ТЕМА: Вопрос Цивилизационный проект Свято-Русского Царства

Придётся переработать материал по Куликовской битве. Мне он изначально не нравился. Официальная версия это противостояние варварской Золотой Орды и культурной Руси. В битве на Куликовом поле Русь одолела поганых, но ничего при этом не изменилось. Значит, делают вывод - это была моральная мобеда . При этом все белые и пушистые а Тохтамыш сжёг Москву по ордынской привычке. Вскользь, правда, упоминают наёмников фряжских, т.е. генуэзских. Но слишком много несостыковок. Ну, во первых, подчёркивается религиозный характер противостояния. А Золотая Орда не гнобила Русское Православие а даже наоборот. Во вторых, выясняется, что не Мамай нанял генуэзских фрязей а наоборот. И тогда религиозное противостояние становится понятным. Вот только не с татарами, а с католиками, нанявшими татар. А это другая духовная окраска битвы, и она похожа на Невскую. Тщательно скрывается литовский след. Вопрос, почему? Кое-что стало проясняться.
Кому была выгодна такая версия Куликовской битвы? Ясно, что не Руси, которая была заинтересована в союзе с Тохтамышем, врагом Мамая. литве? Пожалуй, так и пролитовской партии Москвы, которая так и прошла через все катаклизмы к династии Романовых.

Вот, читаю.
Выдающийся русский учёный сделал немало великих открытий в разных областях. Особенное внимание он уделял истории нашей страны. Но, что интересно, до наших дней сохранилось совсем мало работ Ломоносова, посвящённых прошлому России. 15 апреля 1765 года умер великий русский учёный Михаил Ломоносов. Согласно официальному диагнозу, причиной смерти стало воспаление лёгких, которое подорвало здоровье 53-летнего мужчины.Как говорили близкие Михаила Васильевича, недомогание он почувствовал после поминального обеда по случаю смерти императрицы Елизаветы Петровны. Туда Ломоносов прибыл с супругой, причём она всего лишь пригубила немного вина.Сам же Михаил Васильевич нахваливал пирожки, которыми угощали гостей, и тоже выпил немного вина. Вернувшись домой, Ломоносов почувствовал себя скверно. Ухудшилось самочувствие и у его жены. Спустя некоторое время учёный уже с трудом ходил. Он мало занимался работой, почти год не посещал Академию.Заболевшего Ломоносова навещала сама императрица Екатерина Вторая. О чём она говорила с учёным, неизвестно. Однако спустя время Ломоносову стало ещё хуже. Интересен и другой факт – после смерти Михаила Васильевича граф Орлов приказал опечатать библиотеку учёного и все его бумаги. Разумеется, все эти действия производились по приказу императрицы.Ценные документы и труды Ломоносова были перевезены во дворец, но вскоре оказалось, что они бесследно исчезли. Примечательно, что и сегодня в архивах можно найти немало работ Михаила Васильевича в области естественных наук. Но большая часть трудов по истории оказалась изъята и затеряна. Случайно ли? Сам Ломоносов считал исторические работы куда более важными, чем свои изыскания по химии или поэзию.Герхард Миллер, Август Шлёцер, Готлиб Байер и другие говорили о «тьме невежества», в которой жили славяне. Именно эти люди сделали общеизвестной «норманскую теорию», заявляя, что без варягов на Руси всё так и осталось бы диким и запущенным.Вместе с единомышленниками Михаил Васильевич желал превратить Академию наук в русскую не только по названию.

Увы, его борьба воспринималась как бунт и выходки «черни». Дошло до того, что учёному за нарушение покоя и дисциплины в Академии грозила смертная казнь или, по меньшей мере, лишение прав и состояния, а также удары плетьми.
Несмотря на протесты учёного, Шлёцеру Екатерина Вторая предоставила доступ ко всем архивным документам и историческим хранилищам. Михаил Васильевич был возмущён этим:
«Беречь нечево. Все открыто Шлёцеру сумасбродному. В российской библиотеке несть больше секретов».
Единственным, до чего не могли добраться Шлёцер, Миллер и прочие иностранцы Академии, оставались архивы самого Ломоносова. И только после смерти учёного они завладели его работами. Через семь лет некоторые работы Ломоносова по русской истории были наконец опубликованы. Прежде, чем быть напечатанными, труды прошли строгую редакцию – догадайтесь кого? Тех же Шлёцера и Миллера! И именно поэтому многие историки считают, что в этих книгах не осталось практически ничего из оригинала Ломоносова.

