претензии политического характера и рекомендует «мир крепко держать», как то делал его отец король Густав (1523-1560), напоминая королю, что еще «при нашем прародителе» «великом государе» Ярославе Мудром, который в Вифляндской (Лифляндской, Ливонской) земле град «Юрьев поставил»(нынешний Тарту), шведская земля «послушна была». Он не считает все отношения и соглашения, которые раньше существовали между Швецией и Новгородом, суверенными. Новгород «вотчина наша извечная», это не есть другое государство. Русские правители всегда имели власть самодержавную, были полными хозяевами своей земли - «вотчины».
Особо возмущало Г розного, что король ссылался в своем письме на свои права как монарха в силу признания их другими коронованными правителями.
«А что римский цесарь и король французский с вами мирные грамоты пишут, то в их воле, нам на то взирать не требуется». Царь язвительно замечает, что ему «известно», как отец Юхана Густав стал правителем «необычным» путем, и то вам «лучше ведомо». (Густав I Ваза взошел на престол в результате восстания против датского владычества).
Чувство своего полного царского превосходства Грозный явил в послании королю Юхану от января 1573 г. Здесь уже Грозный царь Правды нелицеприятен, он не объясняет и убеждает, а выносит свои вердикты и по поводу морального облика самого короля, и в связи с враждебной политикой Швеции по отношению к Руси.
Иван Васильевич уязвлен и оскорблен нарушением дипломатического этикета ,тем письмом, той «грамотой», которую сподобился прислать ему, самодержцу, жалкий безродный правитель из заморской страны. В ней не было требуемого почтения, и отповедь царя - беспощадна.
«Ты пишешь, - даёт отповедь Грозный, - свое имя впереди нашего - это неприлично, ибо нам брат - цесарь римский и другие великие государи, а тебе невозможно называться им братом, ибо Шведская земля честью ниже этих государств... Если ты говоришь, что Шведская земля вотчина отца твоего, то ты бы нас известил, чей сын отец твой Густав, и как деда твоего звали, и был ли дед твой на королевстве, и с какими царями он был в братстве и в дружбе, укажи нам всех их поименно и грамоты пришли, и мы тогда уразумеем».
Неизвестно, знал ли царь историю рода Ваза, но что он не королевских кровей, в том сомнений не существовало.
Для династическо-легитимного мировоззрения той эпохи уличение в «безродности» являлось откровенно унизительным и царь эту тему постоянно держит в фокусе внимания; Монолог развивается как музыкальное крещендо и приобретает громовой обличительный характер.
«А это истинная правда, а не ложь, что вы мужичий род, а не государственный. Ты пишешь нам, что отец твой - венчанный король, а мать твоя - венчанная королева; но хоть отец твой и мать - венчанные, а предки-то их на престоле не бывали!».
И это был сильный аргумент, потому что соответствовал действительности. Хотя род Ваза был старинного происхождения, но предки короля коронообладателями никогда не являлись. Грозный это хорошо знал, а потому, с явной издевкой, заявляет: «А уж если ты называешь свой род государским, то скажи нам, чей сын отец твой Густав и как деда твоего звали, и где на государстве сидел, и с какими государями был в братстве, и из какого ты государского рода? Пришли нам запись о твоих родичах, и мы по ней рассудим».
Вряд ли Грозный надеялся на то, что король будет посылать генеалогические подтверждения. Да царю этого и не требовалось. Он как правитель имел дело еще с Густавом, о котором имел сведения из разных источников, в том числе и от русских купцов, бывавших по своим делам в Швеции. «А нам доподлинно известно, - продолжал обличительную речь Грозный, предъявляя факты, - что отец твой Густав происходил из Смоланда, и вот почему еще нам известно, что вы мужичий род, а не государский; когда при отце твоем Густаве приехали наши торговые люди с салом и воском, то отец твой сам, надев рукавицы, как простой человек, пробовал сало и воск, и на судах осматривал, и ездил для этого в Выборг; а слыхал я это от своих торговых людей. Разве это государское дело? Не будь твой отец мужичий сын, он бы так не делал».
Действительно, Грозный и представить не мог, чтобы правитель, уподобляясь простолюдину, собственными руками пробует на качество сало и воск, - такое вообразить было невозможно ни для одного государя «Божьей милостью». Это выходило за пределы разумения русского царя. Многие чужие земли русские люди посещали, много рассказов об иных нравах привозили, но о таком «недостоинстве» государей никто слыхом не слыхивал. Не для того Господь наделяет человека ношей государя, чтобы он в толпе затерялся. Он миром правит по Божьей воле и должен «мир строить» по Его желанию, а не заниматься чужим делом. Да, что с них, с этих «свеев» (шведов), взять. Они Бога забыли и лютой верой окаянного Лютера прельстились. И здесь уж Грозный безкомпромиссен. «Да какому тебе Богу молиться - ты ведь безбожник: не только истинной веры не познал ты, но даже скромное прибежище латинского богослужения разрушено у вас, и иконы разбили, и священников сравняли с мирянами».
В полученном Иваном Васильевичем ранее письме король Юхан ссылался на старые шведские права и упомянул, что его соплеменники-варяги в старину на Руси правили. Тут уже была оскорблена не только личная царская честь, но и честь всей русской земли. Это утверждение он никак не мог оставить без ответа, и тут его опровержение демонстрирует и конкретные исторические знания, и ясную систему историософских представлений.
Ссылаясь на «прежние хроники и летописцы», царь заявляет, что варяги были на Руси, но были здесь в услужении у князей, принимая участие «во многих битвах». Сами же варяги, по мнению Грозного, - «немцы» и исполняли поручения еще Ярослава Мудрого. Грозный считает этот факт' очевидным, не нуждающимся ни в каких дополнительных обоснованиях. Он лишь сообщает об этом «невежде» Юхану.
И пусть в XVI в. никакой ещё мирской школы историографии не существовало, но Грозный озвучил тот тезис об этнической принадлежности варягов, который потом подтвердился историческими изысканиями. Важно понимание Иоанном Васильевичем той исторической роли, которую играли варяги, что они никогда не были хозяевами русской земли, а лишь ее наемниками. (Исследования нашей современницы Лидии Грот это подтвердили, развеяв миф о норманнской теории) Правда, оставался один, исключительный случай: Рюрик, ставший родоначальником «Дома Рюрика», к которому принадлежал и Грозный. Факт происхождения сохранили все «прежние хроники и летописцы», свидетельства которых царю были известны.
 По мнению царя, «рюриково звено» выступало не начальным, а промежуточным элементом в длинной цепи московской царскородности. «Мы ведем род от Августа-кесаря, а ты судишь о нас вопреки воле Бога, - что нам Бог дал, то ты отнимаешь у нас; мало тебе нас укорять, ты и на Бога раскрыл уста».
Здесь русское мировоззрение царя обнаруживает полную слитность с мироощущением христианской русской души, чувствовавшей свою уникальность во всем. Знание - лишь производное от веры, а а вот уверенность в избранном мировом мессианском предназначении Руси в эту эпоху в православном мире не повергалось сомнению. 
Мессианская, сторона династического «родства» была значима для московского царя как и для многих константинопольских василевсов, заявлявших о своем «родстве» все с тем же императором Августом.
Почему с языческим Августом? Свое представление об особом историческом значении римского императора Грозный изложил в другом послании этого периода, где утверждал, что Христос «божественным Своим Рождеством кесаря прослави в его же кесарство родитися благоизволи». Тем Он восславил и распространил царство Августа, даровав ему не только римскую власть, «но всю вселенну» .
Благодать Всевышнего, полученная Августом, перешла через святое миропомазание и на царя всея Руси. Это очень важный мировоззренческий ракурс, раскрывающий содержание космологического сознания Ивана Грозного.
В русле православного провиденцианализма Грозный воспринимал и свое исключительное положение в потоке «настоящего».
Эти представления он в 1579 г. ясно изложил в послании другому монарху - польскому королю (с 1579 г.) Стефану Баторию (1533-1586), подчёркивая разницу между управлением и владением (т.е. между менеджером и владельцемШ: «Всемогущий Бог благоволил ко всему нашему Роду: мы государствуем от Великого Рюрика 717 лет, а вы со вчерашнего дня на таком великом государстве, тебя первого из твоего рода по Божьей милости избрали народы и сословия королевства Польского, и посадили тебя на это государство управлять ими, а не владеть ими. А они люди со своими вольностями, и ты присягаешь величию их земли, нам же Всемогущая Божья Десница даровала государство, а не кто-либо из людей, и Божьей Десницей и милостью владеем мы своим государством сами, а не от людей приемлим государство, только сын от отца отцовское по благословению приемлит самовластно и самодержавно, а своим людям мы креста не целуем».
Здесь Грозный обозначил исходный принцип самодержавной монархии, тот нерушимый канон православной философии власти, который несколько веков держал здание русской государственности и который являлся непреодолимой преградой для всех попыток унифицировать власть в соответствии с нормами западноевропейской либерально-эгалитарной модели «общественного договора» Руссо и Монтескьё.
Царь знал, что он наделен всей полнотой власти Богом и лишь Ему обязан давать отчет за дела свои. Покушение же на царские прерогативы есть умаление Воли Всевышнего и каждый, «кто открыл уста на Бога», есть не только его собственный враг, но и противник царя Царствующих.
В послании Баторию примечателен и еще один момент царского самосознания. Он ссылается на династические родовые преимущества, служившие показателем его особого призвания. Это тоже «Десница Божия», благодати которой другие народы были лишены. Не имели ее и цареградские василев-сы. В этом русская монархическая традиция являла свой отличительный облик.
Как писал историк С.М. Соловьев, «Иван IV был первым царем не потому только, что первый принял царский титул, но потому, что первый сознал вполне все значение царской власти, первый составил себе ее теорию», а историк монархизма Л. Тихомиров называл первого царя «проницательным теоретиком». К этим здравым суждениям можно добавить, что Грозный «составил теорию» именно потому, что имел способность мыслить и чувствовать во вселенско-исторических категориях. И памятником этого самосознания явилась «Степенная книга царского родословия», составленная в 50-х - начале 60-х гг. XVI в.
Она была сотворена по инициативе и при участи двух выдающихся первоиерархов: митрополита Макария и Афанасия, тогда царского духовника и протопопа Благовещенского собора, ставшего после кончины Макария митрополитом Московским и всея Руси.
В этом историческом сочинении концепция вселенского предназначения Руси и исключительности ее правителей нашла свое полное и завершенное воплощение. Здесь были сконцентрированы те исторические тезисы и историософские положения, которые раньше были разбросаны по различным агиографическим и литературным произведениям.
В данном случае не имеет особого значения степень вовлеченности царя в сам творческий процесс составления «Степенной книги», но что результат церковных усилий отражал и его мировоззрение, в том трудно усомниться.
Церковь и царь одинаково воспринимали русскую историческую миссию; не существовало никаких разночтений в трактовке «русской идеи».
Русскую землю и русского царя возвеличил Сам Господь, ниспослав им благодать Святого Духа, хранить и нести «до скончания веков» свет православия.
Здесь в трактовке понятия «Святой Руси» раскрывалась неразрывная слиянность двух частей единой природы государства-церкви.
Именно в таком халкидонском неслянном но и не раздельном единстве и проявлялась «симфония», которую часто искали и не находили в политико-социальной сфере. Неудивительно, поскольку это явление совершенно иного порядка. Русские церковь и царь одинаково чувствовали и осознавали себя не только по отношению к истине сакральной, но и по отношению к миссии земной. Никакого «цезарепапизма» тут нет и в помине. Царь не имел и не претендовал ни на право учения, ни на права священства и рукоположения. Но в своем святом царском достоинстве он не сомневался и отстаивал его в самой категорической форме.

ИОАНН ВАСИЛЬЕВИЧ ГРОЗНЫЙ КАК СВЯЩЕННОМЫСЛЯЩИЙ ЦАРЬ РУССКОЙ ПРАВДЫ (3-я часть)

ШКОЛА ОПРИЧНОГО БРАТСТВА

И когда раскрылось предательство Курбского, и ужасающие масштабы пролитовской, читай прокатолической, измены значительной части аристократических родов, Грозный приходит к выводу о необходимости срочного христианского просвещения хотя бы поместного дворянства. Так что православный царь-инок никак не мог создать католический монашеский орден по определению. Поскольку и опричнина-то создавалась для противодействия засилию католицизма. Сама полемика с Курбским показывает, чему учил Грозный игумен на своеобразных «краткосрочных курсах» по срочной катехизации опричного офицерства.
Грозный хорошо знал, что у его царской миссии есть две главные угрозы. Первая - боярско-вотчинный эгоизм и сепаратизм, потенциально смертельно угрожающий целостности верховной власти и единству Руси. К концу своего правления этот враг, если и не был им полностью сокрушен, то, во всяком случае, не являлся больше зримым и актуальным. Вторая угроза, хоть и не была столь же явной, но значила не меньшее зло: извращения и соблазны внутри самого христианства.
Прикрываясь именем Христа, и немцы, и поляки, и литовцы, и шведы стремились уничтожить православную основу Радонежской Свято-Троицкой Руси, несли гибель русской душе. И с этими антиправославными устремлениями надлежало бороться постоянно всеми средствами. В этом деле нельзя было уступать ни в чем, так как в борьбе за истину нет компромиссов. Потому что здесь, как писал Грозный инокам Кирилло-Белозерского монастыря, «если вы в чем-нибудь малом допустите послабление, оно обратится в великое». И царь боролся, в том числе и силой своего учительного богословия, для чего и организовал православное полумонашеское братство, опричный духовный союз как краткосрочный православный центр просвещения русского воинства. Ведь, ведь если период опричнины охватывал семь лет, то вся история Слободского братства насчитывает лишь несколько месяцев, а то и недель. Твердо можно говорить о нескольких месяцах в середине 1569 года (до Новгородского похода Ивана Грозного), а также о первой половине 1570-го.
Братство а не орден как его заклеймили безграмотные предатели, поскольку основным карамзинским лжеисточником по истории братства является послание предателей-немцев бывших опричников Таубе и Крузе польскому гетману Яну Ходкевичу. Учебный монастырь опричников был в Александровской слободе. Сам царь был игуменом, князь Афанасий Вяземский - келарем, Малюта Скуратов - пономарем; и они вместе с другими распределяли службы монастырской жизни. В колокола звонил царь со своими сыновьями и пономарем. Рано утром должны были все братья быть в церкви. В церкви царь поет вместе со всеми своими братьями с четырех до семи. Когда пробивает восемь часов, идет снова в церковь, и каждый должен тотчас явиться. Там он снова занимается пением, пока не пробьет десять. К этому времени уже бывает готова трапеза, и все братья садятся за стол. Он же, как игумен, сам остается стоять, пока те едят. Когда трапеза закончена, идет сам игумен ко столу.
И документы XVI века ясно говорят: опричные полки не отсиживались в слободе, а более десяти раз участвовали в оборонительных и наступательных операциях русской армии.Причём привлекали и священников. При взятии Грозным Казани, в царском стане находился благовещенский протопоп Андрей, сам государев духовник. По окончании взятия Казани русскими войсками царь, воздав хвалу Богу, послал за протопопом Андреем, который с животворящим крестом и псалмопением со всем собором пришёл к государю.
Думается, что сам факт того, что Грозный вступил в «полемику» с предателем-князем, со своим бывшим «холопом», свидетельствовало не только о том, что он решил дать моральный отпор носителю разрушительных для целостности государства вотчинно-княжеских центробежных тенденций, но и о том, что Курбский нанес страшное оскорбление религиозному чувству царя: обвинил его в измене делу Христа.
«И не надейся, - восклицал изменник Курбский, - что я буду молчать обо всем: до последнего дня жизни моей буду беспрестанно со слезами обличать тебя перед безначальной Троицей, в которую я верую, и призываю на помощь херувимского Владыки Мать - надежду и заступницу, Владычицу Богородицу, и всех святых, избранников Божьих, и государя моего князя Федора Ростиславовича».
Беглый князь грозил московскому правителю карой Всевышнего, перед престолом Которого «взывают об отмщении» все пострадавшие по царской воле. Предатель Курбский настолько уверен в собственной правоте, что свое письмо, «слезами омоченное», намеревался приказать положить во гроб, «перед тем как идти с тобой на суд Бога моего Иисуса».
И в этом намерении Грозный увидел один из несомненных признаков отпадения Курбского от православия, так как он до самой смерти одержим будет ненавистью.
«Господь, - восклицает Царь, - повелел не противиться злу, ты же и перед смертью не хочешь простить врагам, как обычно поступают даже невежды; поэтому над тобой не должно будет совершать и последнего отпевания».
Но государственно мыслящий царь не сводит частную переписку к личнм разборкам а как Господь с фарисеями, использует полемику с Курбским, имея главный побудительный мотив: дать отповедь не одному лишь неверному князю, а тем, «кто попрал святые иконы, отверг христианскую божественную тайну и отступил от Бога», «обличить их словом, и провозгласить благочестие, и объявить, что воссияла благодать».
Грозный был хорошо осведомлен о том, кто стоял за спиной изменника, кто инспирировал его предательство и кто всегда радостно приветствовал всякое нестроение русской земли. Это - польский а потом и последующий укроиезуитский католицизм. И адресуясь к Курбскому, царь как бы говорит со всем антиправославным миром.И это принципиальный спор не на жизнь а насмерть, поскольку столкнулись не личностные самолюбия, а две системы моральных представлений об истинности земного воплощения воли Божией. Причём, и та и другая сторона в доказательство своей правоты взывали к безспорному авторитету Священного Писания. И здесь уже вступил в работу фактор богословской эрудиции. Тут уж на Иван Васильевич развернулся, оказавшись на свой любимой территории. Царь в этой «дискуссии», во всех отношениях выглядел гораздо более убедительным чем оппонент, что вынужденно признал и сам Курбский, который в своем втором послании (1579) неходя признал, что в ответе коронованного визави «из многих Священных Книг нахватано». Поверхностному диспутанту Курбскому явно не доставало той богословской основательности и широты исторического взгляда Грозного, которыми , как Андрюша вынужден констатировать, «во вселенной прославленный».
Если первое послание Курского - есть лишь эмоциональный обличительный манифест, то ответ Ивана IV, при всей эмоциональности - оригинальный богословский трактат.
Царь последовательно излагает свои представления о греховности и праведности земного пути человека, о вере истинной и вере ложной, об источниках царской власти, о смысле ее исторического предназначения.
По сути дела, он формулирует положение о священной миссии русской земли, выступая выразителем вселенской русской идеи.
«Русская земля держится Божьим милосердием, и милостью Пречистой Богородицы, и молитвами всех святых, и благословением наших родителей, и, наконец, нами, своими государями».
И начинает послание Грозный с обозначения своей преданности Всевышнему, единственно Который только «царей прославляет». Сам Иисус Христос ниспослал непобедимую в веках хоругвь - «Крест Честный» - первому во благочестии «царю Константину и всем православным царям и хранителям православия».
После же того, как исполнилась «воля провидения» и Божественные слуги (Небесного генштаба), «словно орлы», облетели всю вселенную, тогда искра благочестия достигла и Российского царства. По Божьему соизволению учредилось на Руси «самодержавство», начало которому положил князь Владимир Киевский, «просветивший русскую землю святым Крещением». Дело его продолжили Владимир Мономах, «удостоившийся великой чести от греков», Александр Невский, «одержавший великую победу над безбожными немцами», Дмитрий Донской, победивший «безбожных агарян». Т.е. по сути, описывается идея будущей Грозненской иконы « Благословенно царство...»
В этом ряду выдающихся царских предшественников далее следовал дед Иван III, «отмститель за неправды», и отец Василий III, «приобретатель исконных прародительских земель».
Себя Грозный называет «смиренным скипетродержатем Российского царства», занимающего прародительский престол не по праву силы, а по «Божьему соизволению».
Потому-то ему и так противен клятвопреступник Курбский, выступивший не просто против него, а посягнувший на святые устои власти, дерзнувший бросить вызов замыслу Творца.
Обращаясь к историческим аналогиям, царь жёстко ставит Курбского в один ряд с самыми богохульными правителями из числа цареградских: Львом Исавром (716-741), его сыном Константином V Копронимом (741-775) и Львом V Армянином (813-820). Эти анафематствованные православной церковью императоры, получившие название «иконоборцев», святые иконы уничтожали, храмы закрывали, монастыри оскверняли. И сам бывший его друг Курбский пошел их же путем, вступил в сговор с теми, кто отступил от Животворящего Креста, кто враг Православия, христиан и христианства.
Как царь-мистик, Грозный предсказал политэмигранту Курбскому его судьбу притеснителя и разрушителя: и действительно, через несколько месяцев после написания послания Курбский вместе с польским воинством вторгся в пределы Московского царства, творя страшные злодеяния.
Более того, царь сомневается в самом декларируемом православии князя и фактически обвиняет Курбского в манихейской ереси, приверженцы которой рассматривали земное существование лишь как пассивное ожидание смерти и Страшного Суда.
Оказывается, наш благочестивый князь не думает о деятельном участии в борьбе с грехом на земле; более того: он потакает ему. По мнению Царя, Курбский не просто греховен перед Богом, но он и непростительно греховен.
«Грех ведь не тогда опасен, когда его совершают, а когда, совершив, не осознают его и не раскаиваются; но всего хуже, когда выдают нарушение закона за праведный поступок».
Очень интересно отношение царя к смерти.
Чувство страха смерти, которое заставило князя стать изменником и бежать в Литву, непонятно и отвратительно царю. Ведь тот, кто пострадает безвинно в сем мире, обретет блаженство в потусторонней жизни, ибо «это не смерть, а воздаяние».
Это типично русское видение смерти, проявившееся и на поле Куликовом и в Бородино. Да это и незыблемый постулат христианской морали, вытекающей из Божьего предопределения, оно не нуждается ни в каких доказательствах.
«В том ли твое благочестие, - вопрошает грозно Царь, - что ты погубил себя из-за своего себялюбия, а не ради Бога?».
«Если ты праведен и благочестив, - продолжает развивать атакующую мысль Грозный, -
почему же не пожелал от меня, строптивого владыки, пострадать и заслужить венец вечной жизни?»' . Да, если ты такой благоверный, почему же ты, избрав путь ублажения плоти, отверг десницу Всевышнего? Вот потому-то ты и есть вероотступник, а это самый страшный из грехов.
Царь постоянно обращается к источнику евангельской мудрости и приводит общеизвестные высказывания апостола Павла из послания к римлянам в качестве аргумента: «Всякая душа да будет покорна высшим властям, ибо нет власти не от Бога; существующие же власти от Бога установлены. Посему противящийся власти противится Божию установлению» (Рим. 13. 1-2).
Грозный усиливает неотразимую аргументацию, заявляя, что это сказано «обо всякой власти», а уж тем более верно по отношению к власти царской, им, царём, олицетворяемой.
И вот он перехходит на более глубинный уровень и напоминает бывшему подданному историю первых лет своего правления, когда князь и некоторые другие, входившие в круг друзей-сподвижников, пытались сделать его, Божьего избранника!!! орудием своих корыстных интересов. Т.е. пытались им МАНИПУЛИРОВАТЬ». В том они и выказали себя «одержимыми бесами», так как только Господь волен наставлять царя, и только Он может спросить (и спросит) с него за все дела, и добрые, и злые.
«Неужели же ты, по своему безумному разуму, полагаешь, что царь всегда должен действовать одинаково, независимо от времени и обстоятельств? Неужели не следует казнить разбойников и воров?».
И далее, подразумевая врагов царского самодержавия, Грозный заключает о «манипуляторах царём», что «замыслы этих преступников еще опаснее!». Не будь такого им противодействия, «все царства распадутся от беспорядков и междоусобных браней».
И богомэрудированный царь подтверждает правоту своих взглядов ссылками на носителей евангельской мудрости: апостолов Петра и Павла, Иоанна Лествичника, Афанасия Великого, Иоанна Златоуста, Григория Богослова, Дионисия Ареопагита.
Он уверенно себя чувствует в мире высокого христианского богословия, плавает там как рыба в воде; его цитатные примеры ярки, выводы актуальны и конкретизированны. При этом, царь аккуратен и точен не только в воспроизведении текста, но и глубоко чувствует сакральную духовно-нравственную энергетику, окружающую апостольское слово и речи святых отцов.
Мистико-богословское чувство, сопряженное с книжным знанием, дозволило царю-богослову увидеть царское предназначение как Божье задание в Его Проекте.
«Всегда царям следует быть осмотрительными: иногда кроткими, иногда жестокими, добрым же - милосердие и кротость, злым же - жестокость и муки, если же нет этого, то он не царь. Царь не страшен для дел благих, а для зла. Хочешь не бояться власти, так делай добро; а если делаешь зло - бойся, ибо царь не напрасно меч носит - для устрашения злодеев и ободрения добродетельных».
В самом деле, предназначение христианского царя выше, чем у обычного правителя.
«Я усердно стараюсь обратить людей к истине и свету, чтобы они познали единого истинного Бога, в Троице славимого, и данного им Богом государя и отказались от междоусобных браней и преступной жизни, подрывающих царства».
Истинное, нелицемерное благочестие дорого русскому царю, а потому, царь делает поистине гениальный вывод - у нас и «мучеников за веру нет!!!». Так что это стало ответом на все века и лжецу Курбскому и католической инквизиции и лжецам современного Соловецкого монастыря.
Грозный особо останавливается на трактовке властного государственного приоритета, который в сильном благочестивом государстве должен принадлежать исключительно царю.
«Вспомни, - взывает царь к своему оппоненту, - когда Бог избавил евреев от рабства, разве он поставил над ними священника или многих управителей? Нет, Он поставил над ними единого царя - Моисея, священствовать же приказал не ему, а брату его Аарону, но зато запретил заниматься мирскими делами; когда же Аарон занялся мирскими делами, то отверг людей от Бога». Прямой отсыл к золотому тельцу.
Московский правитель первым на Руси во всей полноте поставил проблему соотношения в мирских делах власти царской и власти священнической, проблему симфонии, отдавая безспорный приоритет первой из них.
В 1564 г. Грозный формулирует философию «царской правды».Божий Промысел, так ясно выразившийся в истории с выдвижением Моисея на первоисторическую роль, не был лишь отдельным эпизодом.
У вождя-царя и первосвященника всегда были разные земные предначертания. Рассматривая библейские истории, Грозный замечает, что «власть священника и управителя с царской властью несовместима. Это и в ветхозаветной истории; то же было и в Римском царстве и во времена Новой Благодати, и в Греческом царстве случалось так».
Царь хорошо знает тысячелетнюю летопись «Второго Рима», от «величайшего из царей» Константина Флавия до последних императоров из династии Палеологов. Он перебирает вехи этой истории и заключает, что христианскому государству ничего не угрожает, пока царская власть крепка и монолитна. Когда же «нарушался всякий порядок», когда верховная власть ослабевала, то начинались нестроения, смуты и кровопролития. Все только и делали, что «боролись за власть, честь и богатство и гибли в междоусобной борьбе». Обличая своего противника в далеко идущих намерениях, Грозный вопрошает: «Тебе чего захотелось - того, что случилось с греками, погубившими царство и предавшимися туркам?».
И, наконец, вывод актуальный и для нас - когда цари послушны «епархам и вельможам», то конец может быть только один: погибель страны и народа.

ИОАНН ВАСИЛЬЕВИЧ ГРОЗНЫЙ КАК СВЯЩЕННОМЫСЛЯЩИЙ ЦАРЬ РУССКОЙ ПРАВДЫ (4-я часть)

БОГОСЛОВ ГРОЗНОЙ ПРАВДЫ

Да и личный опыт первых лет правления Иоанна Васильевича подтверждал этот вывод.Тогда «поп-невежда» Сильвестр, князь «Алешка Адашев» да и сам князь Курбский, вместе с некоторыми другими злодеями, намеревались его, царскородного избранника, лишить прав, и даже власти, чтобы осуществить свои себялюбивые замыслы. Не вышло ничего у них. Бог наставил и предупредил. Не будет на Руси торжества многомятежного (т.е. демократического) хотения, пока он, Богоизбранник, получивший по воле Промысла единую и нераздельную власть, вершит дела на русской земле, уповая только на милость Господа.
В своем послании царь четко разграничивает священническое и царское служение. Здесь он как бы вступает в богословский спор уже не только с «вельможами», но с «нестяжателями», богословие которых была близко Курбскому.
Грозный не приемлет формулу властной диархии, отвергает приоритет в делах государственных священства и дает свое толкование теории симфонии.
«Одно дело - спасать свою душу, а другое дело - заботиться о телах и душах многих людей; одно дело -отшельничество, иное - монашество, иное священническая власть, иное - царское правление». Все на земле имеет свою миссию, но миссия царя, наделенного исключительным саном, сама по себе исключительна. Она не поддается обычному человеческому ранжиру, а моральные требования здесь качественно иные, чем у простых смертных. Каждый истинный христианин обязан овладеть даром смиренномудрия, но являть его царь и священник должны по-разному; у них несовместимые предназначения. Священническая власть «требует строгих запретов словом за вину и зло»; царской же власти дозволено действовать «страхом и запрещением и обузданием, и строжайше обуздать безумие злейших и коварных людей».
Царь должен быть смиренным только перед Всевышним, а вот смиряться перед земным и тварным он не имеет права.
«И разве достойно царя, - восклицает Грозный, - если его бьют по щеке, подставлять другую!.. Как же царь сможет управлять царством, если допустит над собой бесчестие?». Если уронишь достоинство царского сана, то и царство падет.
Грозный не считал себя исключительным человеком и прекрасно знал, что не может стать «выше законов естества». «Бессмертным себя я не считаю, ибо смерть - общий удел всех людей за Адамов грех; хоть я и ношу порфиру, но, однако, знаю, что по природе я так же подвержен немощам, как и все люди».
Его заботит не личное возвеличивание, а доброе достоинство царского звания. «Ничем я не горжусь и не хвастаюсь, и нечем мне гордиться, ибо я исполняю свой царский долг и не делаю того, что выше моих сил».
Исторический путь Иоанна Васильевича, его практика жизни убеждали: нет благочестия гам, где отсутствует настоящая вера, не могут иметь божью благодать страны, народы и люди, отступившие Него или пренебрегшие таким святым даром. Потому и отстаивание радости святодуховного бытия являлось борьбой за православную церковь. В этом отношении Грозный, не имея церковного сана, по существу выполнял священническую миссию, а именно миссию ЦАРЯ-МЕЛХИСЕДЕКА.
Разоблачая, проклиная, ссылая и казня, он всегда знал, что это не только его право, но и долг. Христианский закон нравственного совершенствования призывал человека к беспрестанной борьбе со слабостями и искушениями внутри себя; одновременно он требовал непримиримости к порокам, заблуждениям, искушениям и в экстравертном мире.
Русская земля являлась богоизбранным земным уделом, данным в управление ему, Царю, и он, как верный страж и преданный раб воли Господней, понимающий свою ответственность, должен был твердо и неколебимо ей следовать, как когда-то это делали и Моисей, и Иисус Навин, и апостолы.
ПОССЕВИНО-ИЕЗУИТ - ЗАКЛЯТЫЙ ВРАГ СВЯТОРУССКОГО ЦАРЯ
Миссия папского легата, принадлежавшего к числу образованнейших католических богословов, обуславливалась тем «осадным положением», в котором под натиском протестантизма католицизм оказался на западе и на севере Европы.
Потери латинского влияния там он стремился компенсировать расширением экспансии на Восток. С этой целью в 1577 г. в Риме была учреждена так называемая «Греческая коллегия», информационно-диверсионная деятельность которой была подчинена задаче разрушения православия.
Во-вторых, угроза Риму исходила и со стороны турок-мусульман, к борьбе с которыми тот хотел привлечь и Московское государство. Момент представлялся папизму наиболее благоприятным. Москва вела длительную СВО с польским королем Стефаном Баторием, так что Григорий XIII рассчитывал на сговорчивость царя, которому надо было лишь признать верховенство Рима. Тогда и мир будет заключен, и единение церквей последует, и антихристианский натиск будет остановлен. И на пути этого «торжества мира и всеобщего благополучия» стояло всего лишь Православие Святой Руси.
Папа составил для Поссевино специальную инструкцию, где говорилось: «Приобретая расположение и доверие государя Московского, приступайте к делу, внушайте как можно искуснее мысль о необходимости принять католическую религию, признать главою церкви первосвященника римского, признаваемого таковым от всех государей христианских; наводите царя на мысль, как неприлично такому великому государю признавать митрополита Константинопольского, который не есть законный пастырь, но симонянин (от симония - прожажность) и раб турок». Кстати, вполне адекватное описание и нынешнего грека Варфоломея.
Это замечательный образец римского невежества. Как же надо было не знать Руси и религиозного облика ее правителей, в каком же надо было находиться самодовольном ослеплении, чтобы надеяться путем каких-то «увещеваний» и «разъяснений» добиться отречения от русской версии православия. Конечно, Грозный не был знаком с папским наставлением, зато он знал историю и был прекрасно был осведомлен и о коварстве латинян по отношению к Греческому царству, и по отношению к русской земле. Грозный как историк и богослов не сомневался: ни единому слову их нельзя верить; все -ложь и ложь. Однако московскому царю нужен был мир и потому отправляющемуся встречать Поссевино приставу царь делает напутствие: «Если посол станет задирать и говорить о вере греческой и римской, - отвечать: «грамоте не учился!», чтобы ничего не говорить про веру». Этот «разговор про веру» Грозный приберег для завершения миссии; он был готов к нему и душой, и мыслью.
ДИСПУТ
Царь провел с Поссевино три беседы: 21 и 24 февраля и 4 марта 1582 г. На них затрагивались и темы политические, но основной все-таки была духовная проблематика. Главным камнем преткновения здесь сразу же стало понимание правоверия. Все началось с вручения подношений от папы. Поссевино передал Грозному личное послание Григория XIII, книгу о Флорентийском соборе и собрание выписок из сочинения греческого богослова Геннадия Схолария (1400-1464), бывшег о одним из участников этого отвергнутого православием собора, который, тем не менее, продолжать считаться в католическом мире «вселенским».
Поссевино был потрясен, что, получив папскую буллу и римские «исторические дары», московский царь не проронил ни слова. Ужас какой, неужели настолько дикий!
Стараясь завладеть инициативой в разговоре с царем, Поссевино подробно изложил значение кафедры святого Петра в христианском мире, утверждая, что папа Григорий - глава христиан, учитель всех государей, сопрестольник апостола Петра, «Христова сопрестольника». Представляете, Сам Папа!!! хочет быть с тобой, «великим государем», в единении веры, а вера римская и греческая одна. Самый важный пассаж прозвучал у Поссевино в конце:
«Ты будешь с папою, цесарем и другими государями в любви и будешь не только на прародительской вотчине в Киеве, но и в Царьграде государем будешь; папа, цесарь и все государи о том будут стараться». Очень вкусная замануха. Рим надеялся соблазнить Ивана Васильевича земным приращением царства, обещав то, чем он действительно опосредованно управлял (Киевом ведь владела Польша), и то, что Риму никак и никогда не принадлежало (Царьград).
Речи папского посланца не раз вызывали негодующие восклицания русских - к диспуту приглашены были московский митрополит и семь епископов,- но царь хранил невозмутимое молчание, до поры. И в дальнейшей «дискуссии» именно он, а не православные иерархи, сокрушил все главные тезисы католического богослова. Он (дикий, невежественный молчун))) не оставил без ответа ни один из аргументов посланца Рима. И пошло по порядку.
- Что касается Флорентийской унии, то тут и говорить не о чем: Исидор, признавший унию, нарушил наказы «московского священства» и был изгнан прадедом Василием.
- Вера у русских не «греческая», а христианская, он верит «не в греков, а в Христа».
- «Мы уже с самого основания христианской церкви приняли христианскую веру, когда брат апостола Петра Андрей пришел в наши земли, затем отправился в Рим, а впоследствии, когда Владимир обратился к вере, она была распространена еще шире. Поэтому мы в Московии получили христианскую веру в то самое время, что и вы, но храним ее в чистоте, в то время как в римской вере 70 вер».
И если повсюду в Европе наблюдается отступление от правоверия, везде христианство с «ересью смешено», то у нас на Руси этого нет, а вера процветает.
- «Нам с вами не сойтись в вере; наша вера христианская с издавних лет была сама по себе, а римская церковь сама по себе».
- Претензии папы смешны и нелепы. Он мнит себя богом, а это уже противохристово самомнение.
«Папу Григория носят на престоле, а на сапоге у него крест, и вот первое, в чем нашей вере христианской с римской будет разница; в нашей вере Крест Христов -на врагов победа; чтим его; у нас не водится крест ниже пояса носить».
- «Говоришь про Григория-папу, - продолжал царь, - слова хвастливые, что он сопрестольник Христу и Петру апостолу... Нас пригоже почитать по царскому величеству, а святителям всем, апостольским ученикам, должно смирение показывать, а не возноситься выше царей гордостью. Папа не Христос; престол, на котором его несут, не облако; те, которые его носят, не ангелы».
Тот же папа, который не по Христову учению и не по апостольскому преданию начинает жить, тот «папа волк, а не пастырь».
Много и других контраргументов привел Иван IV так что общий итог всей дискуссии был явно не пользу Поссевино. Это был удар и по личному самолюбию иезуита и по самой провалившейся миссии. Католический интеллектуал не только не смог получить никаких политических дивидендов, но и не сумел добиться превосходства на ниве богословия. Как констатировал один из исследователей, этот диспут замечателен тем, что «один из высших сановников Рима, самонадеянный иезуит, воображавший, что он будет поучать «московитов», оказался фактически поверженным» .
Но главный вывод из своей миссии иезуит-неудачник все-таки сделал правильный, когда написал, что выражение «латинская вера» считается у русских самым сильным проклятием для врагов.Повторим - именно у русских.
В 1570 г. Москву посетил член чешко-моравского со-цианского братства пастор Ян Рокита, которого Царь удостоил «диспутом», а затем передал гостю текст с изложением своего понимания христианского вероучения, разрешив его опубликовать, что тот и сделал.
В этом богословском трактате царь изложил свои взгляды и на «латын», и на «лютеров», дав свои трактовки исходных положений христианства. Ну и где же он в научном обороте? Один из первых западных биографов Грозного французский писатель польского происхождения К. Валишевский, ознакомившись с этим сочинением уже в XIX веке, восторженно писал, что в тексте «обнаруживается масса знаний, богатство памяти, живость ума, сила диалектики».
Самое поразительное даже не то, что этот царский трактат прошел мимо внимания Поссевино, а то, что этот уникальный источник более четырехсот лет не публиковался в России. Явно чьи-то шаловливые ручонки в белых перчатках.
Трактат царя Ивана Васильевича - это компактное богословское произведение, созданное в распространенном литературном жанре «прений о вере». За каждым тезисом следует контртезис с сопутствующим подробным обоснованием. Этот жанр зародился на заре христианства и благополучно пережил превратности истории.
В совершенстве владел и Грозный мастерством богословской полемики, демонстрируя при этом прекрасное знание патристики, агиографии и исторической литературы. 
В своем «Ответе Яну Роките» Грозный выступает не столько властедержателем огромного государства, как то было в случае с Курбским, сколько как защитник и проповедник православия.
Грозный начинает изложение своих взглядов с канонической оценки «чистого евангельского вероисповедания», как себя именовали последователи Лютера и Кальвина. Безусловно признавая все важнейшие составляющие христианства - Писание, предание, учение - он непримирим ко всем отступлениям. Он приводил известные слова Спасителя из Евангелия от Матфея: «Берегитесь лжепророков, которые приходят к вам в овечьей одежде, а внутри суть волки хищные. По плодам их узнаете их» (Мф 7. 15-16.). Таковым лжепророком называет Грозный и Лютера. Он и его последователи, одержимые своеволием, «на учительство посягнули, а дверьми не вошли, и потому ворами и разбойниками называетесь». Ссылаясь на бесспорный авторитет «Громова сына», т.е. Иоанна Богослова, названного так Спасителем (Мк 3. 17), Иван Васильевич делает бескомпромиссный вывод о вере своего оппонента: «ты не христианин, ибо Христово учение искажаешь, а учение святых апостолов и святых отцов отвергаешь» .
Грозный царь точно знает жизнеутверждающий смысл евангельской благодати. Как свет неизбежно побеждает тьму, так и Христос подарил людям новое и вечное оптимистическое свето(миро)устроение. «Ибо царствовала смерть от Адама до Авраама, от Авраама до Моисея, а от Моисея до воплощения Христова. И не для согрешивших только это царство смертное, ведь и праведники до Христова воплощения на смерть осуждены были и шли в ад. После воплощения Христа смерть не имеет такого дерзновения, потому что Бог наш Иисус Христос основал новый и простой путь и для работающих во благо и истинно верующих во спасение. Теперь смерть не имеет никакой власти, а все праведные, будто заснув, в Царство Вечное переходят».
Главные составляющие протестантской апостасии - это отбрасывание Ветхого Завета, произвольное толкование Евангелия, отрицание Священного Предания, чудес, поста, монашества и иконопочитания - получили полную и обоснованную отповедь со стороны московского Царя-Мелхиседека.
«А что написал ты о русской вере, то как Бог просветил прародителя нашего благочестивого великого князя Владимира, нареченного в святом крещении Василием, - он крестился во имя Отца и Сына и Святого Духа ныне и присно и во веки веков, аминь, - с тех пор и доныне именуется вера не русской, но христианской. Потому же и всюду, по всей земле, где истинная вера христианская, зовутся люди христианами, а где зовутся иным именем, по названию земли, тут ересь и раскол, а не истинна вера». И с самого обращения ко Христу, «в Троице славимому Богу молимся прилежно о том, чтобы уберег нас и все православное христианство земли русской от напасти тьмы неверия вашего».
То ощущение духовного промыслительного задания для русской земли, которое так ярко обозначили уже на ранней стадии исторического явления Руси Феодосий Печерский, Митрополит Иларион.оставалось столь же живым и актуальным для Ивана IV.
Эта форма православного мироощущения не исчезла и после; ее бытование сохранялось и в XIX, и в XX вв. 
Так мыслил и чувствовал через триста лет после Грозного и Ф.М. Достоевский, в том не сомневались многие другие православно мыслящие и православно чувствующие русские люди и после писателя-пророка. Это был русский мессианизм в самой чистой и неизменной форме, в версии контрсинодального Православия Святой Руси Радонежского-Грозного.
Сознание царя христоцентрично и кафолично, и этими своими мерами оно раскрывает красоту и внехронологическую значимость православно-русской универсальности.

АЛЕКСАНДР СУВОРОВ КАК ВОСПИТАННИК И ПРОДОЛЖАТЕЛЬ ПРАВОСЛАВНО-ОПРИЧНЫХ ИДЕЙ ГРОЗНОГО ЦАРЯ

ВОИН-МОЛИТВЕННИК

То ощущение духовного промыслительного задания для русской земли, которое так ярко обозначили уже на ранней стадии исторического явления Руси Феодосий Печерский, Митрополит Иларион.оставалось столь же живым и актуальным для Ивана IV.Эта форма православного мироощущения не исчезла и после; ее бытование сохранялось и в XIX, и в XX вв. Так мыслил и чувствовал через триста лет после Грозного и Ф.М. Достоевский, в том не сомневались многие другие православно мыслящие и православно чувствующие русские люди и после писателя-пророка. Это был русский мессианизм в самой чистой и неизменной форме, в версии контрсинодального Православия Святой Руси Радонежского-Грозного.Сознание царя христоцентрично и кафолично, и этими своими мерами оно раскрывает красоту и внехронологическую значимость православно-русской универсальности.

Но что же с результатами опрично-првославной катехизации Иоанна Васильевича? Неужели его краткосрочные курсы в Александровой слободе не дали всходов в военно-служилой среде Святой Руси? Я уж не говорю о замечательных опричншых полководцах прославившихся при Полоце, Молодях и Пскове и в Ливонской СВО. Удивительным стало то что «посев» Иоанна Васильевича взошёл именно в век торжества вольтерьянства и расхристанности «благочестивой по наружности Екатерины Второй. Речь идёт об Александре Васильвиче Суворове.

Суворов был очень верующим человеком, постоянно ходил на службы в церковь, постился, бил земные поклоны, во время служб читал «Апостол» и пел на клиросе. Вся жизнь, все высказывания и поступки Суворова свидетельствуют о том, что к масонству он испытывал сильнейшую неприязнь, если не сказать резче. Само слово «франкмасон» имело для него значение ругательства. Князя Репнина, одного из самых влиятельных масонов той поры, Суворов в письмах называет «люцифером».

В Кенигсберге имели место самые разные политические группировки и течения. Генерал-губернатору Василию Суворову была нужна информация о настроениях влиятельной части общества. А в масоны всегда приходила весьма влиятельная публика. Приехавший в гости сын вполне мог помочь в этом генерал-губернатору. Александр Суворов отлично знал немецкий язык, имел опыт военной службы и знал толк в разведке. Посетив местную ложу, Александр Васильевич сослался на свою принадлежность к несуществующей петербургской ложе «Три звезды», которую, вероятно, тут же и придумал. Прусские масоны от сына самого генерал-губернатора формальных доказательств требовать не стали. Выполнив поручение отца, Александр Васильевич отбыл в действующую армию. Однако, кенигсбергские братья еще два месяца числили Суворова в своих списках.

За что же сражался Суворов? Неужели только за расширение пределов Российской Империи в «век золотой Екатерины»? Ответ нам оставил сам Александр Васильевич в своей «Науке побеждать»: «Стой за Дом Богородицы! Стой за Матушку-Царицу! Убьют - Царствие Небесное, Церковь Бога молит. Жив - честь и хвала!».«Солдату надлежит быть здорову, храбру, тверду, решиму, правдиву, благочестиву. Молись Богу!»

Песни и предания, наше народное творчество ясно говорят о том, что Суворов - христолюбивый воин. В солдатской песне, посвященной взятию Измаила, рассказывается о том, как ворон видел чудо: Диво дивное, диво чудное,Как наш батюшка Суворов-графС малой силою соколов своих Разбивал полки тьмучисленные, Полонил пашей и визирей. Далее в песне говорится о том, за что сражались русские воины во главе с Суворовым: За Святую Русь-Отечество И за Веру Христианскую.

Все знаменитые «чудачества» Александра Васильевича при внимательном рассмотрении являются свидетельством веры, неким юродством глубоко верующего человека, обличающего грехи, отступление от веры современного ему общества. Суворов своими «чудачествами» говорит миру правду, обличая лицемерие, гордость, пустословие, стремление к земной славе. Хотя Александр Васильевич не страдал показным смирением. На вопрос могущественного вельможи Потемкина: «Чем я могу Вас наградить?» - Суворов ответил с достоинством: «Я не купец. Наградить меня может только Бог и Государыня». Григорий Александрович Потемкин высоко ценил и всегда в превосходной степени отзывался о Суворове в письмах к Императрице.

При всех своих «чудачествах» Александр Васильевич поражал Государыню, Потемкина и многих других достойных собеседников глубоким умом, серьезными размышлениями и красноречием, когда речь шла о государственных делах. Суворов был человеком глубоко образованным, знал несколько языков. Однажды англичанин лорд Клинтон беседовал с Суворовым во время обеда в доме полководца. Британец, пораженный умом и образованностью Александра Васильевича, написал полное восхищения письмо, называя Суворова не только величайшим полководцем, но и великим человеком.«Не помню, ел ли я что, но помню с восторгом каждое его слово», - писал лорд Клинтон. Когда Суворову доложили о письме Клинтона, он сказал с сожалением: «Сам виноват, слишком раскрылся; не было пуговиц». (Ясно о каких "пуговицах сказал Суворов - пуговицах душевных комнат)

Альпийский эпизод

Французов гонят по ущелью. Захватив неприятельскую батарею, поворачивают орудия и громят врага из французских пушек... В этом сражении русские взяли в плен генерала Лекурба, мечтавшего о гибели Суворова в альпийской ловушке. Перед перевалом Росшток горцы уверяют Суворова, что в это время года Росшток непроходим. Суворов отвечает: «Мы пройдем - мы Русские! С нами Бог!» Для того чтобы вдохнуть в сердца солдат такую горячую веру, сам полководец должен был в своем сердце иметь живое упование на Бога, должен был являть его своей жизнью.