Итак, просматривается связь Миллер - Бантыш - Карамзин - и... Андрюша Козырев, отплавивший фуры в Бельгию.

14 ИОАНН ГРОЗНЫЙ казачий царь (пятая часть)

ИНТЕГРАЦИЯ АСТРАХАНСКОГО ХАНСТВА В РУСЬ (1554 год)

   После интеграции Казани на пути полного овладения рекой Волгой и бассейном Каспийского моря стояла Астрахань, расположенная в устье Волги. Астрахань закрывала вход в Каспийское море и лежала на путях, связывающих с народами Прикаспийского побережья, Персией и Малой Азией. Междуусобная борьба претендентов на ханский престол Астрахани и ногайской орды, ханы которой также находились в постоянных междуусобицах, и обращались, как и астраханские, за помощью к московским князьям и обещались им службой.
В 1554 году в Москву прибыло посольство от астраханского мурзы Измаила с просьбой к царю, чтобы он защитил его от царя Янучара, захватившего силой и изгнавшего сторонника Москвы царя Дербыша. Царь Грозный милостливо принял посольство и обещал помочь. Война Москвы за владение волжскими и каспийскими бассейнами втягивала ее в политику северо-кавказских народов. В 1553 году в Москву прибыли кабардинские князья бить челом царю, чтобы он принял их в подданство и защитил против крымского хана и ногайских орд. С этим посольством в Москву прибыло посольство и от гребенских казаков, живших на р. Сунже и соседствовавших: с кабардинцами. На далеких окраинах московских владений того времени местонахождение многих исторических мест было неизвестно, в том числе и княжества Тмутаракани. Царь обещал помощь, ссылаясь на то, что Астрахань в прошлом называлась Тмутаракань, и входила во владении киевского князя, а когда князь Владимир Святой делил волости, то Астрахань отдал своему сыну, Мстиславу, где и был построен храм Пречистой Богородицы, а потом вследствие междуусобиц и браней русских князей, земля эта перешла в руки царей «нечестивых». Кабардинцам и гребенским казакам обещали помощь потому, что «они издревле были „холопями“ наших рязанских предков, а потом убежали с Рязани, вселились в горы и снова били челом отцу нашему».
   К этому времени относится предание гребенских как и донских казаков, о том, что царь пожаловал казаков грамотой на владение землями по рекам Дону, Тереку и Горынычу с их притоками.