В военной науке большое значение придают духу армий, много внимания уделяют нравственной составляющей побед. Действительно, лучшие армии военной мировой истории отличались всегда высоким боевым духом, верой в свое предназначение и в своих вождей. Такими были фанатичные «воины ислама» арабских завоевателей и янычары Османской империи, такими были шведы-лютеране Густава-Адольфа и Карла ХII и Старая гвардия Наполеона. Да и железные солдаты вермахта, сокрушившие многие европейские армии. Так каким же духом ведомы были к своим славным победам суворовские чудо-богатыри? Конечно же, Духом Святым, призываемым в молитвах. «Царю Небесный, Утешителю, Душе истины...» - с глубокой верой вместе со своим полководцем пели у походных алтарей суворовские солдаты, совершая молебен перед каждым сражением. Слова Суворова: «Пресвятая Богородице, спаси нас! Святителю отче Николае Чудотворче, моли Бога о нас! Без сей молитвы оружия не обнажай, ружья не заряжай!» - принимались сердцем каждым русским солдатом. Суворов говорил: «Молись Богу; от Него победа!» - и солдаты ему верили и горячо молились вместе со своим вождем.

Суворов считал важным знать нравственный облик своих противников. И противостоящих ему французских генералов разделил на два списка: Моро, Макдональд, Жубер, Сюрье - честные, но несчастные республиканцы, Бонапарт, Массена, Лемож и другие - разбойники. Его первыми словами, обращенными к делегации покоренной Варшавы, были: «Мир, тишина и спокойствие. Жизнь, собственность, забвение прошедшего. Всемилостивейшая Государыня дарует вам мир и тишину!»

Суворов, вступая в Варшаву, отдал приказ не отвечать на возможные выстрелы из домов. 25 тысяч сложивших оружие повстанцев отпустил по домам с паспортами. И свидетельство мудрости и человеколюбия Александра Васильевича - его приказ не входить в Варшаву полкам, чьи команды стояли в польской столице во время восстания. Поляки в пятницу Страстной седмицы, подняв восстание, подло перебили разбросанные по городу русские команды. Лишь немногим с генералом Игельстромом удалось пробиться к своим. Поляки гордо именовали эту вероломную резню, учиненную в Страстную седмицу, «Варшавской заутреней».

Польшу же Суворов считал, совершенно справедливо, гнездом якобинства в Восточной Европе, союзницей республиканской Франции.

Суворов говорил, что сражается за «Святые Алтари и Престолы».За алтари христианских храмов и за престолы христианских государей. Суворовские чудо-богатыри знали, что воюют с «безбожными» французами, которые «убили своего царя и разрушают храмы Божии». Вспомним, что Франция до сих пор празднует день взятия Бастилии и поет «Марсельезу». Мало кто помнит о том, как проходила в прекрасной Франции эта революция - детище «энциклопедистов» и антиклерикалов. Кровавые вакханалии, постоянно работающая гильотина, низость и подлость и невероятная жестокость якобинцев, кровожадных Марата, Дантона, Робеспьера... В парижском соборе Богоматери - храм «Богини Разума», осквернение святынь, убийства священников. Суворов ясно понимал, что это дух богоборческий, дух антихристов, чувствовал во французской революции «дыхание ада». «Париж - корень зла. Париж - беда всей Европе», - пророчески предупреждал Суворов. Французские войска громили армии соседних государств, и, наблюдая за тем, что творилось в Европе, Суворов свои письма к Императрице Екатерине II заканчивал словами: «Матушка, прикажи мне идти на французов!»

Суворов стремился уничтожить страшную опасность в зародыше - «Я бил французов, но не добил. Париж - мой пункт, беда Европе». «Широко шагает молодец, далеко пойдет, если не унять», - говорил о Наполеоне. И если бы не вероломная измена Австрии, заставившая Государя Императора Павла I отозвать русские войска, Суворов, можно не сомневаться, сокрушил бы еще тогда Корсиканца. Наполеона пришлось бить и гнать прочь с Русской земли любимому ученику Суворова, Михаилу Илларионовичу Кутузову. И закончилось противостояние «безбожной» Франции и Русского Царства в Париже, в 1814 году. На Пасху 1814 года, на площади, где французы убили своего короля, стояли в парадном строю русские полки. Полковые священники в красном пасхальном облачении совершали у походных алтарей торжественное Богослужение. И на возгласы священников «Христос Воскресе!» вместе со своим Русским Царем, Государем Императором Александром I, отвечали тысячи русских воинов, с боями, от Бородино и Малоярославца дошедшие до Парижа. «Воистину Воскресе!» - громовой победный возглас христолюбивого воинства разносился над Европой.

Суворов учил своих солдат перед сражениями с французскими войсками: «Французы - нарушители общей тишины и враги общего спокойствия. Французы отвергли Христа Спасителя! Страшитесь их разврата! Вы были счастливы верою - храните ее. Дорожите совестью своей; да не упрекнет она вас в том, что вы были спутниками утеснителей веры и прав народных. Бегите лжеучителей!» Завет русского архистратига своим чудо-богатырям.

В Италии, в освобожденном Милане, жители усыпают его путь цветами, ветвями деревьев, становятся на колени, целуют руки, полы платья. Суворов осеняет себя крестным знамением и повторяет: «Бог помог!.. Слава Богу!.. Молитесь Богу больше!» Наконец перешли и Паникс. Непроходимые зимой Альпы преодолены, французы разбиты, и русская армия одолела последний перевал. Суворов перед строем своих чудо-богатырей срывает с головы шляпу и, воздев руки к небу, громко запевает: «Тебе Бога хвалим!..» Суворов сражался, защищая не только алтари христианских храмов от поругания безбожниками, но и престолы христианских государей. Вся жизнь Александра Васильевича - пример верности Царскому престолу. Одним из «чудачеств» Суворова при Дворе был обычай полководца не только класть три земных поклона перед иконой Царицы Небесной, но и приветствовать земным поклоном Государыню Императрицу. В то время, когда придворные изящно и галантно склонялись в поклонах перед Императрицей, прославленный полководец клал земной поклон перед Государыней. Суворов подчеркивал свое христианское благоговение перед самодержавной Царицей.

Суворов говорил: «Помилуй Бог! Мы, Русские, Богу молимся; Он нам помощник; Царю служим - он на нас надеется и нас любит». Верную службу Царю Суворов считал не только христианским долгом, но и великой добродетелью. «Русские на всё способны: и Богу молиться, и Царю служить!» - с восхищением произнес Александр Васильевич, радуясь подвигам своих чудо-богатырей. Зная непоколебимую верность Суворова Царю, заговорщики даже не помышляли склонить знаменитого полководца к измене. Удалось лишь интригами добиться опалы и ссылки Суворова. Ссылка в Кончанском для Суворова была его молитвенным затвором. Суворов не только поет на клиросе в сельской церкви. В опале в смирении и терпении душа великого полководца собирает силы, готовится к подвигу Швейцарского похода. Суворов просил Государя о разрешении отбыть в Нилову Новгородскую пустынь, чтобы закончить дни службой Богу в монашеской обители. В письме Суворов пишет: «Спаситель наш один безгрешен. Неумышленности мои прости, милосердный Государь». Но Господь готовил Александра Васильевича к последнему великому подвигу.Необыкновенным было примирение благородного государя Государя Павла Петровича и Суворова. В письме Императора полководцу признание Государем и своей вины:

«Граф Александр Васильевич! Теперь не время рассчитываться. Виноватого Бог простит. Римский император требует вас в начальники своей армии и вручает вам судьбу Австрии и Италии. Мое дело - на сие согласиться, а ваше - спасти их. Поспешите приездом сюда и не отнимайте у славы вашей время, а у меня удовольствие видеть вас. Пребываю вам благосклонный. Павел». Суворов целует письмо и отдает приказ: «Час собираться, другой - отправляться. Служил в деревне за дьячка; пел басом, а теперь поеду петь Марсом».

В Санкт-Петербурге, подходя к Царю, Суворов читает вслух молитву Господню «Отче наш» и при словах «И не введи нас во искушение» преклоняет колено. Государь поднимает Александра Васильевича с колена, завершая молитву: «Но избави нас от лукавого!»

Величественное и достойное примирение Русского полководца-христианина и Русского Царя. Стремясь наградить Суворова за терпение и верность, Император Павел I возлагает на Суворова цепь ордена святого Иоанна Иерусалимского Большого Креста. Суворов воскликнул: «Боже, спаси Царя!» - «Тебе спасать царей!» - отвечает Государь. После великого Швейцарского похода Император Павел I, присвоив Александру Васильевичу звание генералиссимуса, повелел, чтобы армия отдавала Суворову военные почести, подобные особе Государя, причем даже в присутствии самого Царя.

Когда Александра Васильевича поздравляли с переходом через Альпы, полководец произнес воистину пророческие слова: «Бог помог нам одолеть их и пройти сквозь громовые тучи. Но поможет ли нам отвести громовые удары, устремленные на Престолы?.. Его Святая воля!»

В Новой Ладоге, будучи командиром Суздальского полка, Суворов построил храм в честь святых Первоверховных Апостолов Петра и Павла. Вместе с солдатами носил бревна, собственноручно вырезал крест, установленный на куполе церкви. Отправляясь с полком на войну, послал протоиерею Антонию письмо с просьбой: «Прошу вашего благословения, чтобы доколе полк не возвратится, ежедневно совершалась служба», - и пожертвование на храм. Построил церковь святого благоверного князя Александра Невского в Кончанском и, несмотря на занятость, прибыл в далекое имение, чтобы помолиться на освящении храма. В Кистыше, на месте построенной отцом полководца Василием Ивановичем деревянной церкви Святителя Василия Великого, Суворов воздвиг каменный храм с приделами в честь Пророка Илии и святого Александра Невского. Заботился и украшал храм в Ундоле. В Турецкую кампанию прислал письмо с приказом продать в Ундоле имение, лошадей, сбрую, посуду - и все деньги отдать на церковную утварь. Пел Суворов на клиросе и в своем родном московском храме святого Феодора Студита. В Кончанском Суворов задолго до начала службы поднимался на колокольню и смиренно поджидал, пока на зеленом пригорке появится фигура деревенского священника, идущего на службу. Тогда Суворов начинал звонить в колокола. Звонил искусно. Во время Богослужения прислуживал в алтаре, подавал кадило, читал записки. Любил читать на клиросе, особенно Часы и Апостол.

Суворов был и просветителем, заботился о том, чтобы звучало слово Божие. Не только открывал воскресные школы при храмах, но и сам написал детский катехизис. Будучи командиром Астраханского полка, занимается образованием офицеров и солдат, строит на свои средства при храме школу для солдатских детей, где преподает и детям, и взрослым арифметику, набрасывает основы новых учебников. Известно множество свидетельств о том, как Суворов оказывал различную помощь нуждающимся, но о тайных пожертвованиях крупных сумм на богоугодные заведения стало известно только после смерти полководца. «От неизвестного» Александр Васильевич переводил ежегодно 10 тысяч рублей в Петербургскую тюрьму на выкуп должников.

Великий полководец обладал необыкновенно добрым и милующим сердцем. Великим постом, в лютые морозы в доме Суворова была устроена «птичья горница» - лесных птиц спасали от голода и холода - «мороз рано - погибнут». Пытаясь помочь матери капитана Синицкого вернуть сына из ссылки в Сибирь, Суворов пишет старушке-матери: «Я молиться Богу буду, молись и ты, оба молиться мы будем!» Удалось добиться помилования и вернуть Синицкого из ссылки.

Денис Давыдов замечает, что Суворов, «пятьдесят пять лет командуя русскими армиями, не сделал несчастным ни одного человека, ни одного чиновника и рядового, он не ударил ни разу солдата, карал виновных лишь насмешками в народном духе, которые врезались в них как клейма».

Суворов в письмах своему крестнику Александру Карачаю и молодому офицеру П.Н. Скрипицину предостерегает молодых людей от опасности превращения добродетелей в недостатки. Например, советует быть: «Отважным, но без запальчивости. Скорым без опрометчивости. Подчиненным, но без унижения. Начальником, но без кичливости. Победителем, но без тщеславия. Благородным, но без гордости...» - и много других не менее точных советов оставил великий полководец... Суворов просит быть: «Врагом зависти, ненависти и мщения. Противников низлагать снисхождением. Владычествовать над друзьями верностью. Гнушаться лжи. Быть врожденно прямодушным. Быть чистосердечным с друзьями. Прощать погрешности ближнего. Никогда не прощать их в себе. Не унывать в несчастьи... Почтение Бога, Богоматери и святых состоит в избежании греха. Источник греха - ложь, сей товарищи - лесть и обман».

Суворов часто восклицал: «Мы Русские, с нами Бог!», «Мы Русские - какой восторг!». «Мы Русские - враг пред нами дрожит!» - обращался к своим чудо-богатырям. Эти слова полководец произносил не только для того, чтобы поднять боевой дух своих войск, но от переполненного сердца. Духовный осторг Суворова был духовной радостью, благодарностью Богу православного русского человека, любящего свое Отечество. Слова Александра Васильевича удивительно перекликаются со словами святого праведного Иоанна Кронштадтского: «Русский человек - радуйся, что ты русский! Россия - подножие Престола Божия на земле». При этом у Суворова не было ни малейшего намека на ксенофобию. Александр Васильевич дружит с принцем Кобургским, французом Ламетом. Пишет знаменитое, исполненное глубокого уважения письмо к «благородному рыцарю Вандеи» монархисту Шаретту, призывая «Восстановить престол Государей ваших». Во время знаменитого военного совета в Альпах, когда было ясно, что надежды на спасение нет, Суворов, подробно описав безвыходность положения, помолчав, внезапно окидывает всех взглядом и выкрикивает: «Но мы - Русские! С нами Бог!» И от всех генералов говорит старейший, Вилим Христофорович Дерфельден: «Веди нас, мы твои, отец, мы - Русские!» Все генералы хором произносят: «Клянемся в том Всемогущим Богом!» Суворов слушает с закрытыми глазами клятву русских генералов. Затем с радостью говорит: «Надеюсь! Рад! Помилуй Бог! Мы - Русские! Благодарю! Спасибо! Разобьем врага, и победа над ним - победа над коварством... Будет победа!»

Петр Иванович Багратион рассказывал: «Мы вышли от Александра Васильевича с восторженным чувством, с самоотвержением, с силой воли духа; победить или умереть, но умереть со славою, закрыть знамена наших полков телами своими...» И Багратион, и Дерфельден были для Суворова русскими, и сами они себя считали русскими и гордились этим. Горячий Багратион во время отступления 1812 года будет писать с негодованием Барклаю-де-Толли: «Какие же мы Русские, если отдаем врагу Отечество наше?» Суворов спрашивает у Милорадовича: «Миша, ты знаешь трех сестер?» Сообразительный Милорадович, догадавшись, отвечает: «Знаю! Вера, Надежда, Любовь!» Суворов радостно подхватывает слова молодого генерала-героя: «Да, ты знаешь. Ты - Русский. Ты знаешь трех сестер: Веру, Надежду, Любовь. С ними слава и победа, с ними Бог!»Суворовские чудо-богатыри были твердо уверены в том, что их любимый полководец способен вымолить победу. Верили в его слова: «Бог наш воевода! Он нас водит!» Солдаты видели, как перед каждой битвой Суворов усердно молится Богу.

После сражения Суворов всегда присутствовал на отпевании и панихиде, провожая молитвой убиенных солдат и офицеров. Известно, как перед началом тяжелейшего и упорного сражения на Кинбургской косе Суворов не прервал Богослужение в полковом храме, несмотря на тревожные сообщения о том, что турки уже высаживают многочисленный десант. Пока не завершилась Божественная литургия, Суворов не прекращал молитву и не отдавал приказа вступить в бой. В том сражении османы были наголову разгромлены.

Суворов в начале общей молитвы сам читал перед строем полков Молитву Господню «Отче наш». Солдаты чувствовали молитву Суворова. И вся армия стремилась подражать любимому полководцу. Предместье Варшавы Прага было укреплено и ограждалось волчьими ямами. Штурм начался ночью. Перед боем в полночь все солдаты во главе с офицерами собрались у ротных икон, перед которыми затеплили лампады и коленопреклоненно молились. «Все мы как под венец, - рассказывает старый гренадер, участник сражения, - надели на себя чистое белье и ждали исполнить волю А.В. Суворова». Ротный командир обратился к солдатам суворовскими словами: «Слушайте, дети, надобно нам как христианам, как русским помолиться Господу Богу о победе над врагами. Да помириться со всеми. Это по-нашему будет, по-русски». После молитвы старый суворовский офицер дает последние наставления: «Слышите, дети, в драке помнить Бога. Напрасно неприятеля не убивать. Они такие же люди».

В Суворовских училищах с 1944 года под портретами Суворова принято было писать слова его завещания: «Потомство мое прошу брать мой пример». Но полностью слова Александра Васильевича звучат так: «Потомство мое прошу брать мой пример; всякое дело начинать с благословения Божия; до издыхания быть верным Государю и Отечеству; избегать роскоши, праздности, корыстолюбия и искать славу через истину и добродетель, которые суть мои символы».

Для Суворова верность Царю, Помазаннику Божию, была неотделима от верности Христу Спасителю. Суворов писал: «Доброе имя есть принадлежность каждого честного человека, но я заключил доброе имя в славе моего Отечества, и все мои деяния клонились к его благоденствию. Никогда самолюбие, часто послушное порывам скоропреходящих страстей, не управляло моими деяниями. Я забывал себя там, где надлежало мыслить о пользе общей». «Канон Спасителю и Господу нашему Иисусу Христу», составленный Александром Васильевичем Суворовым, заканчивается словами:

«Не вем уже, что более Тебе изрещи: Твой есмь аз и спаси мя».

Вспомнился великолепный рекламный ролик банка "Империал". Так на обеде у императрицы Александр Васильевич постничает и на вопро императрицы отвечает "Так до первой звезды-с Сударыня". Вот мне и представилось, как бы Александр Васильевич в личной беседе с Екатериной Алексеевной сказал (а он терпеть не мог мартинистов). " Матушка, Царица, Вы уже увидели результаты "вольтеровского просвещения в Европе - казнь короля Людовика и его семьи. Я скажу Вам больше - на 33-м градусе (ступени) масонского посвящения, его адепту сообщается, что целью масонства является УНИЧТОЖЕНИЕ ВСЕХ ЦАРЕЙ-МЕЛХИСЕДЕКОВ. Так что Вы напрасно не контролируете Вашего внука Александра Павловича, который сейчас пропитывается идеями мартинистов. А вот Ваша фрейлина Евдокия Вяземская (будущая Ефросинья Колюпановская) это достойная отрасль православного корня. То же можно сказать и Вашем сыне Павле Петровиче. В нём есть и честь и благородство.

СМУТА КАК СЛЕДСТВИЕ НАЧАЛА СЛОМА СВЯТОРУССКОГО ЦИВИЛИЗАЦИОННОГО КОДА (1 часть)

НЕ ЛЕГЕНДА А ИСТОРИЧЕСКИЙ ФАКТ. НЕБЕСНОЕ СВИДЕТЕЛЬСТВО УБИЙСТВА ЦАРЕВИЧА ВПЛОТЬ ДО НАШИХ ДНЕЙ

Чтобы положить конец слухам, что Дмитрий Иванович уцелел, по приказанию Василия Шуйского, гроб с телом царевича был вскрыт. Дальше, как утверждает ряд источников, взглядам раскопавших предстала удивительная картина: мощи Дмитрия Ивановича не истлели.«…И обрели мощи его целыми и нетленными, словно сегодня положенными, только малая часть взята была от пальца руки его, ибо свойственно земле взять свое родное; также и одежды его все целы и нетленны, а сорочка его, словно виссом, кровью обагрена, в которой он был убит и положен…», – пишут в «Житии царевича Димитрия Угличского».

Впрочем, тут же нашли этому факту лживое свидетельство иноземца Конрада Буссова, немецкого наёмника, который в годы Смутного времени находился в России.

Он рассказывает, что Шуйский приказал «убить одного девятилетнего поповича, надеть на него дорогие погребальные одежды, положить в этот гроб [гроб царевича] и отвезти в Москву».

Однако его карамзинско-геббельсовской лжи не соответствовали последовавшие чудеса.

Во первых, в руках царевича лежали орешки, которые были у убитого на момент смерти – и они тоже не испортились никак, только чуть кровью окроплены были. Также вокруг гроба Дмитрия Ивановича, доставленного в Москву, по заявлению русских источников, начали происходить чудеса: больные получали исцеление, инвалиды, которые не могли стоять, выходили на своих двоих, слепые прозревали. В Житии царевича Димитрия перечислено более тридцати чудес исцеления около раки с его мощами. Исцеление Агафии, Марии, Акилины, Антониды, Ирины, Иоанна, Григория, Евдокии и многих других, просящих о помощи, которые получили исцеление от слепоты, язвы, беснования и прочих недугов.

Тропарь и кондак святому благоверному царевичу Димитрию
Тропарь, глас 4.

Царскою диадимою одеян богомудре мучениче. За скипетр крест в руку прием. Явися яко победоносец. И всесожжения жертву священну себе принесл еси Димитрие. Показася изряден врачь Русскому царствию, образ в себе чюдотворения нося. Яко агнец непорочен, от раба заколение прият, убивающаго тело, души же коснутися не могуща. Да плачется убо злыи властолюбец. Ты же радуяся предстоиши Святей Троице. Молися о державе сродник твоих, благоугодне быти, и сыновом русским спастися.

Эксгумацией останков царевича Дмитрия Василий Шуйский пытался положить конец появлению самозванцев. Как мы, однако, знаем, добиться этого не удалось: после Лжедмитрия I появлялись и второй, и третий, и четвёртый Лжедмитрии.

НО !!! НИКТО НЕ ОЖИДАЛ КАНОНИЗАЦИИ ЦАРЕВИЧА!!!

С XVIII века образ царевича Димитрия помещен на гербе Углича, а с 1999 — и на флаге города. С 1906 года в день памяти убиенного царевича отмечалась память русских моряков — жертв Цусимского сражения 27 мая 1905 года — 28 мая 1905 года. В 1997 году Русской православной церковью совместно с Российским детским фондом по инициативе председателя фонда писателя Альберта Лиханова учрежден Орден святого благоверного царевича Димитрия. Согласно статуту ордена, им награждаются лица, внесшие значительный вклад в дело попечения и защиты страждущих детей: инвалидов, сирот и беспризорников.

Ежегодно в Угличе 28 мая (дата для XX–XXI веков) проводится праздник День Царевича Димитрия.

Во имя святого благоверного царевича Димитрия освящен придел церкви Покрова в Рубцове (г. Москва). Храм был возведен царем Михаилом Федоровичем Романовым по обету и в благодарность за спасение Москвы от польско-литовских захватчиков в праздник Покрова Пресвятой Богородицы 1 октября 1618 года.

В 1934 году борцами за «просвещение» мракобесия, научными коммунистами храм был закрыт, разграблен, кладбище при храме разорено, высокая каменная ограда с воротами разрушена. Здание храма передали Метрострою под электромонтажные мастерские. Одно время использовалось под жилые помещения.

В 1961-1962 годах была проведена реставрация храма под руководством архитектора А. Оха с приспособлением здания храма под репетиционные помещения Государственной республиканской академической хоровой капеллы имени А. А. Юрлова. В 1992 году храм возвращен РПЦ.

ВАСИЛЬШУЙСКИЙ ОБРАЗ ДИМИТРИЯ ОТРОКА УГЛИЧСКОГО

Святого благоверного царевича Димитрия на своих полотнах изображали русские художники, среди них М. В. Нестеров, И. С. Глазунов, С. В. Блинков и другие.

ИКОНА

В 1607 году по повелению царя Василия Иоанновича Шуйского в обитель был принесен чудотворный образ святого царевича Димитрия Угличского. Чеканная надпись на иконе гласит, что от нее была дарована победа близ Серпухова над войсками второго самозванца. Этот образ можно считать самым первым и верным образом святого царевича. В 1607 году в монастыре был освящен престол в честь царевича Димитрия, современный храму на Крови в Угличе. Сначала придел находился во Введенском соборе, а затем был перенесен в Георгиевский храм на место келарской палаты. Память царевича Димитрия во Владычнем монастыре издревле празднуется 28 мая, 16 июня и 5 июля.

После закрытия монастыря икона, наряду с другими святынями обители, была передана в созданный в это же время городской историко-художественный музей. 5 июля 1999 года первый раз на богослужение из музея была доставлена чудотворная икона царевича. Возможность помолиться перед древней иконой появилась после того, как Высоцкий монастырь оплатил ее реставрацию, поэтому в один из дней памяти царевича Димитрия его икону привозят в мужской монастырь. В наше время фотокопия иконы, которая с 2000 года периодически мироточит, исцеляет от зубной боли, чему есть множество свидетельств.

Чеканная надпись на ризе: В лето 7115 июня в 22 день поставлен бысть сий святый образ святаго великомученика царевича Димитрия во Владычне монастыре, в церкви Пречистыя Богородицы честнаго и славнаго Ея Введения, повелением благочестиваго и христолюбиваго царя и великаго князя Василия Ивановича, вины ради сицевыя: в то убо время бысть междоусобица попущающу Богу, а врагу действующу грех ради наших, понеже людие завистию побеждаеми и гордостию, воста убо северская страна на Московское государство корыстей ради великих, научени бесовскими лестьми. И крови пролишася тогда яко воды на землю. И Божиею милостию и молитвами святаго царевича Димитрия бысть победа велия на Богопротивныя тыя люди и лютыя разбойники пришествием святаго сего образа с Москвы в Серпухов июня в 5 день на память святаго мученика Дорофея, епископа Тирскаго. (источник: В.А.Рождественский, Историческое описание Владычняго общежительнаго девичьяго монастыря, 1866 год).

ПОСЛЕ ГРОЗНОГО

В ту же ночь, как скончался Иван Грозный, царевич Дмитрий с матерью и Двором был отправлен в Углич. Это вызвало в народе волнение и смуту. К тому же, по Москве пошел слух, что это Бельский уморил царя, что он хочет погубить и царя Федора и извести царский род.

Одни говорили, что он хочет возвести на трон малолетнего царевича Дмитрия, другие – передать трон своему другу Борису Годунову, а третьи – что Бельский решил сам захватить верховную власть. Эти слухи будоражили народ. Перед дворцом собралась толпа и стала требовать выдачи Бельского.

В отличие от официальной и громоздкой Боярской думы, как писал Флетчер, наблюдавший за политикой Кремля при царе Фёдоре: «...все дела обсуждаются и решаются Борисом Федоровичем Годуновым ... с пятью или шестью другими лицами, коих заблагорассудится ему призвать».

Кто же входил в этот элитный клуб? При царе Фёдоре Ивановиче ядро думы составляли, помимо самого Бориса Годунова, такие фигуры, как князь Ф. И. Мстиславский и Фёдор Никитич Романов (будущий патриарх Филарет), а также родственники Годунова и влиятельнейшие думные дьяки братья Щелкаловы.

Фёдор Иванович и Ирина

Ключевым фактором политической борьбы была бездетность царя Фёдора и его жены Ирины, сестры Бориса Годунова. Пока Ирина оставалась царицей, её брат сохранял влияние. В 1586 году против Годунова сложился мощный заговор, который возглавили самые авторитетные фигуры: князья Шуйские и глава церкви, митрополит Дионисий.Их план опирался на «государственную необходимость». Созвав «совет всей земли» из бояр, духовенства и купцов, они подали царю Фёдору официальное прошение. В нём они молили государя развестись с бесплодной Ириной «царьскаго ради чадородия» и вступить в новый брак, чтобы обеспечить продолжение династии. За кулисами этого патриотического жеста скрывался циничный расчет: Шуйские тайно пообещали своему союзнику, князю Мстиславскому, что именно его дочь станет новой царицей. Это был почти неотразимый удар по Годунову, который, в случае успеха планировщиков, мгновенно терял все. Но заговорщики недооценили реакцию Годунова. Он действовал молниеносно и безжалостно. Ходатайство было отвергнуто, а его главный инициатор, митрополит Дионисий, немедленно лишен сана и сослан в монастырь.

Несмотря на то, что Борис согласился венчаться на царство «по древнему обычаю» после четвертого народного шествия, ему отчаянно требовалось подтверждение избрания Земским собором - избирательная грамота. Она появилась, но по мнению исследователей, этот документ, был составлен царской канцелярией уже после коронации, и был не столько доказательством законности, сколько «поручной записью». Самое поразительное в этой истории не было подписи влиятельного митрополита Казанского Гермогена. «Утвержденная грамота», составленная в 1599 году. По факту очерчивала круг лиц, которые должны были доказать свою лояльность новому монарху. Круг этот включал бояр, дворян, высших иерархов и верхушку городского посада. И как только эти подписи были собраны, тайный обет Бориса «править милостиво и не проливать крови в течение пяти лет» был тут же забыт.

Царь немедленно начал превентивные репрессии, нацеленные не столько на старых противников (как Шуйские), сколько на конкурентов своего юного сына в борьбе за престол — Романовых. Интересно, что перед тем, как Земский собор «нарек» Бориса, у России была действительно законная правительница — сестра,Бориса царица Ирина Фёдоровна.

ГЛАВНЫЙ ИСПОЛНИТЕЛЬ НЕ ПО ПУШКИНСКОМУ ТЕАТРУ

Действующее лицо: политический авантюрист Богдан Бельский, убийца царевича Димитрия

В своей службе при дворе Бельский всегда шел рядом с Борисом Годуновым. Они были не только «сослуживцами», но и закадычными друзьями, вместе

Обделывавшими много коварных дел.

Семья Бельских не выделялась знатностью и богатством – так себе провинциальные захудалые дворяне. Поэтому шансы на государственную карьеру у Богдана были очень низкие. Но помог знаменитый дядя Малюта Скуратов-Бельский. Правда, в 1573 г. дядя героически погиб на Ливонской СВО, но племянник уже смог «закрепиться» при Дворе. О Богдане Бельском говорили как о единственном умном и деловом человеке при дворе, способном к посольским, военным и ко всяким другим делам. В последние 11 лет жизни Ивана Грозного он был его ближником. Но и после смерти государя он показал себя умелым дипломатом и воеводой, Карьеру он начал с самых низов. Сначала был оруженосцем рынды (телохранителя царя), а с 1571 г. упоминается в дворцовых тетрадях как рында. В этом чине он принимал участие в военных походах. Участвовал Богдан Бельский и в Ливонской войне. В 1577 г., уже в качестве воеводы, во главе московских стрельцов он взял город-крепость Вольмар (Володимерец), которая являлась одной из важнейших. За это он был награжден золотом и золотою цепью. Для воеводы это было большой честью. А также за службу он был пожалован в кравчие. И уже на следующий год стал оружничим, то есть, хранителем царского оружия. Больше его не повышали. Но при этом он не только продолжал служить при Дворе, но и был в числе самых близких и самых доверенных соратников Ивана Грозного до самой его смерти. А царь его щедро одаривал дорогими подарками и даже сделал членом Государственной Думы. Так что Богдан Бельский стал человеком влиятельным и довольно богатым. О том, что Богдан Бельский был близок к царю и к Годунову, говорит тот факт, что на свадьбах Ивана Грозного в 1571 г. (с Марфой Собакиной) и в 1580 г. (с Марией Нагой) Бельский вместе с Годуновым были дружками и парились с ним в мыльне.

Незадолго до кончины Иван Грозный ввел Богдана Бельского в регентский совет из 4 человек при будущем царе Федоре Иоанновиче. Он также доверил ему воспитание царевича Дмитрия Ивановича, сделав его «дядькой».

9 апреля 1584 года Богдан Бельский, лидер «дворовой» партии, предпринял попытку государственного переворота. Он запер ворота Кремля, опираясь на верных стрельцов, и фактически взял в заложники нового царя и бояр из «земской» фракции. Но Бельский не учел настроений москвичей. Когда по городу разнесся слух, что Бельский «побил Мстиславского и других бояр», посадское население восстало. Тысячи разъяренных горожан ринулись к стенам Кремля. Как писал современник, «чернь московская» со всяким оружием пыталась выбить Фроловские ворота. Ситуация накалилась до предела, когда восставшие развернули большую пушку, стоявшую на Лобном месте, и нацелили её на крепостные стены. Напуганные до смерти бояре обеих фракций поняли, что силой бунт не подавить. Чтобы успокоить толпу, им пришлось объявить об отставке и ссылке ненавистного Бельского. Это выручил дружка Борис Годунов, объявив народу, что Бельский сослан в Новгород, что успокоило толпу. Пришлось срочно отправлять Бельского в Нижний Новгород воеводой.

Через некоторое время Бельский продолжил службу при дворе и ему был пожалован чин окольничего. В 1591 г. он участвовал в войне с Крымским ханством, в 1592 г. принял участие в финском походе, а в 1593 г. был участником переговоров о мире с крымским ханом. До поры Бельский был для царя Бориса Годунова верным сподвижником, но в какой-то момент его амбиции взяли верх над осторожностью. Годунов не забыл, что Бельский в 1598 г., после смерти Федора Иоанновича, даже выдвигал свою кандидатуру в качестве претендента на престол.

В 1599 г., Годунов отправил Бельского строить на Донце новый город - Борисов. С ним ехали большое количество стрельцов для охраны, ремесленных людей для строительства, а также дворовых людей и много всякого «запасу». Богдан Бельский показал себя великолепным организатором и градостроителем, человеком нежадным и пекущемся о простом люде. Ратных и ремесленных людей он хорошо поил и кормил, давал деньги, платье, запасы. Город был выстроен быстро и на славу. Авторитет его был высок не только среди жителей Донца, но и у москвичей, это вскружило Бельскому голову.

Как-то раз он необдуманно заявил, что «Борис Федорович есть царь Московский, а он, Богдан Бельский, царь Борисоградский».Когда до Годунова это дошло он велел того схватить и «опозорить там же на месте многими позоры». Он велел, чтобы царский медик выщипал Бельскому его шикарную густую бороду по волоску,После этого сослал его, а вотчины и поместья забрал в казну.

В 1605 г., после смерти Бориса Годунова, Богдан Бельский вернулся в Москву и в день торжественного въезда Лжедмитрия I целовал икону на верность. С Лобного места на Красной площади он убеждал москвичей и клялся в царском происхождении самозванца, что это и есть истинный царевич Дмитрий.Его признание было особенно важным для Лжедмитрия, так как народ помнил, что Бельский был приставлен к царевичу Дмитрию. За это самозванец пожаловал ему чин боярина.

Когда после свержения Лжедмитрия I к власти пришёл Василий Шуйский, он выслал Бельского подальше из Москвы – вторым воеводой в Казань.В 1611 году в Казань пришло известие о том, что поляки заняли Москву. Не желая подчиняться полякам, казанцы решили присягнуть на верность теперь уже Лжедмитрию II. Богдан Бельский стал их стыдить, заклинать не присягать ни Лжедмитрию, ни королевичу Владиславу. Он призывал подождать, когда в Москве будет избран Московский царь и сам категорически отказался присягнуть Второму Самозванцу. Какая принципиальность! Подстрекаемый дьяком Никанором Шульгиным народ схватил Бельского, поднял на вершину башни и сбросил вниз.А через два дня в Казань пришла весть о смерти Лжедмитрия II. Такова ирония истории и нравственный Божий Закон.

СМУТА КАК СЛЕДСТВИЕ НАЧАЛА СЛОМА СВЯТОРУССКОГО ЦИВИЛИЗАЦИОННОГО КОДА (2 часть)

НАЧАЛО ПРАВЛЕНИЯ САМОИЗБРАННОГО ЦАРЯ И НРАВСТВЕННЫЙ ЗАКОН БОЖИЙ

Царь Федор не оставил прямого наследника после своей смерти, и русский народ поклялся в верности его жене, царице Ирине, сестре Бориса Годунова.
К сведению антиромановца А. Пыжикова, сразу после смерти мужа, царя Фёдора Ивановича, в ночь с 6 на 7 января 1598 года, именно она стала главой государства, поскольку умирающий царь Фёдор сам завещал престол своей жене. В течение девяти дней, с 7 по 15 января, Ирина была полноправной государыней. Ей присягнула «вся Руская земля». Как писал один из летописцев, присяга давалась, «покамест она произволит, кому быть на царстве» — то есть ей доверяли право определить дальнейшую судьбу трона.
Но 15 января Ирина ушла в Новодевичий монастырь, приняв постриг под именем инокини Александры. Источники подчеркивают, что она сделала это «по своему обещанию», а не под давлением бояр и, став монахиней, она не исчезла с политической сцены. Историки отмечают, что номинально она правила и после 15 января, сохраняя символический авторитет. Причём, она передала «власть скипетра Московского государства» не брату, а патриарху Иову. Этот шаг создал легитимную основу для дальнейших действий: именно патриарх, получив от неё полномочия, созвал тот самый Земский собор, который и избрал царем Бориса.
Когда стало известно, что царица Ирина отрекается от власти и уходит в монастырь, Борис Годунов также демонстративно последовал её примеру и отправился в монастырь, печалуясь о наступающем «безвременье», такой вот он был озабоченный государством а не лчными амбициями.

РАЗРЯДНЫЕ КНИГИ
Наверное многие поколения историков да я и сам не раз задавали себе вопрос: почему умный и проницательный государь Иоанн Васильевич «сломавший» боярам-бунтовщикам Лествичный хребет, не проконтролировал ближайшее опричное окружение и допустил к себе людей явно макиавеллиевского типа. Ведь именно они, в итоге, и начали слом русского цивилизационного кода.
А всё дело в том, что не было никакого уничтожения Грозным «лествичной системы местничества».
Была лишь её КОРРЕКТИРОВКА в сторону промосковской ориентации. И это мы ясно видим по «Разрядной книге». Да и просто не мог государственник-самодержец допустить польский «рокош», который неизбежно бы наступил в случае отмены лествичного права, предовранявшего от междуусобиц. Это всё равно что подрубить корень основания царства.
КАЖДЫЙ РУССКИЙ ТОГДА ЗНАЛ, ЧТО ЛЕСТВИЧНАЯ РАЗРЯДНАЯ КНИГА ЭТО ПРЕДОХРАНИТЕЛЬ ОТ УСОБИЦ И РОКОШЕЙ
Вот только одновременно это был и фильтр от проникновения в правящую элиту незнатных и...
«неименитых» Откуда это слово в русском языке?
ИЗ РАЗРЯДНЫХ КНИГ
Разрядные книги весьма значительны по объему. Они представляют собой наиболее ценный источник по истории русского «благородного сословия» во времена Московского царства.
Когда правительство затевало большое военное предприятие, то всех до одного воевод и голов, отобранных для похода, регистрировали в «разрядном списке» или «разряде».
Когда отправляли командный состав для какого-нибудь крепостного гарнизона, начальствующих лиц с неменьшей тщательностью переписывали в другой «разряд». Когда намечалось строительство большой крепости, ответственных лиц также записывали в особый «разряд». Когда на государевом дворе праздновали свадьбу кого-то из представителей правящего дома или высших аристократов, составлялся «свадебный разряд». И в нем бывала отражена роль каждого человека: этот держал «скляницу с вином», тот «сидел за прямым столом» на свадебном пиру, а вон тот —»за кривым столом»; эти были в дружках, а те «стелили постель»… Попасть в «разряд» означало для «служилого человека по отечеству» получить, как тогда говорили, «именную службу».
А «именная служба» являлась свидетельством высокого статуса и самого назначенного, и всего рода, которому он принадлежал. Нет «именных служб» — выходит, род «захудал», потерял влияние при дворе. Плохо! Много «именных служб» — следовательно, семейство окружено почетом и отмечено благорасположением монарха.
Аристократы и рядовые дворяне внимательно следили за тем, кто из них какое место получил в разряде. И если считали, что люди менее родовитые или даже равные им по «высоте крови» получили превосходство, то непременно «били челом» великому государю «о местах». Иначе говоря, затевали местническую тяжбу.
Так вот, все воинские, строительные, свадебные разряды, протоколы местнических тяжб, а заодно и приговоры боярских «комиссий» записывались в разрядные книги. Иной раз по разрядным книгам судьба знатного человека видна как на ладони.
Рядовой «служилец» и даже начальник невысокого ранга не имел ни малейшего шанса получить «именную службу».
Рядовые служильцы не бывали в головах и тем более в воеводах. Не приглашали их поучаствовать в свадебных торжествах на государевом дворе. Не посылали заправлять крупным строительством. Для обычных, кратких разрядов их как будто и не было. Лишь подробные разряды, а их сохранилось немного, опускались до уровня «людей из свиты», а также тех, кто обеспечивал разведку, караульную службу, словом, до «ротных командиров «, или иначе «младших офицеров», если использовать современную терминологию.
Выходит, служебная карьера начинала отражаться в разрядных книгах лишь после того, как дворянин достигал определенного уровня.
Разрядные книги непременно «зацепят» человека, хоть раз ходившего в воеводах. С большой долей вероятности они «поймают» и дворянина, дослужившегося до уровня воинского головы. А уж те личности, коим удалось получить «думный» чин — то есть попасть в Боярскую думу в качестве боярина, окольничего, думного дворянина, — обязательно будут хотя бы раз-другой упомянуты в разрядах.
Например, «столп царства», великий полководец, князь и боярин Иван Федорович Мстиславский постоянно на виду и в разрядных книгах, и в государственных и церковных летописях. То же самое можно сказать о вельможах из родов князей Бельских, князей Шуйских, князей Голицыных или, например, старинного боярского семейства Шереметевых.
Тут на каждую личность приходятся десятки упоминаний: известна родня, скорее всего, известны время и обстоятельства свадьбы (свадеб), можно с высокой точностью определить время рождения, и, конечно, в подробностях видна служба.
ДРУГОЙ ПРИМЕР
О службе опричника Малюты Скуратова наиболее ранние сведения имеются в связи с походом русской армии под командованием царя на Литву в сентябре 1567 года. Григорий Лукьянович поставлен в список «третьих голов», т.е. сменных младших командиров.
«Третьи головы» - персоны худородные. И в этом реестре Малюта стоит предпоследним. Так себе «опричник» 
Поначалу опричный двор насчитывал 570 человек. Затем войско достигло 5 тысяч.  Здесь были представители знатных княжеских родов, боярской знати, незнатных фамилий (к которым и относился Малюта Скуратов), черкесские мурзы, выходцы из Литвы, немецкие авантюристы.
Верховное управление и суд на территории государева удела осуществляла опричная Боярская дума, в ее составе значились:
князь М.Т.Черкасский – брат царицы, Плещеевы, Басмановы. Однако наиболее родовитых лиц здесь не было.
Первое опричное правительство возглавляли боярин Алексей Басманов и руководители главных опричных приказов – оружничий Афанасий Вяземский, постельничий Василий Наумов, ясельничий Петр Зайцев.
Постельный приказ ведал не только царским гардеробом, но и отвечал за охрану царя и был в числе близких советников царя . После внезапной смерти Наумова  пост главы приказа занял Дмитрий Годунов.
И вот когда «опричнина» сыграла свою роль временного противовеса боярскому безпределу и была отменена, то многие неродовитые и «неименитые» из них оказались «во властной изоляции», теперь их некому было прикрывать и им пришлось вступать во временные политические союзы.
БОРИС ГОДУНОВ
Борис был племянником царского постельничего Дмитрия Годунова, но главное, он стал шурином царевича Федора Иоанновича, который женился на сестре Бориса, Ирине Годуновой.Таким образом, Годунов, упрочил свое положение при царе.
Ещё одним его союзником был Василий Шуйский, который и не помышлял ни о какой шапке Мономаха, хотя и был выходцем из древнего княжеского рода (ведущего свою родословную от третьего сына Александра Невского). Он не имел веса при дворе во времена Ивана Грозного. Чуть поднялся при его сыне Федоре, но вскоре ухнул в пропасть немилости, косвенно поучаствовав в заговоре против Годунова, который организовали его младшие братья.
Годунов их тогда отправил в ссылку, где они подозрительно быстро ушли в мир иной друг за другом. А вот старшего Василия Борис лишь отлучил от двора. Впрочем, довольно быстро Годунов вернул Шуйского и назначил его главой Судного приказа. Именно в этом чине Шуйский и прибыл в Углич расследовать странную смерть младшего сына Ивана Грозного.
«Ближники» Годунова
Уже в собственное царствование Борис опирался на совет, в который входили его родственники (Дмитрий Иванович, дворецкий Степан Васильевич и Иван Васильевич Годуновы), князь Ф. И. Мстиславский, М. И. Татищев, думный дьяк А. И. Власьев и, до своей опалы, Ф. Н. Романов.
О ПОЛЕЗНЫХ ДЕЛАХ ГОДУНОВА
Пока ещё сохранялась инерция исторического движения постгрозненского царства, Борис Годунов что-то делал полезное. Например, По указанию Бориса Годунова в Москве был построен Белый город — крепостное сооружение уникальных для Европы масштабов. Далее, в 1602 году в Смоленске завершили строить практически неприступную Смоленскую крепость, ставшую впоследствии основным форпостом Руси на западных границах. При царе Борисе было сделано первое социально-экономическое описание Московского государства, была составлена первая карта.
При нем (кстати) учредили первые полки «иноземного строя» — прообраз будущего военного детища Петра I, присвоившего себе авторство .
Годунов удачно завершил русско-шведскую войну (1590—1593 годы). По Тявзинскому мирному договору Русь вернула себе Ивангород, Ям, Копорье — практически все земли, захваченные Швецией по итогам Ливонской СВО.
И вот тут пришло время отвечать за нарушение Божественного нравственного закона. Пошли негоразды. Многолетние погодные катаклизмы привели к появлению большой массы людей, оставшихся без средств к существованию. Если крестьяне имели возможность уйти на новые земли по Волге, то служивым людям (бывших на службе бояр и дворян), оставшимся ничего не оставалось кроме как идти в дикое поле к казакам. А казачество получило хорошее пополнение из боевых холопов и служилых казаков.
В 1586 году против Годунова сложился мощный заговор, который возглавили самые авторитетные фигуры: князья Шуйские и глава церкви, митрополит Дионисий. Ключевым фактором политической борьбы была бездетность царя Фёдора и его жены Ирины, сестры Бориса Годунова. Пока Ирина оставалась царицей, её брат сохранял влияние.
Их план был дерзким и опирался на «государственную необходимость». Созвав «совет всей земли» из бояр, духовенства и купцов, они подали царю Фёдору официальное прошение. В нём они молили государя развестись с бесплодной Ириной «царьскаго ради чадородия» и вступить в новый брак, чтобы обеспечить продолжение династии.
За кулисами этого патриотического жеста скрывался расчет: Шуйские тайно пообещали своему союзнику, князю Мстиславскому, что именно его дочь станет новой царицей. Это был почти неотразимый удар по Годунову, который в случае успеха мгновенно терял все.
Но заговорщики недооценили реакцию Годунова. Он действовал молниеносно. Ходатайство было отвергнуто, а его главный инициатор, митрополит Дионисий, немедленно лишен сана и сослан в монастырь.
Когда сестра Годунова, законная царица по завещанию Федора Ивановича, отказалась от власти и передала скипетр на волю Земского собора и когда скромный Борис демонстративно удалился в монастырь, это было трагикомично, если вспомнить выражение " история повторяется дважды один раз в виде трагедии ( передача Грозным власти Симеону Бекбулатовичу) , а другой раз в виде фарса (Годуновского), обыгранного Пушкиным в одноимённой трагедии. Спорили, гадали, хотя всем было ясно.
В результате кто-то из участников воскликнул: «Да здравствует Борис!». Однако, Борис демонстративно настойчиво отказывается от трона. Для решения вопроса о наследии был собран Земский собор.
И тут, во время его работы появились слухи о возможной атаке со стороны крымского хана. От казаков пришло сообщение о готовящемся набеге. В итоге, в условиях цейтнота, Земский собор выбрал Бориса Годунова царем, и он торжественно въехал в Москву. Правда, из-за сложной ситуации на границах с Крымом коронация была отложена, и Борис собрал войска для обороны. Он лично возглавил армию, которая была громоздкой и состояла из войск. размещенных в разных геолокация, включая Серпухов и Калугу.
По словам современников, приказы Годунова произвели глубокое впечатление на народ, который поверил в легитимность избранника, и все устремились прибыть к местам сбора. В окружении Бориса находились пять царевичей и многочисленные князья и бояре, как, например, Шуйские и Романовы. Принятые меры привели к положительным результатам: татары не только не подступили к границам, но и унизительно попросили о мире.
А 1 сентября 1598 года Борис Годунов был коронован. В 1600 и 1601 годах были арестованы бояре Романовы, обвиненные в заговоре против царя.
Пять братьев Романовых были отправлены на север, а старший Федор с женой пострижен в монашество и отправлен в удаленный монастырь.
Жесткие меры Годунова против знатного боярства и княжеских родов, напоминавшие действия царя Ивана Грозного, оказались ему не по силам. То, что прощалось законному русскому царю, не могло пройти безнаказанно для царя «татарского» происхождения, который не имел никакой наследственной преемственности к престолу.
Борис Годунов занял московский трон по решению Земского собора, но выдающимся государственным деятелем он и близко не был и потому прилагал видимость усилий для улучшения жизни народа.
Серьезным препятствием для его власти было распространенное мнение русского народа, видевшего в нем человека не царского происхождения, который достиг власти нелегитимным образом. Кроме того, все его благие намерения по улучшению жизни народа сопровождались неблагоприятными событиями, которые преследовали его на протяжении всего царствования.
Весной 1601 года проливные дожди длились три недели, и крестьяне не могли ни косить, ни жать урожай. 15 августа пришли жестокие морозы, которые начали губить посевы. В стране начался голод, что продлилось два года. Цены на хлеб взлетели, народ умирал с голоду, и Борис распорядился открыть государственные «житницы» и раздавать хлеб бесплатно. Но несмотря на усилия Годунова, в народе они воспринимались как попытки сохранить царскую власть, продиктованные корыстными целями.
К тому же и в личной жизни его не везло: его дочь была обручена с датским принцем, но вскоре после его приезда в Москву он неожиданно скончался, и народ начал подозревать Годунова в недобрых намерениях.
Но самое страшное обвинение против Годунова было обвинение его в причастности к смерти царевича Димитрия, которая сохранялась в народной памяти. К тому же имелись и внешняя заинтересованность в устранении династии - и Рим, Венеция и Австрия были не прочь увидеть на Русском Престоле более сговорчивого правителя. Хотя бы для того, чтобы привести Русскую Церковь к Унии с Римом и для привлечения России к военному союзу против Турции.
Если учесть эти обстоятельства, то нет ничего невероятного, что к концу царствования государя Иоанна Васильевича к участию в отравительском заговоре, о котором ОТКРЫТО говорил Поссевино в Венеции за год до кончины Грозного, мог быть привлечен и Борис Годунов.
И вот в Москве начали циркулировать слухи о том, что царевич Димитрий жив и находится в Польше. И эти слухи становились всё более зримыми и обрастали подробностями.
Семья - опора Годунова в это время. Отец жены Бориса Марии Григорьвны Малюта Скуратов дал хорошее образование дочерям, что впоследствии Марии очень пригодилось. И в годы, когда супруг был приближенным Ивана Грозного, и тогда, когда он стал регентом при Федоре Иоанновиче, и потом, когда он добился вершины власти, Царица Мария Григорьевна была мужу верной и, даже, незаменимой помощницей. Хоть Борис Годунов и был одарён хорошей памятью, изворотливым умом и хитростью, но он плохо умел читать и писать, а это ещё не всё что было нужно знать русскому царю. И здесь ему огромную помощь оказывала Мария. Годунов ценил мнение супруги и часто обращался к ней за советом, привлекал к некоторым делам.
Мария Григорьевна была любящей матерью и хорошей женой, а семья Годуновых была дружной. Родители старались дать детям хорошее образование, приглашали лучших учителей, в том числе, и иностранных, а также большое внимание уделяли духовному развитию своих детей. Их дочь Ксения и сын Федор были умны, здоровы, красивы.