Весной 1554 года началась подготовка к походу на Астрахань.
Как прошел лед, 3000 войск под начальством кн. Юрия Пронского Шемяки поплыли по Волге, сухопутным путём были отправлены стрельцы и казаки, с задачей поискать астраханских: людей и «языков добыть». Астрахань была взята легко, Янучар был изгнан и на его место был посажен хан Дербеш-Али.
Но ко времени покорения Астрахани в Казани и всех прилегающих областях поднялись восстания. Оставленные отряды оказались бессильными поддерживать порядок и несли большие потери. Воевода Салтыков и атаман Морозов были захвачены в плен и отряды их уничтожены, причем в отряде Салтыкова погибло 500 человек, казаков погибло — 450. Астраханский хан тоже отложился от Москвы и принял сторону турецкого султана. Неудача эта вызвала в Москве ропот и недовольство и раздавались голоса, чтобы оставить эти пагубные земли. Царь не соглашался с малодушными и послал для усмирении мятежа в Казань войска под начальством кн. Андрея Курбского. Он нанес сильное поражение повстанцам, уничтожил до 10 000 мятежников и захватил много мурз.
   Против Астрахани был направлен атаман Ляпун с казаками, которому было приказано снова взять Астрахань. Атаман Ляпун занял Астрахань, изгнал из нее все мусульманское население, после чего туда прибыл московский воевода Тургенев и не нашел в Астрахани ни души мусульманского населения. Казаки с атаманом Лягтуном передали город стрельцам и отошли на Переволоку для охраны перешейка, откуда всегда было возможно появление ногайских хищников.
   В 1554 году на службу московского царя перешел с днепровскими казаками гетман Вишневецкий. Князь Вишневецкий происходил из рода Гедиминовичей и был сторонником русско-литовского сближения. Он поссорился с королем Сигизмундом и бежал в Турцию. Затем, возвратившись из Турции, с разрешении короля стал старостой (мэром) городов Канева и Черкасс. Затем прислал посла в Москву для переговоров, и царь пожаловал его, принял его с «казатством» на службу, дал ему охранную грамоту и послал жалованье. С переходом Вишневецкого на службу московского царя под властью Грозного собралось уже все казачество.
В черноморских степях продолжалась тяжелая борьба против Крыма, ногайской орды и Турции. Главная тяжесть этой борьбы лежала на казаках.
Турция принимала активное участие в этой борьбе и    Крымские ханы не оставляли в покое московские владения, нападали не только на окраины, но доходили до Москвы и производили страшные разрушения. Но со стороны казаков они же находились в положении осажденной крепости под угрозой постоянных нападений на их полуостров.
   Для окончательной победы над остатками монгольского наследства Русь и казаки были еще бессильны, так как на западе предстояла тяжелая борьба с враждебными народами: Литвой и Польшей, закрывавшими путь на запад.

КРЫМСКОЕ ХАНСТВО ПОД ТУРЦИЕЙ
Девлет-Гирей

За быстрым усилением Русского царства, с возрастающей тревогой следили не только в Европе, но и на южном побережье Черного моря. Османская Порта также ломала голову, как остановить неизбежное. Решили действовать по-старинке и бросить на убой крымских татар, уповая на то, что дорогу они знают, а царь русский вынужден держать почти круговую оборону своих границ, распыляя силы. В 1551 году на Крымское ханство был поставлен молодой и амбициозный двоюродный брат османского султана Сулеймана Великолепного по материнской линии Девлет I Гирей.
Сменяя своего менее активного родственника, он был призван сокрушить Русское царство и восстановить единство Золотой Орды со столицей в Крыму. Генеалогические корни для этого присутствовали, силой обещали помочь османы, так за чем же дело встало? Так или примерно так внушали новому хану османские послы, нацеливая его на северного соседа. И надо сразу признать, что несмотря на ряд поражений и неудач, с помощью османов он чуть было не достиг поставленной цели, но Русское государство устояло и больше того - вобрало в себя почти все улусы Орды.

Реванш Девлет-Гирея

Девлет-Гирея не иначе преследовал злой рок: Казанское ханство пало и он не смог этому помешать, Астраханское находилось под контролем Москвы и опять крымский хан ничего не мог с этим поделать. Ногайская орда и большинство поволжских ханов отстранились от борьбы, а то и стояли на стороне русских. Да еще неудачный поход под Тулу висел над ним, как клеймо неудачника. Нужен был реванш. Будучи человеком умным и осторожным, хан благоразумно решил не повторять прошлых ошибок и предварить новый поход на север, целым снопом хитростей, дабы отвлечь внимание и ввести в заблуждение противную сторону.

В ход шли письма с заверениями дружбы Иоанну, послы, агенты влияния с дезинформацией и прочее. Их противостояние больше напоминало шахматную игру гроссмейстеров. Собрав большое войско, хан в мае 1555 года выступил на пятигорских черкесов, к тому времени уже ставших подданными Грозного царя. Переправившись через Северный Донец Девлет-Гирей неожиданно (как он сам считал) повернул на север и быстрым маршем погнал своё 60-ти тысячное войско по Изюмскому шляху на Тулу. Легкая татарская конница была усилена отрядом турецких янычар и османской артиллерией.