СМУТА КАК СЛЕДСТВИЕ НАЧАЛА СЛОМА СВЯТОРУССКОГО ЦИВИЛИЗАЦИОННОГО КОДА (3-я часть)

ВНЕШНЕПОЛИТИЧЕСКАЯ ОБСТАНОВКА

В 1600 году, когда срок перемирия с Речью Посполитой подходил к концу, из Вильно в Москву прибыло «великое посольство» с амбициозным предложением о союзе. Польский король Сигизмунд III, потерявший шведский престол, предложил России союз по типу, действовавшему между Литвой и Польшей.План был грандиозным: совместные военные и торговые флоты на Черном и Балтийском морях, а также согласованные военные действия против шведов и турок. Однако за этой внешней привлекательностью скрывалась явная односторонность.

Польша требовала:Учреждения католических «коллегий» в России для обучения латинскому языку.

Признания Борисом права Польши на вольную «элекцию».

Четкое условие, что в случае смерти Годунова без потомства, королем Русским должен стать Сигизмунд III.

И даже если странами станет править один государь, он будет проводить два года из трех в Речи Посполитой и только год в России.

Понятно, что Годунов отверг пункты, дававшие Польше односторонние преимущества. Но, отказавшись от немедленного совместного удара по Швеции, он подписал перемирие на 20 лет.

ЗАКОН БОЖЬЕГО ВОЗДАЯНИЯ. ЭПИЗОД ПЕРВЫЙ

История авантюры чернеца (монаха) Гришки Отрепьева начинается с середины 1600 года. В самом начале этого года царь Борис Годунов тяжело заболел. К осени состояние здоровья царя стало критическим: он не мог принимать иностранных послов и даже самостоятельно ходить. В Москве начались разговоры об уже предрешенной смерти самодержца. В этот период многочисленный, хотя и не слишком родовитый, старомосковский клан Романовых-Захарьиных стал почти открыто готовить государственный переворот.

Инициатором покушения на «государево слово и дело» стал известный московский щеголь Федор Никитич Романов, ставший впоследствии Филаретом, патриархом Московским и Всея Руси. И вот, из многочисленных романовских поместий в Москву начали прибывать боевые холопы и зависимые дворяне. Одним из них был и Юрий Богданович Отрепьев — будущий Лжедмитрий I, он же расстрига и «ляшский вор» Гришка.

Вот только и Борис был из старой опричной школы.В ночь на 26 октября 1600 года стрельцы окружили усадьбу Романовых на Варварке и начали штурм. Несколько десятков сторонников Романовых были перебиты при штурме, а главные зачинщики переворота предстали перед судом.Суд Боярской думы, ввиду очевидности улик, признал Романовых виновными в покушении на жизнь царя и государственной измене. Наказанием за такое преступление могла быть только смертная казнь. Борис Годунов долго колебался, однако в итоге, решил пощадить изменников. Федор Романов всего лишь был насильно пострижен в монахи, а его родственники — братья Александр, Михаил, Василий, Иван, а также зятья князья Черкасские и Сицкие были отправлены в ссылку.

Гришка Отрепьев, ввиду своей незнатности ,не мог рассчитывать на прощение, а потому, чудом вырвавшись из романовской усадьбы, Отрепьев стремительно принял монашеский сан — единственный выход, позволяющий гарантированно улизнуть от плахи.

Дальнейшие его скитания общеизвестны: Отрепьев сбежал из Чудова монастыря в Галич, затем в Муром, а затем в Речь Посполитую. Здесь, в усадьбе богатейших магнатов Вишневецких, Отрепьев талантливо имитировал тяжкую болезнь и на «смертном ядре» сознался, что он-де и есть тот самый царевич Димитрий, младший сын Ивана Грозного, чудом спасшийся от черных козней царя Бориса.Ушлые в политических интригах поляки с иронией восприняли слова проходимца, и Гришка Отрепьев долгое время бесцельно болтался по Польше в окружении таких же, как и он, изменников — братьев Хрипуновых.

Поляки, понятно,не рассматривали политический потенциал Отрепьева всерьез, к тому же, ссориться с могущественным Годуновым ради не имевшего никакой реальной поддержки авантюриста им на фиг не сдалось. Гришкино положение ухудшалось. Дело дошло до того, что польский князь Адам Вишневецкий решил, наконец, арестовать самозванца и выдать его царю Борису и только лишь лишь личное вмешательство короля Сигизмунда III и спасло в последний момент чернеца Гришку.Такое униженное положение Отрепьева в коронной Польше Григорию не могло нравиться, он подумал-подумал и, ознакомившись с обычаями и настроениями Речи Посполитой, онял, что с польскими шляхтичами каши не сваришь, а потому сделал свою главную политическую ставку на запорожских и донских казаков, крайне озлобленных на царя Бориса.СОПУТСТВУЮЩИЕ ОБСТОЯТЕЛЬСТВА ПО НРАВСТВЕННОМУ БОЖИЮ ЗАКОНУ. ГОЛОД - КАТАЛИЗАТОР СМУТЫ

Бедствие 1601–1603 годов оказалось беспрецедентным: длительные дожди холодного лета 1601 года помешали созреванию зерна, а ранние заморозки уничтожили даже незрелый посевной материал. Заморозки 1602 года довершили опустошение.Последствия были катастрофическими. Люди ели крапиву, лебеду, собак и кошек. В некоторых районах дошло до каннибализма. Ужасы голода, обрушившиеся на страну в мирное время и без заметных эпидемий, привели к беспрецедентной смертности. По оценкам современников, от голода вымерла «треть царства Московского». Только в трех больших «скудельницах» (братских кладбищах) под Москвой столичные власти захоронили более 120 тысяч трупов.Правительственные меры (продажа хлеба из царских житниц, денежные раздачи) были неэффективны и лишь усугубили проблему, спровоцировав массовый приток голодающих в столицу.

Повсюду царила нищета и бегство. Обманувшиеся в своих надеждах крестьяне и даже мелкие помещики, вынужденные обрабатывать государеву пашню, начали открытые бунты. Отряды разбойников, состоявшие из голодных боевых холопов (которых перестали кормить хозяева), не боялись вступать в бой с царскими войсками и даже разгромили отряд воеводы Ивана Басманова.

Этот взрывной социальный резервуар недовольства (профессиональные воины, бедные дворяне и крестьяне) и стал той «бомбой», для которой Лжедмитрий (Юрий Отрепьев) послужил лишь «запалом».

ЭПИЗОД ВТОРОЙ. РАЗРЫВ ГОДУНОВЫМ ГОСУДАРСТВЕННО-ПОЛИТИЧЕСКОГО СОЮЗА ИОАННА ГРОЗНОГО С КАЗАЧЬЕЙ РУСЬЮ

«А заповедных товаров казакам никак не продавать!»

С вступлением Бориса Годунова в 1598 году на трон «самодержца Всея Руси» было принято решение полностью пересмотреть русскую политику по отношению к Казачьей Руси. Первый антиказацкий закон, утвержденный Борисом Годуновым, ликвидировал для казаков право беспошлинной торговли на русской территории. Это право было дано казакам «на вечные времена» специальным указом Ивана Грозного — в качестве дара за военное усердие казаков в покорении Казани и Астрахани.

В дальнейшем царь Борис постоянно усиливал антиказацкие торговые правила, равно как и ответственность за их неисполнение: русским людям было запрещено продавать казакам порох, свинец, а с 1601 года — хлеб. И наконец настал апогей.

Как свидетельствует известный русский историк С.М. Соловьев, в 1601 году вообразивший себя всамделишним царём всея Руси в стиле Грозного царя Боря Годунов «велел спросить детей боярских рязанцев: кто на Дон к атаманам и казакам посылал вино, зелье, серу, селитру и свинец, пищали, панцири и шлемы и всякие запасы, заповедные товары?».Следствие выяснило, что этим занимался родовой клан рязанских дворян Ляпуновых. И тогда старшего из Ляпуновых — Захара — «нещадно высекли кнутом». Какой пустяк!!!

Чему ж удивляться, что впоследствии братья Ляпуновы в годы Смуты стали самыми последовательными и непримиримыми врагами династии Годуновых.

Дальше больше.В 1602 году русское законодательство стало требовать от уездных воевод областей, пограничных с Войском Донским, безусловного ареста всех оказавшихся на территории Московии казаков с последующим заключением в остроги для проведения сыска об их происхождении. Одновременно были упразднены все и всяческие формы «государственного отпуска» для донских казаков, что, разумеется, практически ликвидировало процедуру приема Зимовых станиц Войска Донского в Москве.Усиление контроляВ 1585 году впервые на земле Казацкого Присуда была построена русская крепость Воронеж. В 1586 году построены Ливны и Самара, затем Царицын (1589) и Саратов (1590). С постройкой на Донце в 1596 году Белгорода, а в 1600 году крепости Царев-Борисов, В начале этой строительной кампании донцы благожелательно воспринимали приход московитов на казацкие земли. Однако после введения Борисом Годуновым дискриминационных торговых правил и полицейских мер против казаков все Войско Донское увидело в строительных инициативах Московской Руси попытку решительного наступления на исконные вольности казачества.

Казаки не видели репрессивных мерах Годунова какой-либо государственной целесообразности, как это было с широко мыслящим Грозным, для них это были лишь требования «плохого царя не царского корня» и казаки постепенно вступали на путь борьбы против «ненастоящего» царя.

Так что не случайно, что первые сведения о «воскресшем» царевиче Димитрии Годунов получил именно от казаков.

В 1604 году казаки захватили на Волге Семёна Годунова, ехавшего с поручением в Астрахань, но опознав важную персону, отпустили его, но с наказом: «Объяви Борису, что мы скоро будем к нему с царевичем Димитрием».

Зная враждебное отношение юго-восточных казаков (донских, волжских, яицких, терских) к Годунову, Самозванец послал своего гонца с грамотой, чтобы они прислали к нему послов. Получив грамоту, донские казаки отправили к нему послов с атаманами Иваном Корелой и Михаилом Межаковым. Возвратясь на Дон посланцы удостоверили, что Димитрий действительно царевич. Донцы сели на коней и двинулись на помощь Димитрию, первоначально в количестве 2000 человек.Так началось казачье движение против Годунова, но активная поддержка казаками Лжедмитрия I с самого начала его выступления в 1604 году объяснялась не тем, что идея восстановления на прародительском престоле законного государя овладела казаками, а тем, что казачество было озлоблено указами Бориса Годунова, направленными против казачьей вольницы.

БЛОКАДА КАЗАЧЬЕЙ РУСИ

Как со стороны Турции, так и со стороны Годунова казаки были привлечены для сопровождения послов. В 1598 году для укрепления позиций в Сибири были выделены войска, и воеводой стал Воейков. Он с 400 казаками отправился в иртышские степи против Кучума, где разгромил его становище, захватил его жен и имущество. Кучум ушёл в киргизские степи, где вскоре был убит.

Донские казаки, оторванные от Москвы, совершили набеги на Тавриду и Азов. В 1603 году крымский хан Казы-Гирей отравил царского посла Барятинского за то, что тот не удерживал казаков от нападений на крымские владения. Ногайские мурзы, прибывшие в Крым из-за Волги, жаловались хану на яицких и волжских казаков, заявляя о значительных потерях. Хан требовал устранить терских казаков с Терека, так как они угрожали ордам, кочевавшим по реке Кубани.И в это время на Дону была введена полная блокада, и вся связь с местным войском была прервана. Эта блокада, введенная Годуновым против донских казаков, лишила их возможности получать жалованье, огнестрельные припасы и хлеб.

Мобилизация казацкой ордыВесной 1603 года Гришка Отрепьев, неожиданно для поляков, исчез с территории коронной Польши. И объявился в Запорожской Сечи в роте казацкого старшины Герасима Евангелика. Несколько зажигательных речей — и всегда готовая на войну и грабежи Запорожская Сечь закипела. Известные своим организаторским талантом казаки вмиг изменили униженные стенания чернеца Григория на приказ «Сполох» — символ всеобщей казацкой мобилизации.

Сечь стала энергично закупать оружие, вербовать в казацкие дружины охотников из украинских крестьян-хлопов.

К концу года масштаб формирования повстанческой армии Лжедмитрия I напугал уже самого короля Сигизмунда: 12 декабря 1603 года особым указом король запретил продажу оружия казакам. Запорожцы не обратили на грозный манифест ни малейшего внимания.Поскольку взаимодействие Запорожья и Войска Донского осуществлялось в ту эпоху на постоянной основе, при посредничестве Динского (Донского) запорожского куреня, очень скоро к военным приготовлениям Лжедмитрия I подключились донцы. Их участие в грядущей военной экспедиции было не только «зовом сердца к грабежу», как у запорожцев, а, пожалуй, жизненно необходимой мерой. Прекратив поставки на Дон пороха и свинца, а также запретив продажу казакам этих товаров, Борис Годунов оставил донских казаков без всякого «оружейного зелья» в случае войны с татарами, ногайцами и турками. С таким положением ни при каких обстоятельствах донцы смириться не могли.Понятно, что, услышав от Лжедмитрия подобные слова, атаман Андрей Корела Как пишет историк казачества В.Д. Сухоруков,«именем всех своих собратьев бил самозванцу челом как законному государю, представил дары и обнадежил в верности и преданности всех казаков».Получив соответствующее донесение от Корелы, Войсковой Круг Дона возликовал и через случайно захваченного боярина Семена Годунова, отпущенного затем на Русь, велел передать русскому самодержцу следующие слова: «Гонитель наш Борис! Скоро мы будемо до тебя, на Москвы, с царевичем Димитрием».Борис Годунов был очень взволнован этим посланием. Он немедленно отправил на Дон своего ближнего боярина Петра Хрущева с выпиской решения Боярской думы о смерти настоящего царевича Дмитрия, а также с предложением немедленно восстановить «государев отпуск» на Дон. Увы, это разумное предложение слишком опоздало.

КАЗАЧЬЯ ОРДА НА МАРШЕ

Уже отмобилизованный Дон, совместно с Запорожской Сечью, был готов к войне и хотел только войны. Царскую выписку донцы, не читая, сразу порвали, а бедного избитого Хрущева, заключив в оковы и посадив задом наперед на коня, отправили к Лжедмитрию.Увидев самозванца, Петрушка Хрущев, облившись слезами, немедленно признал в нем «государева отпрыска Димитрия».Впрочем, расстриге Отрепьеву жалкое признание Хрущева и других московских холуев было уже не нужно: его хорошо вооруженная повстанческая армия переправилась через Днепр и подходила к Моравску — первой русской крепости на пути к Москве. На Русь надвигалась неумолимая казацкая орда, остановить которую династия Годуновых, подточенная изменами московских бояр, не смогла.

О СЫНЕ ГОДУНОВА СОПРАВИТЕЛЕ ФЁДОРЕ

Младший сын Годунова, Федор, родился в 1589 году. Царь Борис с детства готовил его в преемники и относился к этому очень ответственно и серьезно. Мальчик рос здоровым, сильным и умным, к тому же, был красив и имел твердый характер. Даже историки дома Романовых, стремящиеся принизить роль Бориса Годунова, о его сыне ничего плохого не могли сказать.Отец большое внимание уделял его образованию и развитию. Особенно хорошо молодой царевич разбирался в географии. Он даже составил карту России, которая была издана в Амстердаме в 1614 году и издавалась без изменений до 1655 года.

ЦАРЕВИЧ ФЁДОР БОРИСОВИЧ

В последние дни жизни больной Борис Годунов сделал ставку на одного человека, который должен был защитить его сына, Фёдора Борисовича, в случае его смерти, — на талантливого воеводу Петра Басманова. Царь сделал его основным советником наследника, При том что мать юного царя Фёдора, царица Мария, была дочерью Малюты Скуратова — человека, виновного в гибели отца и деда Басманова. и поначалу Басманов был готов «верой и правдой служить Федору Годунову».

Всё изменило вмешательство главы сыскного ведомства Семёна Годунова. Движимый непотизмом, он пролоббировал назначение своего зятя, князя Андрея Телятевского, на должность, которая давала тому местнические преимущества перед Басмановым.

Этот шаг не просто оскорбил ключевого воеводу — он взорвал всю командную структуру армии в самый критический момент перехода власти.

Руководство погрузилось в безобразную склоку: воевода Сабуров отказался подчиняться новому назначению, а князь Кашин-Оболенский начал собственный местнический спор с Басмановым.

Тогда оскорблённый до глубины души Басманов заявил, что Семён Годунов «выдал его в “холопи” своему зятю Андрею Телятевскому, но он, Басманов, предпочитает смерть такому позору».

Для воеводы это был не просто карьерный спор. Главари заговора в пользу самозванца, князья Голицыны, приходились ему родственниками по матери.

Федор унаследовал престол после неожиданной смерти Бориса Годунова в апреле 1605 года. Ему было 16 лет и его мать, Мария Григорьевна, стала при сыне регентшей. В тексте присяги, к которой приводили жителей государства, говорилось:

«Государыне своей царице и великой княгине Марье Григорьевне всея Руси, и ее детям, государю царю Федору Борисовичу и государыне царевне Ксении Борисовне».

И дальше говорилось об обязательстве подданных:

«И к вору, который называется князем Дмитрием Углицким, не приставать, с ним и его советниками не ссылаться ни на какое лихо, не изменять, не отъезжать, лиха никакого не сделать, государства не подыскивать, не по своей мере ничего не искать, и того вора, что называется царевичем Дмитрием Углицким, на Московском государстве видеть не хотеть».

Но присяга не помогла. Положение молодого царя было очень шатким. Так случилось, что к началу 1605 года наиболее значительные, имеющие вес деятели из Годуновых: Дмитрий Иванович, Григорий и Иван Васильевичи умерли. Молодые же Годуновы еще не имели авторитета ни у боярства, ни среди народа. Поддержать молодого царя было некому.

К тому же первые же его указы вызвали большое недовольство среди знати. Так, Федор Борисович назначил первым воеводой большого полка талантливого П.Ф. Басманова, на которого возлагал большие надежды. Но этим он вызвал негодование родовой знати, так как назначение было сделано вопреки закону местничества, в обход князя М.Ф. Кашина-Оболенского.

И хотя войско присягнуло царю Федору Борисовичу, но вскоре и другие воеводы, помимо Кашина-Оболенского, отказались ему подчиняться. Так, воеводы Василий и Иван Васильевичи Голицыны, Михаил Салтыков начали агитировать войско переходить на сторону Лжедмитрия.

Уже в начале мая 1605 года основная часть царского войска перешла на сторону самозванца.

У Годуновых практически не осталось сторонников – их предали все, даже двоюродный брат Марии Григорьевны Богдан Бельский и любимец отца, «опытный полководец» Петр Басманов. В итоге сложнейшее переплетение дворцовых интриг, привело к тому, что ключевой защитник династии стал её могильщиком, решив исход противостояния под Кромами.

Первый удар был военным. Послы Гаврила Пушкин и Наум Плещеев вошли в Москву не одни, а с северо-востока, по ярославской дороге, которую заранее перекрыл отряд донских казаков атамана Карелы. Именно его вооружённые ратники «убедили» жителей подмосковного Красного Села присоединиться к шествию, прикрываясь толпой как живым щитом. Казаки разогнали дворянские патрули и стражу у городских ворот, обеспечив послам беспрепятственный проход на Красную площадь.

Второй удар был эмоциональным. Сразу после пламенной речи Пушкина, обличавшего Годуновых, казаки атаковали московские тюрьмы. На площадь хлынули сотни освобождённых узников — живые «жертвы» годуновского режима. Их «измученный вид», по словам очевидцев, подействовал подобно факелу, брошенному в пороховой погреб. Волнение превратилось в бунт, толпа ворвалась в Кремль, и царь Фёдор был низложен. «Народное восстание» оказалось хорошо спланированной и хладнокровно исполненной военной операцией.

Когда царская армия под Кромами перешла на сторону самозванца, бояре-заговорщики — Голицыны, Ляпуновы и другие — считали себя хозяевами положения. Они были уверены, что Лжедмитрий — лишь временная, управляемая фигура, необходимая для свержения Годуновых. Обладая многотысячной армией, они не спешили ехать на поклон к новому «царю».

Однако Лжедмитрий и его советники-иезуиты оказались куда проницательнее. Они прекрасно понимали, что дворяне, месяцами простоявшие в лагере, больше всего на свете хотят отдыха. Самозванец сделал гениальный ход: под предлогом милости он немедленно издал указ, распускавший по домам ратников из заокских городов — Рязани, Тулы, Алексина, Каширы и прочих. Именно эти отряды составляли главную военную опору бояр-заговорщиков.

Одним этим решением самозванец лишил своих новых, но крайне ненадёжных союзников их главной силы, предотвратив возможный заговор против самого себя. Этот шаг наглядно продемонстрировал, что Лжедмитрий не собирается быть марионеткой в руках московских бояр. Он показал, кто на самом деле является хозяином положения, и переиграл мятежную аристократию ещё до того, как она успела осознать произошедшее.

СМУТА КАК СЛЕДСТВИЕ НАЧАЛА СЛОМА СВЯТОРУССКОГО ЦИВИЛИЗАЦИОННОГО КОДА (4-я часть)

КОНЕЦ ДИНАСТИИ ГОДУНОВЫХ

1 июня 1605 года в Москве вспыхнул бунт. Молодой царь, его мать, сестра Ксения и их приближенные были арестованы. Через несколько дней к стенам Москвы подошел самозванец и остановился лагерем. Он потребовал, чтобы царь Федор был ликвидирован, только при таком условии он согласен вступить в Москву.

10 июня в дом Годуновых в сопровождении стрельцов явились князь Василий Голицын с князем Масальским, дьяками Молчановым и Шерефединовым.

По приказу Голицына Федор Годунов и его мать Мария Григорьевна были убиты.

Народу объявили, что Фёдор Годунов и его мать отравились сами, и выставили их тела на всеобщее обозрение – чтобы ни у кого не оставалось сомнений, что они спаслись. Но на их телах были видны следы насильственной смерти. Как писал один из очевидцев:«…и следы от верёвки, которой они были задушены, я видел собственными глазами вместе со многими тысячами людей».

Федору Борисовичу Годунову было 16 лет и царствовал он всего полтора месяца. Так погибла первая «выборная» царская династия Годуновых.

Дочери Бориса Годунова Ксении оставили жизнь. Но ее участь была печальн

БОЖИЙ ЗАКОН НРАВСТВЕННОГО ВОЗДАЯНИЯ НЕОТВРАТИМ
ДОНСКИЕ КАЗАКИ И ЛЖЕДМИТРИИ

С самого начала продвижения войска Лжедмитрия I в его составе находились Донские, Днепровские и Яицкие казаки. А после того, как царские войска нанесли самозванцу сокрушительное поражение, небольшой отряд донских казаков числом в 1,5 – 2 тысячи человек атамана Андрея Корелы занял город Кромы. Шесть недель тридцатитысячная царская армия осаждала Кромы, но казаки выдержали осаду. Тем временем в Путивле Лжедмитрий I восстановил свои силы, царская же армия, разлагалась и слабела. Умелые и успешные действия донских казаков во главе с Андреем Корелой способствовали общему успеху самозванца.

Ранней весной 1606 года на Тереке началось движение казаков, выдвинувших из своей среды собственного «царевича» - Петра. Им был «молодой» (неполноправный) казак Илья (Илейка) Иванов сын Коровин (Горчаков) по прозвищу Муромец – выходец из города Мурома. Дело обстояло так, зимой 1605-1606 годов вольные казаки на Тереке съехались на общевойсковой круг, где выработали план дальнейших действий. На кругу выдвинулась группа из 300 казаков во главе с атаманом Федором Бодыриным, которые подняли голос против «лихих бояр», требуя выплаты царского жалованья. Как рассказал на допросе сам Лжепетр терцы роптали на задержку жалованья и голод, говоря: «Государь де (Лжедмитрий I) нас хотел пожаловати, да лихи де бояре: переводят де жалованье бояря, да не дадут жалованья…». Казаки порешили идти к Москве за государевой милостью.Движение терских казаков приобрело самозванческую окраску.

В Смуту бытовала легенда о царевиче Петре, сыне царя Федора Ивановича которого царица Ирина Годунова, опасаясь якобы своего брата, подменила девочкой и отдала в надежные руки. Именно этой легендой и воспользовались казаки на Тереке. Царевича Терские казаки выбирали на кругу. Появилось две кандидатуры: сын астраханского стрельца Митька и «молодой казак» Илейка. Выбор пал на Илейку Муромца, он и стал царевичем Петром Федоровичем.Весной 1606 года казаки под предводительством Лжепетра на стругах вышли из Терека в Каспий на остров Чечень, куда «съехались все казаки из юртов». На сторону самозванца перешла значительная часть терскогребенского казачества. Повстанцы продвигались «вверх по Волге», где к ним примыкали донские и волжские казаки, а также «беглые сходцы» из разных уголков России. Вскоре под знаменами «царевича» собралось до 4 тысяч человек, основную часть которых составили казаки – терские, волжские, донские и яицкие. Самозванец двинулся к Москве на помощь Лжедмитрию I, призвавшего казаков к себе. Но когда казаки узнали об убийстве в Москве самозванца 17 мая 1606 года они с Волги повернули на Дон. На обратном пути войско Лжепетра грабило купеческие караваны и разоряло небольшие крепости.

НАЧАЛО ОТРЕЗВЛЕНИЯ КАЗАКОВ

Вторжение в Россию Сигизмунда III летом 1609 года и начало польской осады Смоленска привело к расколу единства тушинцев, а успехи царского воеводы Михаила Скопина-Шуйского и неудачная осада Троице-Сергиева монастыря войсками Лжедмитрия II ухудшили их положение. Рост противоречий в тушинском лагере привел к бегству самозванца в Калугу 29 декабря 1069 года. Одновременно раскололось и единство монолитных прежде рядов казачества. Так, вместе с атаманом Иваном Заруцким часть казаков ушла под Смоленск к польскому королю, некоторые – с Лжедмитрием в Калугу, а кое-кто вернулся по домам.Новый раскол в казачьей среде начался после того, как Иван Заруцкий вместе с атаманами из его окружения принял участие в переговорах с польской стороной по поводу приглашения на русский престол сына Сигизмунда III – королевича Владислава.

Многие казаки не согласились с идеей передачи русского престола польскому королевичу-католику и включились в борьбу с польскими войсками, развернувшуюся в России.Борьба с польскими интервентами, занявшими в сентябре 1610 года Москву, приводила казаков в Калугу, к Лжедмитрию II. Его лагерь будоражили внутренние противоречия, следствием которых явилось убийство самозванца татарскими мурзами 11 декабря 1610 года.

Казаки, посчитавшие его своим царем, истребили в Калуге всех татар. Вскоре после этого у Марины Мнишек родился сын от Лжедмитрия II Иван, которого казаки признали царевичем и стали бороться за возведение его на престол. Во главе их встал атаман Иван Заруцкий.

И тут общенародную борьбу за освобождение столицы попытались в 1611 году возглавить рязанские дворяне во главе с Прокопием Ляпуновым. Под его руководством стало создаваться ополчение, в котором приняли участие и донские казаки.

Их атаман Иван Заруцкий возглавил ополчение вместе с Прокопием Ляпуновым и князем Дмитрием Трубецким.
В марте 1611 года ополчение попыталось освободить Москву, но сил для этого не хватило, а столица к тому же была сожжена. После неудачи в Москве ополчение распалось из-за противоречий между дворянством и казачеством. Дворянское руководство ополчением поспешило прежде всего обеспечить интересы помещиков, что и нашло отражение в приговоре 30 июня 1611 года. В нем полностью отстранялись от власти на местах казацкие атаманы и эта власть отдавалась в руки дворян. Возник конфликт между казаками и дворянами, в ходе которого дворяне утопили 28 казаков, а казаки убили 22 июня 1611 года Прокопия Ляпунова.

Так же не складывались поначалу отношения у казаков из подмосковных таборов с народным ополчением Кузьмы Минина и князя Дмитрия Пожарского. Но руководство Ополчения настойчиво привлекало казаков на свою сторону, и с конца весны 1612 года отдельные казачьи отряды стали присоединяться к Ополчению. Однако это вызвало новый раскол в казачестве. Причины крылись не только в боязни потерять степень свободы, но и в личных амбициях. Чувствуя, как крепнут позиции Ополчения и как теряет авторитет правительство “казацких таборов” под Москвой, Иван Заруцкий повел тайные переговоры с польским гетманом Ходкевичем.

Однако большинство казаков проявило духовную трезвость и не одобрило переговоров. Тогда 12 июля 1612 года Иван Заруцкий с частью казаков бежал из-под Москвы на юг. Оставшиеся продолжали участвовать в борьбе с польскими войсками, хотя между Ополчением и казаками оставался определённый осадок недоверия. Такое взаимное недоверие сказалось негативно во время сражения с войсками гетмана Ходкевича под Москвой 22-24 августа 1612 года, а именно, в момент, когда 24 августа поляки усилили натиск, казаки ушли в свои таборы.

И лишь после того, как к ним был послан келарь Троице-Сергиева монастыря А. Палицын, пообещавший заплатить из богатой монастырской казны, казаки вернулись и приняли участие в атаке, возглавленной самим Кузьмой Мининым. Это позволило отбить войска Ходкевича. Затем 22-26 октября казаки участвовали вместе с Ополчением в боях за Кремль.Так что именно активное участие казаков в борьбе за Москву в 1612 году и предопределило их значительную роль на Земском соборе 1613 года, когда шли выборы царя. Голос донцов в пользу Михаила Романова имел очень важное значение в избрании его на престол.
Более того, после восстановления монархии обязательства государя-сюзерена в отношении служилого войска Донского были зафиксированы специальными грамотами 1615 и 1618 годов.

ЗАВЕРШЕНИЕ ИСТОРИЧЕСКОГО ЦИКЛА
СМУТА КАК СЛЕДСТВИЕ НАЧАЛА СЛОМА СВЯТОРУССКОГО ЦИВИЛИЗАЦИОННОГО КОДА (5-я часть)

ПАТРИАРХ ГЕРМОГЕН КАК НРАВСТВЕННЫЙ ОБЪЕДИНИТЕЛЬ МОСКОВСКОЙ И КАЗАЧЬЕЙ РУСИ

Патриарх Московский и всея Руси Гермоген, в миру Ермолай. Родом он был из донских казаков. Время патриаршества Ермогена (1606-1612 гг.) приходится на период Смутного времени. 
У страны в те годы не стало ни государственной власти, ни боеспособной армии. Были разрушены все структуры управления, все сословные и хозяйственные связи. Бояре и дворяне, купцы и посадские, крестьяне и холопы, ратные люди и казаки - все были вовлечены в бесконечную войну за сословные, корпоративные и просто шкурные интересы. Все выступали под знаменем «своего» царя против «ненастоящего», меняя себе «царей» в зависимости от конъюнктуры. Выбор был богатый. Против Василия Шуйского, поставленного боярами на царство после убийства агента Ватикана Лжедимитрия, выступил Лжедимитрий II, получивший прозвище «Тушинский вор». Было множество мелких самозванцев: «царевич Август», «царевич Федька», «царевич Лаврентий», «царевичи»: Семен, Василий, Клементий, Брошка и Мартынка. Всюду по стране слонялись вооруженные банды, терроризируя население.
Лжецарь уже был тайно принят в латинство папским нунцием, повенчан с Мариной по латинскому чину и дал клятвенное обещание привести русский народ в унию. По его указанию на патриарший престол был возведен архиепископ Игнатий, грек, учившийся в Риме.
Легко нашедший с самозванцем общий язык, этот лжепатриарх стал соучастником великого обмана, имевшего целью обойти требование русских архиереев о перекрещивании католички Марины.
Народ голодал.

В 1605 году, после триумфального въезда Лжедимитрия в Москву, началась героическая защита святителем Ермогеном Православного Царства. К тому времени он был правящим архиереем Казанской епархии, с 1598 года - митрополитом.
Воцарившись в Москве, Лжедимитрий Один учредил на западный манер Сенат и, когда там решался вопрос о женитьбе «спасенного царевича» на дочери его польского благодетеля Марине Мнишек, митрополит Ермоген резко выступил против брака русского царя с католичкой.
Святитель Ермоген обратился к Лжедимитрию: «Не подобает христианскому царю брать некрещеную и вводить во святую церковь и строить римские костелы. Не делай так, царь, потому что никто из прежних царей так не делал, а ты хочешь сделать».

Лжедимитрий подверг Ермогена опале. Святитель был сослан в Казань. Было приказано лишить его сана и заключить в монастырь, но исполнению этого помешала гибель самозванца.
Население Москвы явно ощутило мерзкий дух католичества и иноземной оккупации.
Пользуясь всеобщим антипольским настроением, 14 мая 1606 года группа бояр, возглавляемых князем Василием Ивановичем Шуйским, подняла восстание, уничтожившее самозванца.
Василий Шуйский стал царем. Епископы лишили святительского сана ставленника и пособника самозванца патриарха Игнатия. Собор поставил на патриаршую кафедру митрополита Ермогена. Есть сведения, что на кандидатуру Ермогена указал отказавшийся вернуться на патриаршество по слепоте и старости первый патриарх Иов. Началось доблестное служение Ермогена-Патриарха, в котором он все свои силы отдал спасению Церкви и Отечества. 
Святейший Патриарх приказал по всем храмам анафематствовать самозванца Гришку Отрепьева. Но изгнать дух самозванства долго не удавалось. Призрак мнимо спасенного царевича продолжал будоражить страну, поднимал людей на бунт, собирал в воровские шайки. С трудом подавив восстание под предводительством Болотникова (Патриарх предал его церковному проклятию), московское правительство столкнулось с еще более страшной угрозой. Объявившийся на южных рубежах Лжедимитрий II с помощью поляков собрал под свои знамена огромное разношерстное войско. Страна была расколота. Самозванец осадил столицу, расположившись лагерем в подмосковном селе Тушине. В самой Москве сторонники самозванца предприняли попытку низложить царя Василия. Толпа мятежников требовала от Патриарха признать его избрание незаконным.
Твердость, с которой Святейший Патриарх выступил в защиту Шуйского, позволила тому удержаться на престоле. Но ненадолго. Невзирая на протесты Патриарха, бояре впустили в Москву войско коронного гетмана Жолкевского. Король Сигизмунд требовал сдачи Смоленска и давал понять, что рассчитывает царствовать в Москве сам и без каких-либо условий. Бояре составили грамоту к московскому посольству под Смоленск, в которой российская сторона соглашалась во всем положиться на королевскую волю. На следующий же день Патриарх в церковной проповеди обратился к народу с призывом стоять за православную веру. После этого к нему была приставлена стража. Патриарх заявил о себе как об открытом противнике поляков. А в глазах русских людей, оказавшихся перед лицом иноземного ига, Святейший Владыка стал последней надеждой. Стихийное движение за независимость, уже давно начавшееся в городах, стало принимать организованные формы.

Вот смотрите, как Пётр Алексеевич, оказывается, актуален bastyon.com/index?v=ca76b64e5f565ceed370...AkyC24MrsBeQ2uaVex2H

Ребят, вот смотрите как работает Матрица. Помещал же я материал о Петре в Бастионе. Сунулся дать на него ссылку этой даме, ба-а-а! а материал-то ИСЧЕЗ. Ну не обращаться же к Даниле Сачкову с жалобой. А ведь я этот файл у себя стёр. Слава Богу и Ульи здесь сохранился. Скопировал, придётся снова помещать.
Поместил. Теперь можно возвращаться к первоначальному намерению. И снова затор. Дедуктивный метод сработал с новым пониманием Золотой Орды, как некоего кокона для Святой Руси. Теперь, всматриваясь в историю первого крещения Руси, довлодимирского, становится понятным, что надо начинать не с Ладоги а с Крыма, Таврии. А это значит, придётся сдвигать реперную временную точку к пятому веку. Почему? Да потому что Киев оказался тоже в коконе степняков. Но Хазария иудаистская не ссразу кстати ставшая таковой имела своим предшественником империю гунноболгар Гуннигардию или Великую Болгарию. Именно в Таврии "чёрные болгары" гунны и начали контактировать с русами, об этом пишет подробно Иловайский. Именно они помогли избавиться русским язычникам от власти вестготского вождя Германариха. Конкретно, вождь Велемир, вполне славянское имя у болгарина. Аттила включил русов в свою Гуннигардию, которую описал византиец Приск как вполне славянску. Столица Куе вполне идентифицируется с Киевом. Так что это земля Магога. Ё моё, опять надо назад откатывать.Но ясно, надо начинать с Таматархи, Тмутаракани, поскольку именно оттуда направлялся апостол Андрей задавая импульс крещения язычников славян, да и греков и болгар.

Вот те на, читайте в контакте мой стих vk.com/wall-183539245_1500

Сунулся искать материал по Оповеди и нашёл себя самого. Решил поместить поборку, которую я отметил ещё в 21-м году и даже коммент сделал. Тема и сейчас для меня актуальная.

РУССКАЯ ВЕРСИЯ ВСЕЛЕНСКОГО ПРАВОСЛАВИЯ.

 О походе апостола Андрея на Валаам рассказывают многочисленные письменные источники. Самый подробный из них — манускрипт "Оповедь", хранящийся в библиотеке Валаамского монастыря. В этом документе говорится:

"Св. Андрей от Иерусалима прошел Голядь, Косог, Родень, Скеф, Скиф и Словен смежными лугами, достиг Смоленска и Славянска Великого и, Ладогу оставя, в ладью сев, в Бурное вращающееся озеро на Валаам пошел, крестя повсюду, он поставлял по всем местам кресты каменные".
Об этом же сообщается и во "Вселетнике" митрополита Иллариона, датируемом 1051 годом. Кроме того, в Хлебниковском летописце и рукописи стольника Мусина–Пушкина рассказывается о путешествии Андрея Первозванного на Святой остров мертвых в Белое море и о его дружбе с волховскими князьями. И заметьте - по этим описаниям апостол ходил по достаточно обжитому и развитому краю.
О походе Апостола Андрея на Валаам, сохранилось много письменных источников. Но самый подробный из них это манускрипт «Оповедь», хранящийся в библиотеке монастыря. В этом документе говорится:
"Св. Андрей от Иерусалима прошел Голядь, Косог, Родень, Скеф, Скиф и Словен смежных лугами, достиг Смоленска и Славянска Великого, и Ладогу оставя, в ладью сев, в Бурное вращающееся озеро на Валаам пошел, КРЕСТЯ ПОВСЮДУ он поставлял по всем местам кресты каменные."
Об этом же сообщается и во «Вселетнике», датируемого 1051 годом. Кроме того, в двух знаменитых рукописях: Хлебниковском летописце и рукописи стольника Мусина-Пушкина рассказывается о пути Андрея Первозванного Соловецким путем на Святой остров мертвых в Белое море и его дружбе с волховскими князьями Переем-Тучей и Мунгой. Так что апостол ходил по достаточно населенному, обжитому и развитому краю.
Первыми учениками святого апостола Андрея были русские святые мученики Инна, Пинна и Римма (I век). Последующее тысячелетие в истории Руси называют Двоеверием.

 историки не уделяют должного внимания значению Великоскифской Церкви, епископы которой участвовали в соборных заседаниях Вселенских Соборов! Пе́рвый Нике́йский собо́р — собор Церкви, созванный императором Константином I; состоялся в июне 325 года в городе Никее (ныне Изник, Турция); продолжался больше двух месяцев и стал первым Вселенским собором в истории христианства. Скифский (русский) епископ Феофил Готский — участник Никейского собора в 325 году.

Евсевий Иероним Стадонский (340–420) с восторгом писал: «Холода Скифии пылают жаром веры, а скифское светловолосое войско готово возить с собой палатки церквей».
В 369 году, когда св. Никет, епископ даков, обращал в христианство готов и гуннов, то большая часть мосхов уже была принявшей христианство. На Третьем Соборе (431 год) стоит подпись епископа Тимофея Томитанского из Скифии. На Четвертом Соборе (451 год) значится подпись епископа Александра области Томеон епархии Скифии. Более того, ревность скифских монахов за чистоту Православия была настолько известна в те времена, что их при жизни почитали за исповедников!
На IV Вселенском Соборе (451 г.) решался вопрос о предоставлении Херсонесской (Скифской) Церкви автокефального управления! Память этого события в РПЦ совершается 18 мая.
Краткий вероисповедный символ: «Единородный Сыне и Слове Божий бессмертен Сый…», написанный этими монахами, был ими преподнесён в дар византийскому императору Юстиниану Великому (483–565).
В четырёхтомном издании деяний Святых Вселенских Соборов в списках епископов, участвовавших в соборных заседаниях Семи Вселенских Соборов, указаны присутствующие епископы не только Малой, но и ВЕЛИКОЙ СКИФИИ-РУСИ, а в списке участников VII Собора - ЕПИСКОП ПОРУССКИЙ! Это было в 787 г – за 200 лет до официального крещения не народа, уже давно крещеного, а Руси, как нового государства! В XII веке в этой епархии царствовал царь-священник Иван. На Западе его называли пресвитером Иоанном, получали от него письма и посылали к нему экспедиции. Марко Поло писал, что царь Иван погиб в битве с Чингисханом в 1204 году.
О том, что еще в древности славяне и русы приняли крещение, свидетельствует иранский писатель Ибн ал-Фатих ал-Хамазани в «Книге стран» («Китаб ал-Булдан», 903 г.): «У славян – кресты, но хвала Аллаху за ислам».
В 966 г. в Киеве было начато строительство огромного главного храма Руси — каменного собора Святой Богородицы. На содержание храма князь дал десятую часть своих доходов, поэтому эта церковь стала называться Десятинной.
А вот договор, заключенный Игорем в 945 году:
«А кто с русской стороны замыслит разрушить эту любовь, то пусть те из них, которые приняли крещение, получат возмездие от Бога вседержителя, осуждение на погибель в загробной жизни, а те из них, которые не крещены, да не имеют помощи ни от Бога, ни от Перуна, да не защитятся они собственными щитами, и да погибнут они от мечей своих, от стрел и от иного своего оружия, и да будут рабами во всю свою загробную жизнь».
За исполнением клятвы русами должны следить Бог и Перун. Указанный на первом месте Бог был христианским Богом, «вседержителем». В те давние времена среди скифов, готов и сарматов христианство получило широкое распространение. Важным фактором является подтверждение этих данных археологическими находками – в частности, указывающим на существование значительного процента христиан среди племен Черняховской археологической культуры II–V вв. (анты).
Более того, стоит отметить, что наши прародители исповедовали настоящее, основанное на Библии и не искаженное человеческими преданиями, христианство И после всего этого в 988 году – опять что ли крещение Руси? Да ещё огнем и мечом? Смешно. Крещение — это выбор пути. Вместе с православием князь Владимир выбрал для народа настоящую свободу, самостоятельность, и в этом состоит главный вектор развития Руси. Князь не случайно отверг западную линию христианства, поскольку очевидно было стремление подчинить Русь давлению Рима. Поэтому выбор православия в действительности был политическим.
Это было решение независимого властителя и свободного народа. Это был выбор, который решительно отделил Россию от Запада. Православие изменило и внешние границы Руси. После принятия христианства Русь начинает восприниматься как центр богоспасаемой земли. И ее границы стали постепенно расширяться. Эти, казалось бы, очевидные истины должны были бы быть достоянием каждого русского человека. Почему же нам внушали - притом на протяжении столетий - что наши предки бегали голяком, ели друг друга и молились пням?

dzen.ru/a/YFi7yHWfHmNT5PGO .
там очень интересные комменты есть.