Контръигра Иоанна

Однако русский царь в очередной раз проявил себя весьма незаурядным стратегом и не стал вступать в игру навязанную ханом, начав собственную контригру. Маневры крымчаков были заранее просчитаны и отыграны. Ногайский хан и черкесские князья предупреждены о ситуации, на Окском рубеже на возможных местах переправ, развернуты пять сторожевых полков. Получив известия от многочисленных осведомителей о первом ходе Гирея, русский царь сделал свой. В Поле по направлению к Мамаевым лугам, месту выпаса ханских табунов, выдвинулась рать под началом опытного И. Шереметева.
Задача минимум - угнать огромные табуны и разорить тылы противника, и, если получится, то заставить вернуться Гирея обратно, а нет - зайти к нему в тыл и зажать в клещи между основными силами Грозного и своими полками. Другими словами, Девлет-Гирея, попросту выманивали из Крыма в устроенную ловушку. Началась загонная охота на хана. Разведчики передали информацию Шереметеву о переправе татар и резком повороте на север, значит все шло по плану. Воевода соединив свои полки с северской ратью, поспешил вдогонку крымцам, главное - не упустить! А в это время, те же известия стронули главную военную русскую машину и Грозный выдвинулся с объединенным войском по направлению к Туле. По всему выходило, что хану ловушки не миновать.
Человек предполагает, а Бог располагает. У крымского хана тоже имелись доброхоты и доносчики, которые поспешили ему сообщить о выступлении сильного войска навстречу. Сразу после получения тревожной вести, Девлет-Гирей не мешкая развернул свое огромное воинство назад и буквально наткнулся возле местечка Судьбищи на авангардные части преследовавшего его Шереметева. А царскому воеводе, накануне пришлось разделить свою рать и выделить 6 из 13 тысяч воинов для сопровождения захваченного богатого обоза крымчан и огромных табунов лошадей.

Первое столкновение, после 6-часового упорного боя, закончилось в пользу в пользу русских, которым удалось разбить не успевшие развернуться с марша передовые татарские полки и захватить знамя знатных Ширинских князей. Подтянувшиеся к месту сражения основные силы во главе с ханом, устроили военный совет. Грозный по их данным был в 3-4 днях пути, пленные же рассказали об отсутствии почти половины засадного отряда, в стоявших напротив них русских полках. При таком раскладе Девлет Гирей справедливо надеялся разбить своего малочисленного противника до подхода основных сил Иоанна. Было решено дать бой.

Стоявшие напротив него полки Шереметева, тоже иллюзий не питали и времени зря не теряли. Согнав свой обоз в урочище, устроили засеку и стрельцы с казаками засели с огненным боем поджидать неприятеля. Дети же боярские, кованная рать, несмотря на очевидное многократное превосходство татар в численности, решили выйти на открытый бой, чтобы ввязать хана в сражение и не дать ему ускользнуть. Вначале второго дня, успех также был на стороне русских ратей, они опрокинули татар, но совершили стандартную ошибку - погнались за отступающими, напоровшись на кинжальный огонь османских мушкетеров и их пушек.
Понеся тяжелые потери, часть конницы рассеялась, а часть вернулась к засевшим на засеке стрельцам. Туда же привезли тяжело раненного воеводу. Полевые укрепления выдержали за день три штурма и обстрел пушками, но успешно отбились, дело шло к вечеру второго из отпущенных на разгром дней. Время хана стремительно утекало. Понимая, что взять укрепление можно лишь понеся большие потери и потеряв драгоценное время, Девлет-Гирей решает ночью сняться с лагеря и уносить ноги обратно в степь. Темп взятый смелыми татарскими воинами поразителен - от 70 до 90 км в сутки!

Царь с основными силами уже подходил к Туле, когда узнал о развороте татарского войска восвояси. Следом за этим до стана добрались вести о страшном разгроме Шереметова воинства. Иоанн спешным порядком продолжил марш к Туле, чтобы спасти тех кого можно от преследования татар, но уже в городе к нему прибыли остатки полков воеводы и ситуация окончательно прояснилась. А известия продолжали поступать: разведчики докладывали о невероятно высоком темпе отступления крымских татар, пробегавших по 70 км в день, бросавших по пути загнанных коней и воинов умерших от ран.