А вот это вообще отвечает как раз по статье Ильи по Русской версии народного православия.

ЧТО РАССКАЗЫВАЛ ЯЗЫЧНИКАМ острова ВАЛААМ АПОСТОЛ АНДРЕЙ, ЗНАТОК ПРОРОКА ВАЛААМА
В прошлой публикации мы говорили о языческом, но, странным образом, истинно Божием пророке Валааме - олицетворении русского дохристианского язычества. Мы говорили об этническом родстве апостола Андрея (скифа, ефремлянина) и славян, а еще ранее говорили о том, что Иисус Христос набирал Своих двенадцать учеников строго в "Галилее языческой", где была представлена мозаика из осколков разбившихся и потерянных (до поры) одиннадцати колен Израилевых.
И послал Он их после Своей смерти и воскресения к тем народам, которые произошли от соответствующих племен, чьими представителями 12 апостолов и являлись - вполне буквально, этнически. На Пятидесятницу (спустя 50 дней после распятия) Дух Святой сошел на учеников и одарил их даром языков - притом языков конкретных, человеческих, распределенных ученикам в соответствии с их миссионерскими нуждами и этническим происхождением.
Это все, естественно, облегчало их задачу проповеди Иисуса Христа среди язычников. Апостол Андрей, к примеру, должен был выглядеть, и говорить, и держать себя - как ефремлянин, как варяг - то есть русич. Так было предусмотрено Богом. Но всего этого было недостаточно, и даже чистой славянской речью Андрея невозможно объяснить тот почти невероятный успех, который он имел у славянских племен. Вы только послушайте одну из летописей:
“Андрей от Иерусалима прошед Голяд, Косог, Роден, Скеф, Скиф и Словен, смежных лугами, достиг Смоленска и ополчений Скоф и Славянска Великого и, Ладогу оставя, в лодью сев, в бурное Вращающееся Озеро на Валаам пошел, крестя повсюду, и поставлял по всем местам кресты каменные. Ученики же его Сила, Фирс, Елисей, Лукослав, Иосиф, Косма повсюду сделали ограды и все посадники доезжали до Словенска и Смоленска, и многие жрецы окрестились”. Оповедь, древнерусская рукопись
Так в чем же была основная причина его успеха? Ведь даже жрецы с радостью и нетерпением крестились от Андрея ничтоже сумняшеся, а затем призывали к этому и весь народ. Фантастика? Сказки? Никак нет! Язычника севера и востока его ждали: святой апостол Андрей принес им не чужую веру, а благую весть об исполнении тех обетований, на которые и указывало все славянское язычество - обетование Спасителя.
Еще раз, я не спешу тут вываливать на вас все те источники, которые, может, и стоило бы вывалить, и с которыми, скорее всего, буду знакомить глубоко интересующихся читателей на моей интернет страничке. Здесь я лишь представляю целостную общую картину, и пытаюсь как-то консолидировать казалось бы безнадежно раздробленных людей доброй русской воли.
В прошлый раз мы говорили об одном из таких языческих жрецов, пророков - пророке Валааме - и о том, какую оценку дает Слово Божие этому явлению. Дошли мы до того места, где ослице было что сказать пророку, а ему - нечего ей ответить, кроме грубой ругани. И решили мы с вами, друзья, не ругаться и не ссориться на ровном месте. Ведь, вот, читает меня один патриот, и пишет мне примерно: "ты- осел, руские должны с одной "с" писаться, катись туда-то...", пишет второй патриот: "ты- осел, русские только православные, катись туда-то...", пишет третий: "ты- осел, русским 7 миллионов лет, нам не нужны еврейские сказки, катись туда-то..." Да если бы еще так: ведь на ровном месте найдут из-за чего перессориться, из-за чего подраться. Ну и пусть я - осел. Но даже осла иногда бывает полезно послушать - даже пророку.Так вот, библейский Валаам олицетворяет собой, если хотите, славянскую дохристианскую религию. Да и путь апостола Андрея лежал прямо в средоточие мистической жизни нашей земли тех времен — на остров Валаам, остров жрецов, пустынников. Апостол говорил ведарям, стоя посреди острова и посреди круга из огромных камней, воздвигнутого тысячелетия назад:
Исполнились пророчества веры ВАШЕЙ!
У Валаамского кромлеха апостол Андрей выступал, как апостол Павел у Афинского ареопага, и с похожей вестью. Многие века потом совершали паломничества к этому камню не только монахи руссы, но и друиды кельты. Каменный круг цел и до сего времени. В центре его установлен поклонный крест.
— Родился, – благовествовал Андрей, – как это ваши ведающие уже знают, Сын Человеческий. Трое же от вас пришли с Севера через Восток и поклонились Ему.
Имя на земле носил Исус. Оно было написано и на кресте Его, который Он воскресением превозмог, то есть на древе смертном, а посвященные Севера предрекали: родится Езус и победит Древо."
Почему эта новость была ожидаемой? Давайте посмотрим в источник самый для всех авторитетный - в Библию. Что же было открыто тогда Валааму, что уже никогда не будет забыто в языческой традиции, связанной с Валаамом? Что он оставил своим ученикам, чем осчастливил свою традицию этот человек?
Трижды Валааму пришлось, помимо своей воли и желания, благословлять народ Израильский. Это, конечно, совсем не то, чего хотелось нанявшим его. И его длинные, обильные благословения на Израиль - это совсем не то, что хотя как-то импонировало бы современному язычеству, да и не только. Кто-то бросит тут читать, поспешит написать какую-нибудь гадость. Я понимаю. Такой же была и реакция царя моавитского Валака, нанявшего Валаама. Но выслушайте хотя бы последние, заключительные слова того благословения, которым язычник Валаам благословил Израиля. Задумайтесь над этими словами:
"Говорит Валаам, сын Веоров, говорит муж с открытым оком, говорит слышащий слова Божии, имеющий ведение от Всевышнего, который видит видения Всемогущего, падает, но открыты очи его. Вижу Его, но ныне еще нет; зрю Его, но не близко. Восходит звезда от Иакова, и восстает жезл от Израиля, и разит князей Моава и сокрушает всех сынов Сифовых." Числа 24:15-17
Кого это "Его" видел "муж с открытым оком"? Кого это он зрел, "но не близко"? Кто эта "звезда от Иакова"? Что этот "жезл от Израиля"? Это - одно из величайших пророчеств об Иисусе Христе. Отныне язычники севера и юга будут знать, что Спаситель Мира - да-да, они в такого верили (а вы?) родится от одного из колен Иакова. И они будут ждать Его, и мудрецы будут изыскивать пророчества о Нем, складывать их вместе и изучать. И когда придет время - они не пропустят.
Они придут, поднятые звездой от Иакова, Вифлиемской звездой, и ведомые ею в дальние края. Они придут и поклонятся Младенцу Иисусу. Чтобы затем вернуться в свои земли - на Север, на Восток - и сообщить всем, что Царь Мира рожден, что Спаситель дан нам! Тот, о Котором говорили праотцы, Тот, на Которого указывала им и самоя природа, и видения, и пророчества, и мудрость народная, и мудрость книжная. Спаситель! Царь царей! Царь мира!
И когда святой апостол Андрей пошел путем волхвов, путем на Восток и на Север, пошел к своим - его там ждали. А от него ждали новостей: как там Спаситель? Как там тот Младенец, что должен был вырасти в великого мужа? А апостол Андрей сказал им - все как было, все как есть:
"Но Исус попрал смертью смерть, воскрес, и говорил с нами, и вознесся на небо. И ныне грядет со славой во второй раз, как это вы предрекаете уже и самим именем Его: Туисто. Веруйте же во Второе Пришествие. Как Сам Он говорил: уверовавший во имя Мое – спасется."
Так и исполнились ожидания русского язычества: родился Иисус и победил древо! И дал спасение! И грядет вновь - как Царь царей!
Стремительным, как лесной пожар, было обращение славян язычников в христианство. Не было там огня и меча - кроме огня Духа и меча Слова. Все исполнилось во Христе! И как бы ни глубока и ни интересна была языческая традиция - она служила лишь тенью того, что Бог явил во Христе. Теперь ее можно изучать, эту традицию, как мы, христиане, изучаем, скажем - Ветхий Завет. Изучая его, мы видим, как он (через тучи и туман) указывает на Христа.
Итак, господа язычники и самые ну-очень правильные христиане: прежде чем продолжать дубасить друг друга и раздирать великий русский народ на части своим, извините, сектанством, советую прислушаться для начала к словам мудрой ослицы: "что я тебе сделала, что ты бьешь меня?" Числа 22:28

dzen.ru/a/X7vx2kubGzMd4rUf

Пришлось основательно отвлечься. Дело в том, что я уже-было "намылился" нырнуть в пятый век к вестготам в Таврию, к Германариху, как вдруг меня взяли за ушко и вернули к Грозненской теме. А именно, когда зашёл в Бастион, то перед моими глазами явился не титульный лист аккаунта а... двухгодичной давности фрагмент Ильи о "первохалтурщике" Иване Фёдорове. Как это произошло, не знаю, Иоанн Васильевич-поди в логи вмешался . Короче, там был один коммент с кусочком чьей-то научной работы. Я вбил в гугл и нашёл "Очерки" Ивана Евсеева, лингвиста нач.20-го века. Так что пришлось залезать в доказательную базу, в научный аппарат. Такая гадость. Но думаю, что не зря, поработал с языком, от соплей гуманистов избавился. Так что пора представить работу.

. ПЕРВАЯ МИРОВАЯ ИНФОРМАЦИОННО-ДУХОВНАЯ ВОЙНА 16-го века.
Борьба за русско-славянскую Библию.
 
БОРЬБА РУССКОГО СВЯЩЕННОГО ПИСАНИЯ ЭПОХИ ГРОЗНОГО ЦАРЯ ЗА СЛАВЯНСКИЙ МИР
ПРОТИВ ВИРУСНЫХ АГЕНТОВ КАТОЛИЧЕСКОЙ ГОМОСЕКСУАЛЬНОЙ ПРОГРАММЫ "филиокве" И ЗАПАДНОГО КОДА «БОГ ДЛЯ ГОСУДАРСТВА».
Откуда вообще взялось различие в богослужении между «московитами» и «греками»? Почему до этого не видели самого наглядного различия, крестного знамения, которое в Московии до 1653 года всегда и всеми (всегда и всеми!) сотворялось только двумя перстами, а в Византии, оказывается, якобы уже 1300 лет – исключительно щепотью? Почему только в середине XVII века обнаружилось, что русские богослужебные книги существенно расходятся с греческими оригиналами, а указанные в них обрядовые нормы – с византийскими? Что за «греческие оригиналы» шли для сличения с русскими? С каких позиций определяли, с чем надо сравнивать русские книги, и делали вывод об ошибочности последних?  
Почему, наконец, Иоанн Грозный так категорично выразил русскую позицию: «Греки нам не Евангелие. У нас не греческая, а русская вера»?  
Известно, что было проведено три диспута о достоинстве Русской Православной церкви сравнительно с греческим православием, – так почему же отказались от этого достоинства? Почему отказались от русской версии православия в пользу пресловутой «точности» священных книг, на которые бесконечно ссылались реформаторы, если в самих греческих книгах погрешностей и ошибок было куда больше, чем в русских? Более того, войдя в унию с католичеством в 1439 году, греки, по мнению русских, потеряли всякое моральное, догматическое и духовное право на первенство в православном мире.
О «Филиокве» принятом грекоиезуитами и отвергаемом русскими
 Действия по разрушению Святой Руси начались еще с разрушения Византии, со свержения славянской династии Меровингов франком Карлом. Меровинги были из «царей солнечных» и после их ликвидации сакральность царской власти получила противоположный знак - знак «чёрной аристократии» гвельфов. 
Все началось с «филиокве» каролингов, с догматического дополнения к Символу веры, которое вызывает недоумение у большинства православных - "подумаешь, пустячок какой-то, не все ли едино". Исхождение Св.Духа не только от Отца, но и от Сына переворачивает мироздание с ног на голову. Самостоятельность и равноправие женско-мужского потока уничтожается и такой мир становится с абсолютной мужеско-женской доминантой, причем женская часть приобретает земностремительный характер. Отсюда и ересь варлаамитов, подмена «эонического времени» линейным, подмена канонических иконописных образов, одобренных вселенскими соборами, «книгами каролингов» и т.п. Канонические образы, освященные Православием были специально искажены в книгах каролингов, отсюда и ренессансные перевертыши в виде юного Иосифа, всяких мадонн и т.п. Энергия джи становится воспеваемой и доминирует в Ватиканских фресках и идолах Микеланджело.
Резкий всплеск гомосексуальности и не только в католичестве становится понятным именно в связи с филиокве. И вот когда великая православная империя ромеев легла под папский Рим, греческий вариант Православия стал для Св. Руси не только неприемлем, но и прямо враждебен. Действия враговстали утонченнее. Здесь и подмена «формул времени» и двоеперстия на троеперстие. И везде прослеживается вклад ГРЕЧЕСКОГО ТРОЯНСКОГО КОНЯ в разрушение самобытно русского Православия, создавшего Святую Русь.Это и произошло в патриаршество Никона.
ЛАТИНО-ИЕЗУИТСКИЙ НАТИСК НА РУССКУЮ ВЕРСИЮ ПРАВОСЛАВИЯ
Первая информационная война началась с момента изобретения печатного станка и получила организационное оформление вокруг печатных центров в Вильно, Венеции, Львове, Москве и других . Разумеется, имелись и объективно насущные потребности в массовой печати для духовного в первую очередь просвещения.
При этом, Реформация в католическом мире не только не отменяла дранг нах Остен, она лишь усилила еретический натиск на Святую Русь Радонежского-Грозного, в центре которой была неискажённая латинской Вульгатой русско-славянская Библия.
 И с этой точки зрения книгопечатание не только могло удовлетворить элементарную нужду в понятном и неискаженном и многотиражном тексте, о чём и было открыто заявлено в Москве на Стоглавом Соборе 1551 г., для чего печатный станок признан был лучшим средством для предотвращения вольных или невольных искажений «центральных файлов» - Русско-славянской Библии. Вся история славянской Библии, от ее появления в IX в., при св. Кирилле и Мефодии, до конца ХV-го века, стоит в неразрывной связи с греко-каноническим текстом Библии.
Состав и объем славянской Библии с самого ее появления у славян был очерчен и определен совершенно твердо, хоть и по  примеру византийцев, наши предки пользовались Библией не в сплошном кодексе, а в виде отдельных разрозненных ее частей.
Но на страже канонического состава Библии стояло древнее церковное сознание, проявившееся и в деятельности свв. Кирилла и Мефодия и в более позднее время – в XII и XV вв. – в виде признания в Библии только канонических книг, с ясным выделением из их числа книг неканонических.
Здесь у славян мы видим твердое следование исконной восточной традиции в противовес западной традиции, существенной особенностью которой было расширение древнего канона позднейшими неканоническими книгами.
 В конце XV века произошёл сдвиг славянской Библии с греческого русла в сторону латинского и это сближение с латинством в области библейского текста был результатом вероисповедного натиска римской церкви.
Духовно-информационные атаки католичества на Русь известны еще с сер. XIII века, когда была сделана попытка основать в Пскове католическую епископию.
В 1439 году на флорентийском соборе, по мнению католиков, было положено  юридическое обоснование их домогательствам к подчинению восточного православия католической догме.
В 1526 году в Риме был переработан по католическому чину и издан греческий Евхологий. он возведен был в достоинство оригинала для венецианских греческих изданий Евхология в типографиях, по факту находившихся в руках католиков. 
ЦЕЛИ ЛАТИНИЗАЦИИ СЛАВЯНСКОЙ БИБЛИИ
Для проникновения в русско-православный цивилизационный «компьютер», в его долговременную память - в монастыри ( аналог «компьютерного «железа») необходимо было привести в соответствие языки этих программ, согласовать по иерархии «файлов» и по приоритетам. Отсюда и такой интерес у римской конгрегации «Пропаганда» к глаголице и кириллице.
Соответственно, у Московской Руси Радонежского-Грозного и монастырской братии были противоположные «антивирусные» задачи.
ПРАВОСЛАВНЫЙ РУССКИЙ МАТЕМАТИК ИВАН ПАНИН ОБ ИСКЛЮЧИТЕЛЬНОЙ ВАЖНОСТИ СОХРАНЕНИЯ КАНОНИЧЕСКОГО СОСТАВА БИБЛИИ.
Суть открытия Ивана Панина (1855-1942) заключается в том, что в исходном тексте Библии он обнаружил, что в каждом слове и в каждой букве непостижимым образом закодирована цифра 7, как закодирована она во всём нашем мироздании. Например: лунный месяц равен 28 дням (7;4), солнечный свет состоит из 7 цветов, музыкальная октава – из 7 полных тонов, период беременности женщины – 208 дней (7;40) и т.д. Иван Панин вначале учился в Германии, потом в США, в Гарвардском Университете, он строго математически доказал, что исходные библейские тексты продиктованы Господом, включая каждое слово, каждую букву и каждую чёрточку (йоту). Так что все домыслы об использовании посторонних мифов, легенд, преданий – от лукавого и его агентов. В самой Библии факт участия Творца подчёркивается более 2500 раз. В 1890 году Панин начал находить ЧИСЛОВЫЕ СИСТЕМЫ В БИБЛИИ, посвятив впоследствии большую часть своей жизни (40-50 лет) исследованию найденных им систем.Из теории вероятности строго математически следует, что обнаруженные в структуре оригинального библейского текста числовые особенности не могли возникнуть случайно (вероятность этого равна нулю), а являются результатом заранее спланированного и осуществлённого замысла. Библия писалась 1600 лет с перерывом перед Новым Заветом в 400 лет, отсюда следует, что это не мог сделать разум писавших её авторов, живших в разные эпохи и в разных странах, причём некоторые из них были необразованными.Открытые Иваном Паниным числовые закономерности присутствуют ТОЛЬКО в канонической Библии, состоящей из 66 книг – 39 книг Ветхого Завета и 27 книг Нового Завета. Причём, если добавить или изъять из неё не только одну книгу (как это сделали масореты), но даже одно слово или одну букву, или изменить порядок слов, то соответствующие связи и закономерности нарушатся. Открытые Иваном Паниным числовые закономерности не встречаются больше ни в каких других человеческих текстах, включая неканонические (назидательные, полезные) книги, добавляемые иногда в Библию, а также апокрифы. Если добавить или изъять из нее не только книгу, но даже одно слово или одну букву, или изменить порядок слов, то соответствующие закономерности и связи нарушатся.  Не случайно поэтому Иисус Христос говорит, что “ни одна йота или ни одна черта не прейдет из закона, пока не исполнится все” (Мф 5:18).
ЛАТИНСКАЯ "ВИРУСНАЯ" АТАКА
С латинской  Библией - Вульгатой - судьба сталкивает славянский перевод в конце XV века, а именно - в Геннадиевском библейском своде. В намерение новгородского редактора, очевидно, входило не только восполнение текстов до размера традиционной славянской Библии, в пределах 60-ти канонических книг,  но и более того – до размера римской традиции (восходящей еще к Карфагенскому собору). Появление в Геннадиевом своде Библии латинских «вирусов» некоторые объясняли предположением, что у составителей этого свода могло не быть греческих рукописей или переводчиков, знающих греческий язык а тут под руками оказалась латинская Вульгата, нашлись знатоки латинского языка – отсюда и явились восполнения из латинской Библии, но при этом, переводчик с латинской Вульгаты был почему-то не свой новгородец, а доминиканский иеромонах Вениамин, пришедший издалека, и, по каким-то причинам, новгородский владыка для мегаважного дела редактирования и упорядочения славянской Библии не смог пригласить ученого грека и достать греческую Библию. По каким? Увы, но в переводе библейских книг с 1490 г., принимает участие доминиканец Вениамин, «родом славянин, а верою латинянин».
И когда составитель Четьих-Миней, митрополит Макарий  «собирал святые книги, которые обретались в русской земле», в том числе и библейские книги: к геннадиевским переводам с латинского он отнесся очень отрицательно: он их не принял в свой свод. 
Новые книги в его глазах не были «святыми». Но струя «обновленчества», возникшее в Новгороде сближение славянской Библии с латинской после Геннадиевского свода 1499 года, продолжалась, хоть и менее заметно. Например, перевод с латинского толкований Псалтири Брунона  тоже принадлежит  Новгороду, перевод сделан новгородским переводчиком Дмитрием Герасимовым, по «понуждению» новгородского митрополита Макария в 1536 году. Так что недаром личный враг Грозного царя Антоний Поссевин советовал католикам приблизить славянские богослужебные книги и Евангелия к католическому типу.

ПЕРВАЯ МИРОВАЯ ИНФОРМАЦИОННО-ДУХОВНАЯ ВОЙНА 16-го века.
Борьба за русско-славянскую Библию. (часть вторая)

СКРЫТАЯ ПРОПОЛЬСКАЯ РЕФОРМАЦИЯ ЗАПАДНОЙ РУСИ

Лишенное прочной и правильной духовной защиты, оторванное от регулярного общения с устойчивыми монастырскими центрами Московской Руси, православие в польско-литовском государстве представляло в XV– XVI вв благодатную почву не только для засеивания плевелами католицизма, но и «просвещённого гуманизма», рационализма и реформаторства в стиле баптизма. В результате такого «посева» и возникли ереси жидовствующих, гусситство, лютеранство, кальвинизм, социнианство – и все это было принесено в Западную Русь в соответствующей упаковке отредактированного библейского перевода.

Поэтому именно с последней четверти XV в. и до последней четверти XVI в., – в период усиленного натиска на западно-русскую церковь рационально-католической пропаганды– появляется множество новых библейских переводов и переложений. Наиболее яркий расцвет полемической литературы относится к XVI–XVII вв. западно-русской жизни. Главной особенностью западно-русской жизни XV–XVI веков было столкновение Литовской Руси и Червоной (Галицко-Волынской) Руси в подавляющей массе населения православных с польско-католической агрессией.

В церковном и культурном отношении западные руссы по-прежнему продолжали оставаться в связи с московскою Русью: отсюда они получали епископов, богослужебные книги, духовную литературу. Но связи эти целенапрвленно размывали. Пролитовские князья пришли к мысли поставить у себя отдельного митрополита, как первый шаг к духовному расколу славяно-русского православного единства. В 1416 году литовский князь Витовт добился утверждения особой русско-литовской митрополии, и собором западно-русских епископов в сан митрополита для западной Руси возведен был Григорий Цамблак.

На почве этого отпадения западной Руси от Московской происходило сближение с католической Польшей. Династическое объединение Литвы с Польшей, посредством брака Ягайлы с Ядвигой в 1386 г., открывало путь на западную Русь польскому католичеству. Ряд последовавших за тем законодательных актов, как Городельский акт (1413 г.), грамота Владислава (1443 г.) и др., сделали это влияние все более и более сильным. Сеймы и магдебургское право обслуживал польский язык. После государственной Люблинской унии (1569 г.) литовское государство особенно гостеприимно открыло свои двери для прилива в него польской шляхты, а затем последовала церковная Брестская уния 1596 г., когда польскому папистскому контролю была предоставлена духовная жизнь русского народа. Попечение о сохранении веры перешло в руки светских магнатов и братств. Польское влияние со всех сторон произвело на русскую жизнь разрушающее воздействие, включая и традиционный язык православной церкви.