Догнать набравших такой резвый ход степных батыров, ратям нет совершенно никакой возможности, подводили итог посланные вслед за крымчаками лазутчики-сторожа. По возвращении в Москву, Иоанн IV устроил чествование и награждение героев сражения. Вновь посрамленный Девлет-Гирей слал "брату Ивану" письмо за письмом, желая тому не поминать прошлое, не держать обиды и обменяться послами. Очередная комбинация с крымским ханом за наследие Орды была выиграна. А на следующий 1556 год, уже ханство Астраханское вошло в состав Русского царства.

14 ИОАНН ГРОЗНЫЙ казачий царь (шестая часть)

Казачий царь

В 1550 году Иван Грозный создал первое в истории Руси регулярное стрелецкое войско для защиты государства и собирания земель.
Ликвидация Казанского и Астраханского ханств, нейтрализация Крымского ханства позволила сохранить сотни тысяч русских жизней.
В первые же годы формирования армии в ней возрастает роль не только стрельцов, но и служивого казачества. Именно они упомянуты одними из первых в числе воинов легендарной Судбищенской битвы и составах гарнизонов крепостей на присоединенных южных землях.
когда весной 1554 года по указанию Царя и Великого Князя Иоанна Васильевича было снаряжено 30-ти тысячное войско под командованием князя Юрия Пронского-Шемякина для присоединения к России Астраханского ханства, то «узнав об этом, Донские казаки поспешно двинулись к Переволоке под начальством своих походных атаманов Федора Павлова, Андрея Шадры и Ляпуна и, вступив в передовой отряд русской рати, руководимой князем Вяземским, устремились вперед и близ Черного острова нанесли такое поражение астраханцам, что они не попали даже в город и остановились в 5 верстах ниже его; но преследуемые казаками, бежали в степи. Атаман Павлов настиг в Базцыж-Мачаке жен и дочерей царских и забрал их в плен. Сам царь Ямгурчей, преследуемый казаками до самого Азова, едва успел вскочить в него с 20 всадниками».

Крымский хан Девлет Гирей I, учитывая опыт своего первого неудачного похода на Русь, готовился ко второму более продуманно.
Весной 1555 года он собирает армию в 30–40 тыс. человек, по данным современных историков.
При этом турецкие союзники передают ему современную артиллерию, а также к армии присоединяются одни из самых грозных подразделений средневековья – янычары. Хан решает пойти на хитрость: он объявляет, что поход направлен не против основных центров Руси, а пятигорских черкесов, присягнувших Ивану IV.
С армией крымских татар вступает в сражение войско Ивана Шереметева, отправленное государем на перехват "стад ханских". Оно насчитывало до 10 тыс. человек, но в самой битв участвовали не более 7 тыс.


Овраг неподалеку от села Судьбищи в Орловской области, где были найдены исторические артефакты. Сражение при Судбищах произошло 24 и 25 июня (по старому стилю) 1555 года между русским отрядом под командованием боярина Ивана Васильевича Шереметьева и войском крымского хана Девлет Гирея.
Перед этим неделю Шереметев шел по следам татарского войска, а Ханский натиск сдерживали до момента отхода татар, два дня. Гирей, опасаясь поражения, отступил еще до предполагаемого им прибытия Ивана Грозного.