В окружном послании 1592 года православные так характеризовали свое положение: «Учение святых писаний зело оскуде, паче же словенского российского языка, и все человеци приложишася простому несъвершенному лядскому писанию, сего радивразличные ереси впадоша, но ведуще в богословии силы совершенного грамматического словенского языка». Такой же отзыв о церковном языке того времени дает послание Иоанна Вишенского: «Евангелия и Апостола в церкви на литургии простым языком не выворочайте; на литургии же для выразуменья людского попросту толкуйте и выкладайте. Книги церковные все и уставы словенским языком друкуйте: сказую бо вам тайну великую, яко диавол толикую зависть имает на словенский язык, же ледво жив от гнева: рад бы его до щеты погубил, и всю борбу свою на тое двигнул, да его обмерзити в огиду и ненависть приведет: и то некоторые наши на словенский язык хулят и не любят»

ВОЗНИКНОВЕНИЕ «МОВЫ» КАК АНТИРУССКОГО ДИАЛЕКТА

В таких условиях насильственной полонизации славянские библейские тексты могли сохраняться лишь только по традиции. Новые редакции текстов должны были вносить массу польских и латинских элементов.

Так искусственно создавался искусственно западно-русская мова - язык, возникший, в результате насильственного вытеснения славяно-русского новыми западно-русскими библейскими переводами и переложениями.

ПРЕДЫСТОРИЯ ВОПРОСА О НИКОНИАНСКИХ «СПРАВАХ» (исправлениях).

РЕДАКТОРЫ «ОТ ФОНАРЯ»

В Супрасльском монастыре, в сер. ХVII-го века жил-был архимандрит Сергий Кимбар. Его смутили непонятные для него еврейские и греческие слова, оставленные в Евангелии без перевода, такие как осанна, корвана, Кифа, Вар Иона. Он предположил, что эти слова славянские, только искаженные. По созвучию он и придумал себе близкие к этим словам русские замены и вставил их в свои напрестольные евангелия. Вместо евангельского, напр., чтения «блажен еси, Симоне, Вар-Иона» в исправленном Кимбаром тексте слышалось так: «блажен еси, Симоне, говори о них». Последния слова, по разумению Кимбара, обозначали повеление Иисуса Христа ап. Петру молиться за других апостолов. Все монахи были довольны и прославляли остроту ума своего архимандрита, только один монах, Арсений, не соглашался с пониманием архимандрита и даже убеждал его оставить в покое священные книги, особенно напрестольные. Но Кимбар не только не унимался, а посадил беспокойного монаха в заключение. Арсению удалось убежать из своего невольного затвора, и он донес о соблазнительных домыслах архимандрита патрону Супрасльского монастыря, брестскому старосте Александру Ходкевичу, а затем митрополиту Макарию.

Архимандрит был вызван на собор и там ему разъяснена была необоснованность его измышлений.

Для предотвращения подобных домыслов, и была осознана небходимость печатного станка , как средство унификации библейского текста и предотвращения отсебятин, уж не говоря о количествах экземпляров «со знаком качества». Что и было отмечено и Стоглавым собором и Иваном Федоровым в предисловии к его изданию Апостола 1564 года. Там он пишет, что Иван Грозный, взявши Казань, настроил там церквей и велел закупить для этих церквей книг на различных рынках.

Оказалось, весьма мало исправных книг: большая часть их была искажена невежественными переписчиками. Грозный, посоветовавшись с митрополитом Макарием, приказал построить печатню и завести печатание книг, чтобы навсегда обеспечить московское царство достаточным числом исправных богослужебных книг. Выбор библейских книг для печати (Евангелие, Апостол, Псалтирь, паремии из разных библейских книг в Триодях и Минеях), был предрешен задолго до работы печатного станка, самим составом церковного устава.

ВСЯ БЕДА ОТ САМИХ «СПРАВЩИКОВ»-РЕДАКТОРОВ

Степень исправности библейско-богослужебного текста в печатных изданиях XVI–XVII века стоит в зависимости от богословской культуры и благоговения вначале самих печатников, а впоследствии, при патриархах, и от справщиков, и от чтецов, или каких-либо спецредакторов издаваемых книг.

Идеал исправности богослужебных печатных книг – соответствие с господствующими церковно-уставными понятиями а, начиная с сер. XVII века, и согласие их с якобы каноническими греческими текстами. Язык старопечатных изданий совершенно одинаков: это церковно-славянский язык русского извода, прочно облюбованный и укоренившийся в Москве в XV–XVI вв., освященный знаменитой Острожской Библией и с течением времени введенный в рамки церковно-славянской грамматики.



УДАР ПО РУССКОЙ ВЕРСИИ ПРАВОСЛАВИЯ ЧЕРЕЗ ПЕЧАТНЫЙ СТАНОК И «СПРАВЩИКОВ»

Согласие в составе славянской Библии с Библией латинской не только идейно облегчило движение в России католических идей и католического строя устранением одной из существенных преград между вековыми вероисповедными и бытовыми разногласиями, но стало одним из могучих орудий к распространению идей католичества. Известно, что начиная с сер. XVII века, латинствующая струя разлилась широкой рекой в основных церковных источниках и духовной литературе, и это при том, что с 1499 г., в течение более 150-ти лет, почти только одна славянская Библия напоминала вдумчивому читателю об апостасийном пути греко-обновленческого славянского просвещения, который в церковно-канонической области усердно подготавливался флорентийским и тридентским соборами.

Таким образом, уже с этого времени римские редакторы-масореты предусмотрительно снабжали богослужебными изданиями и новогреков-униатов а через них и нас, русских, потому-то и наши справы (редакции) XVII в. основывались на этих якобы подлинных греческих изданиях.

СЛАВЯНО-РУССКАЯ БИБЛИЯ В БОРЬБЕ ЗА ЕДИНСТВО ПРАВОСЛАВНЫХ СЛАВЯН

Первое печатное издание Библии у всех народов с развитым или неразвитым культурным и литературным наследством, всегда оказывает доминирующее влияние на всю культурную жизнь, на развитие литературного языка и, в особенности, на религиозно-бытовой уклад.

До появления печатных книг, отдельные ветви православных славянских народов пользовались церковными книгами своего национального извода, т. е. сербского, болгарского, русского, но с появлением книгопечатания, очевидно было, что каждому отдельному народу, в особенности порабощенному и материально бедному, трудно будет изготавливать собственными силами все необходимые богослужебные церковные книги, но главным было то что для богослужений всего православного славянского мира необходим был единый, причём авторитетный для всех славян источник - Единая Славянская Библия. А это значит, надо было помимо материальных проблем, решить и проблемы лингвистики и смысловой нагрузки.

Начиная с флорентийского собора, центральное место в истории борьбы славянской Библии против латинизации следует отвести геннадиевской Библии 1499 года. В Новгороде в это время по благословению Архиепископа Геннадия производилась большая и богословская работа по составлению первого полного славянского библейского свода. Библия изначально была переведена на славянский язык не как целая и единообразная книга а скорее как собрание богослужебных чтений, основанное на порядке и цикле литургического года. Да и этот перевод охватывал не весь Библейский текст. Реальным духовным вдохновителем начатого переводного мероприятия был доминиканский монах по имени Вениамин. Согласно свидетельству летописца: «презвитер, паче же мних обители святаго Доминика, родом словенин, а верою латынянин». Этот доминиканский монах из Хорватии оказался в Новгороде не случайно как и то, что он привез с собой полный текст Библии. В Геннадиевском Библейском Своде чувствуется сильное влияние латинской Вульгаты.

В Архиепископском доме Геннадия вообще много переводят с латыни. К тому же времени относится переведенное с латыни "Слово кратко противу тех, иже в вещи священныя, подвижныя и неподвижныя, соборныя церкви вступаются" – слово в защиту церковных имуществ и полной независимости духовного чина, который имеет при том право действовать "помощию плечий мирских". Хорошо известно и многозначительное упоминание Геннадием о "спанском короле" Филиппе, который, как рассказывал цесарский посол, с помощью государственного преследования "свою очистил землю" от еретиков. Судя по языку перевода Вениамина, его можно было бы причислить к сербам, поскольку в словарном составе перевода бросается в глаза целый ряд слов или необычных для церковно-славянского и русского языков. Это слова сербские: ковач, крат, једнош т. д. В синтаксисе также проявляется сербская особенность – употребление формы дат.пад. без предлога при глаголах движения, на вопрос куда: возвратися дому ахавлю = everteret domum Achab (2Пар.XXII); обратней Иерусалиму reversus est Ierusalem (1Пар.XXI).

Но, при полном отсутствии полонизмов и чехизмов в языке перевода Вениамина, можно с уверенностью полагать, что этот славянин-католик был хорват- глаголит из приморской Хорватии, хорошо знакомый с церковно-славянским языком по своим богослужебным книгам и, как католик, владевший и латинским языком, к тому же он знал и греческий язык. Так что есть все основания говорить о невидимом сближении с латинством в окружении Геннадия. Занятая борьбой с жидовствуюшими, московская церковная иерархия просмотрела свою обязанность следить за чистотой источников своего вероучения. А ведь согласие в составе славянской Библии с Библией латинской не только идейно облегчило движение в России католических идей и католического строя устранением одной из существенных преград между вековыми вероисповедными и бытовыми разногласиями, но стало одним из могучих орудий к распространению идей католичества.

В одном ряду с «вирусной» новгородской деятельностью доминиканца Вениамина, стоит и деятельность хорватского миссионера в Московской Руси в XVII веке – Юрия Крижанича.

В своих сочинениях, где это было возможно, по тогдашним условиям, напр. в Толковании исторических пророчеств, Крижанич непременно выступал со своею излюбленной идеей о соединении церквей, т. е. о подчинении православной церкви папе.

Хорват Юрий Крижанич (1618–1683), сверстник и единомышленник тогдашних деятелей греколатинской унии – Рафаила Леваковича и Мефодия Терлецкого, с которыми Крижанич состоял в близких отношениях. Под видом панслависта, Крижанич пробрался к московскому двору, своими предложениями услуг старался расположить к себе московское правительство, и вообще всеми силами подготавливал почву для унии Москвы с Римом, о чем и сообщал в своих отчетах в конгрегацию пропаганды.

Характерны его предложения московскому правительству:

– поручить ему устройство школьного преподавания,

- исправление и печатание церковных книг в Венеции, а также

- издание славянской Библии, на смену вышедшего из продажи Острожского издания.



РЕФОРМАТСКИЙ ИНФОРМАЦИОННЫЙ "ВИРУС"

Как и везде, реформация начала с перевода на народный язык книг Св. Писания и прежде всего Нового Завета. Душою протестантского просвещения – в интересах главным образом словинского народа, был словенец Примус Трубер. О н пригласил к себе Истриянина Стефана Консула. Католический священник с протестантскими воззрениями, Стефан Консул вынужден был бежать в Германию, где он в 1552 году встретился с Трубером, некоторое время перебивался подле него уроками и, наконец, по уговору Трубера, посвятил себя переводу Св. Писания на хорватский язык глаголическим письмом. С частью этой работы в 1559 г. он отправился в Любляны, где познакомился с Антоном Далматином, занимавшимся подобной же работой. Свою работу, т. е. видимо перевод Нового Завета, они представили в том же году на суд знатоков, и с их одобрением Консул направился в Германию для издания перевода. В Урахи близ Тюбингена, основана была (в1560–1561 гг.), на средства барона Ганса Унгнада глоголическая печатня, и в ней труд Консула и Далматина в 1561 г. увидел свет.

Так как замыслы вдохновителей протестантского просвещения у славян охватывали не только хорватов, но и сербов и других славянских насельников Турции, которые пользовались кирилловским письмом, то одновременно с глаголической печатней была основана (в 1561 г.) кирилловская, тот же самый перевод был издан в кирилловском тексте. Над этим изданием трудился уже не один Консул. на помощь себе он вызвал (в 1561 г.) из Люблян своего соработника по переводу Антона Далматина, а вместе с ним и некоторых других помощников. Далматину принадлежит труд издания кирилловского текста. Сотрудниками его был Юрай Юричич и Цветов.

От своих переводов Трубер, Далматини Консул, вместе со своими покровителями и приверженцами – бароном Унгнадом и краинскою знатью, ожидали больших успехов протестантизма среди всех южных славян до Царьграда и даже до Руси. Недаром они одновременно издавали свои переводы глаголицею и кирилицею. Новый Завет 1561–1562 г., по их намерению, должен был служить «всимъ словенскога язика людемь, наипрьво Хрьватомь и Далматиномь, потом такаише Бошньаком, Безьяком, Србьломь и Булгаром».Большой труд по переводу Св. Писания предпринят был в первой половине XVII в. хорватским иезуитом (с острова Пага) Варфоломеем Кашичем. Он перевел на рагузанское наречие хорватского языка, по-видимому, всю Библию, Самое видное место в ряду идейных защитников народного библейского текста в XVIII веке принадлежит рагузанскому священнику Стефану Розе (Ружичу). Роза дал новый перевод служебника на народное рагузанское наречие (1747–1751). Кроме служебника, Роза оставил перевод всего Нового Завета и критическое рассмотрение переводов Бандулавича и Кашича, эти его труды хранятся не напечатанными в архиве Пропаганды.

Несомненно, что деятельность хорватских глаголитов по превозношению глаголического текста над кириллическим стояла в неразрывной связи с юниатными замыслами конгрегации Пропаганды на канонической территории православных славян. И это при том, что первоначальный глаголический библейский текст, относится к переводам св. славянских первоучителей. До XIII в. он сохранялся в богослужении, на далматинском побережье, под постоянными запретами и угрозами римской курии. С XIII века глаголическое богослужение и употребление глаголицы распространилось широко в областях Далмации, Истрии и Крайни.

Но с 1248 года, глаголическое богослужение постепенно латинизуется, приспособляется к форме латинских богослужебных чинов. Такие подновленные тексты дошли до типографского станка. Глаголические типографии действовали в Венеции (1483–1812), Сенье (1507–1508), Реке (Фиуме 1531), в Модруше 1525 г., Тюбингене (1561–1564) и в Риме (1621–1791).

Свои силы в книгопечатном медийном пространстве в борьбе за духовное лидерство, за умы и сердца славян испробовали не только латино-иезуитские центры катехизации, но и протестантские и местные национальные просветительские центры.

Были предложены свои изводы и в изданиях венецианских, сербский воевода Божидар Вукович горячо рекомендовал славянскому миру сербский извод; в Цетинье, Горажде, Руине, Грачанице, Милешеве, Белграде, Мркшиной церкви, Скадреи Трговище, где также были сербские печатни; в изданиях белградских (в Трансильвании), а также терговищских заявил о себе извод болгарский, в краковских изданиях Феоля (с 1491г.) выдвигался извод молдавский; и вот наконец, соперником этим местным вариантам церковно-славянского языка заявил себя как объединитель западно-русский язык в 1517–1525 гг., в изданиях Скорины. И всё же, в результате борьбы перевес оказался на стороне церковно-славянского извода русского типа.

После Тридентского собора судьба глаголических служебников и часословов кардинально меняется. Определение этого собора относительно исправления латинских богослужебных книг должно было распространиться и на глаголические богослужебные книги. В 1624 г. епископ сеньско-модрушский Ян Агалич вынес на созванном им соборе постановление о необходимости исправления глаголических часослова и служебника применительно к типу этих книг, установленному на основании определения Тридентского собора.

История этого исправления погружается в историю римской типографии конгрегации пропаганды, действовавшей в 1621–1791 годах, типографии печально известной конгрегации De propaganda fide. Подготовка к печатанию богослужебных глаголических книг, а равно их редакционное исправление поручено было папой Урбаном VIII Рафаилу Леваковичу, монаху ордена миноритов, хорвату родом, который в 1622 году был рекомендован Риму настоятелем ордена францисканцев, ученым Главиничем, как знаток латинского, итальянского и хорватского языков.

За многочисленные услуги Риму Левакович с течением времени возведен был в сан почетного архиепископа охридского в Сербии. Левакович с усердием принялся за дело исправления текстов. По приказанию папы, из разных славянских земель собраны были в Рим глоголические рукописи. В 1631 году усердием Леваковича издан был служебник (Missalе Romanum slavonico idiomate, Romae 1631). Конгрегация Пропаганды была в это время весьма заинтересована вопросом о вовлечении в унию русского народа и других славян. В Риме в особом коллегиуме для русских униатов, проживало в это время несколько русских обращенцев, между ними и Мефодий Терлецкий, епископ холмский. Эти униаты, в особенности Терлецкий, имели возможность убедить Рим, что настоящий славянский язык, на который переведены книги Мефодием, сохранился именно в русских церковно-богослужебных книгах. А поскольку «Пропаганда», по их незнанию славянского языка, была не в состоянии разобраться в вопросе, где искать самый чистый и наиболее пригодный для данного времени тип славянского языка, то отнеслась благосклонно к рекомендации Терлецкого, что отвечало тогдашнему настроению и замыслу самой конгрегации: она твердо держалась убеждения, что применение в глаголических книгах господствовавшего в славянстве церковно-славянского языка русского извода может быть с успехом использовано для привлечения православных славян к единению с Римом.



Левакович получил приказание исправить глаголические книги по русско-славянским текстам, при помощи Терлецкого. В 1648 году Левакович издал глаголический часослов (Вгеviarium Romanum slavonico idiomate, Romae), вот почему следы русского текста Острожской Библии в нем сказались весьма заметно. Кроме Терлецкого, в исправлении богослужебных книг принимали участие еще двое русских униатов – Иосафат Исаакович и Филипп Борович.

Издания Леваковича легли в основу последующих исправлений служебника и часослова. Перепечатки часослова 1688 г. и служебника 1706 года были произведены трудами аббата Яна Пастрича, из Спалато. Третья справа глаголических книг, была проведена в сер. XVIII в. и возглавил её зарский архиепископ Змаевич, «покровитель народного и письменного хорватского языка» а непосредственным же справщиком-редактором богослужебных текстов он избрал Матвея Карамана, священника сплетской епархии, впоследствии архиепископа зарского. С согласия конгрегации пропаганды, на средства архиеп. Змаевича Караман совершил путешествие по славянским землям; в 1732 г. он побывал в России, в качестве миссионера, в целях ознакомления с русским языком. После этого, в Риме он занялся исправлением глаголического служебника, который был издан в 1741 году.

В этом деле ему помогали русские униаты – Максимилиан Завадский, консультор литовской провинции, Цезарий Стебновский, архимандрит онуфриевский, Иннокентий Пегович, архимандрит минский и Сильвестр Рудницкий, впоследствии епископ луцкий.



ПРЕДВАРИТЕЛЬНЫЕ ВЫВОДЫ О "СПРАВАХ"

Вот почему запоздалый протест против исправления богослужебных книг при Никоне имело под собой ещё более ранние основания. Книги были редактированы и по киевским могилянским изданиям и по греческим печатным текстам, по которым весьма заметно прошлась рука католического «справщика»-масорета. И если московско-новгородские тексты ещё сохраняют верность греческой библейской основы,консервативное сохранение давней южно-славянской традиции в тексте и в языке, с сравнительно небольшим, ненамеренным привносом русских особенностей, то западно-русские тексты в этом отношении представляют полную противоположность: они пытаются вносить в Библию местный язык, причём искусственного построения.

Еще со времени Стоглавого Собора 1551 года московское правительство было озабочено задачей остановить порчу богослужебных книг. Решение собора по этому делу сводилось к приказанию протопопам и избранным священникам «дозирати священных книг, святых Евангелий, и Апостоли прочих святых книг, их же Соборная Церковь приемлет и которые обрящутся не правлены и описьливы, те все с добрых переводов исправливати соборне». Когда подобные меры ничему не помогли, тогда, в 1553 году Иоанн Грозный решился завести типографию. У печатного дела встали дьякон Николо-Гостунской церкви, в Кремле, Иван Федоров, Петр Мстисланцев (с 1550 г.) и датчанин Миссингейм.

История славянской Библии в московской Руси, в XVI веке, связана главным образом с деятельностью преподобного Максима Грека.

По словам самого Максима в его послании к царю Ивану Васильевичу, он призван был в Москву исключительно для перевода Толковой Псалтыри: «Ни во что же прочее потребен аз благоверному и пресловутому граду Москве, егоже получити желание мною грешником, получал уже сокровище разума спасительного и неистощаема, глаголю же соборное толкование 150 боговдохновенных псалмов».

В реальности, потребность в толкованиях и книжной учительности в Москве оказалась значительно шире, чем было заявлено Максиму, при его вызове, и ему пришлось дать здесь, в ряду других работ, целый ряд других толкований и библейских исправлений. Эти работы его были следующие.

1. Перевод с греческого толкования на Псалтирь. Сведения о происхождении, времени перевода, именах переводчиков и некоторых толкователях Псалтири даны Максимом Греком в предисловии к своей Толковой Псалтири.

Кроме этого, история перевода толковой Псалтири, значение ее и тех толкователей, из которых она составлена, дается самим Максимом Греком в послании его к великому князю Василию Ивановичу.

В послании, указывается, что московское правительство переводом Псалтири намеревалось достигнуть из высших политических соображений: возвысить достоинство нового свободного царства внесением в него духовного просвещения. Толковая Псалтирь рассматривалась как энциклопедия высшей мудрости, высших озарений и созерцаний.

2. Перевод с греческого толкования на книгу Деяний Апостольских.

3. Труд этот был предпринят Максимом Греком по просьбе митрополита Варлаама в лето 7027, т. е. в 1519 г. Ранее книга Деяний с толкованиями была переведена на церковно- славянский язык только в пределах первых 13 глав, 30 зачал. Варлаам просил Максима Грека докончить перевод Деяний и проверить имевшийся перевод. Максим сделал дополнительный перевод с того же свода отеческих изъяснений (Catena in Acta ss. Apostolorum, изд. Cramer҆a), с какого переведена была начальная часть Деяний. Местами пользовался он и толкованиями Феофилакта Болгарского. Ранее переведенные 13 глав с толкованиями Максим Грек исправил.

4. Перевод толкований св. Иоанна Златоустого на Евангелие Матфея и Иоанна.

5. В предисловии к этому труду Максим Грек указывает содержание книг, сведения о писателях и толкователях и время своего перевода (7032=1524 год). Беседы 45, видимо, не оказалось в греческой рукописи, и она заимствована в «выкладе из латинских книг князя Курьбского».

4. Исправление перевода Псалтири (без толкований).

5. Это исправление сделано было Максимом Греком по просьбе ученика его, Нила Курлятовых в 1552 году. Потребность в исправлении вызвана трудностью перевода Псалтири. Источник затруднений Максим приписал обилию сербских слов в переводе, внесенных в Псалтирь, по его словам, митрополитом Киприаном.

Труд Максима состоял в упрощении славянского текста Псалтири, в его приближении к тогдашнему виду языка. Труд исправления Псалтири исполнен Максимом Греком в 1552 году.

Около десяти лет готовился Иван Федоров к печатанию и изданию первой книги в устроенной им типографии, Первенцем его печатного станка была Псалтирь, напечатанная в Москве между 1553 и 1560 годами и два «безвыходных» Евангелия.

Печатная деятельность Ивана Федорова продолжалась недолго: в 1565 году некоторые начальные люди, обвинили печатники Иван Федоров и Петр Мстиславцев были обвинены во «внебытной ереси» и принуждены были бежать из Москвы в Литву, где их принял «просвещенный» гетман литовский Г. А. Ходкевич.

Ходкевич поместил их в городе Заблудове (Гродненской губ.), и здесь они напечатали Учительное Евангелие (1569 г.) и Псалтирь 1570 г. По смерти Ходкевича (1569 г.), Петр Мстиславцев перешел из Заблудова в Вильну, там в типографии у братьев Мамоничей напечатал Евангелие 1575 г., а Иван Федоров удалился во Львов, где также занимался печатанием священных книг: здесь в 1571 году он издал Апостол, более полный по подбору статей пред текстом, чем первопечатный, и потому сделавшийся образцом для последующих московских изданий.

От этой деятельности Иван Федоров отозван был в Острог, к князю Острожскому, для издания задуманной князем полной славянской Библии.

Первым опытом трудов подготовленной таким образом острожской книжной дружины, перед изданием Острожской Библии, было издание Псалтири и Нового Завета, 1580 года.