Согласно Никоновской летописи в Судбищенской битве принимали участие казаки: "[для участия в походе выделили] детей боярских 4000, а с людми их и казаков и стрелцов и кошевых людей тринатцать тысячь". В этой битве погибли два сына хана – Ахмед Гирей и Хаджи Гирей – и многие мурзы. Потери русского войска составили порядка 1,1 тыс. человек, в то время как татарская сторона лишилась от 3 до 4 тыс. Общие потери можно назвать чрезвычайно крупными для сражения XVI века, Именно это легендарное сражение стало первой значимой битвой, где письменно зафиксировано участие служивых казаков.
"Казаки в тот период еще сражались преимущественно верхом, а стрельцы в основном пешие.
Битва в XVI веке начиналась с дальнего боя. Казаки и стрельцы использовали огнестрельное оружие, ружья, которые на то время уступали скоростью выстрелов и меткостью лукам. А во время рукопашной схватки казаки также воевали в седле, нанося удары саблями".
В Никоновской летописи упоминается, что в 1556 году "повелением государя царя и великого князя Иоанна Васильевича всея Руси поставлен бысть город на поли на реке Орле". Так начинается строительство крепости, которая в дальнейшем станет основным форпостом в защите от набегов крымчан, и ее будут оборонять казаки.

Позже, в 1571 году, в битве под Москвой при Молодях с крымскими татарами принимает участие три четверти гарнизона из Орла, где располагалась большая часть казаков,
"Всего через 11 лет после Судбищенского сражения, в 1566 году, основана крепость Орел, а это около 200 километров на юг от Тулы, где во время битвы была граница государства. Начинается повсеместное строительство крепостей, привычнее было строить деревянные остроги, на охрану которых понадобилось много людей, часть брали из гарнизонов со старых границ",

И на защиту новых земель отправляют все больше казачества, так как еще с XV века казачество размещалось в основном на окраинах. Особенно вдоль засечных черт – оборонных линий Российского государства. Именно оттуда происходило поэтапное расширение государство с перенесением этих линий вперед.
Казачий царь
1556. Апрель - май. По повелению Царя и Великого Князя Иоанна Васильевича на Днепр было направлено войско во главе с головой Матвеем Дьяком Ржевским, к которому присоединился отряд запорожских казаков из Канева, численностью в 300 человек. На легких речных кораблях, изготовленных на реке Псел, московские и запорожские воины спустились вниз по Днепру, разорили окрестности турецких крепостей Ислам-Кермена и Очакова и благополучно вернулись назад. Одновременно с войском Ржевского на Дон были посланы воеводы Данила Чулков и Иван Мальцев. Спустившись к Азову, русские воеводы уничтожили крымский отряд в 200 человек и, захватив «языков», с важными сведениями вернулись обратно. В том же году, впервые атаковали Крымское ханство донские казаки. Их походное войско во главе с атаманом Михаилом Черкашенином на стругах пересекло Азовское море и разорило окрестности Керчи.[6]

 
1556. Июнь. К Царю и Великому Князю Иоанну Васильевичу  от запорожских казаков прибыл атаман Михаил Ескович. От имени каневского старосты князя Дмитрия Вишневецкого, оставившего литовскую службу, он просил Царя принять под свою руку устроенное им казачье поселение на острове Хортица (будущая Запорожская Сечь). По указанию Царя Иоанна Васильевича на Днепр были срочно отправлены дети боярские Андрей Щепотев, Нечай Ртищев и принятый на государеву службу атаман Михаил Черкашенин. Они везли запорожским казакам щедрое Царское жалованье и Царскую грамоту их предводителю.[7]

1556. 16 октября. Царские посланцы Андрей Щепотев и Нечай Ртищев вернулись в Москву с Днепра с сообщением о том, что князь Дмитрий Вишневецкий  «пошел воевать крымские улусы служа Царю и Великому Князю». Во время этого похода князю Дмитрию Вишневецкому удалось захватить Ислам-Кермен, уничтожить гарнизон и, захватив все находившиеся там турецкие пушки, вывезти их на Хортицу.[8]

1557. Весна. Крымский хан Девлет-Гирей, с большим войском атаковал казачий городок на острове Хортица. 24 дня татары пытались овладеть островом, но, потерпев поражение, отошли «с великим срамом».[9]

1558.Январь. Вероломное нападение крымцев вынудило принять ответные меры. По указанию Царя  князь Дмитрий Вишневецкий вновь был отправлен на Днепр «на Хартущу» (Хортицу), чтобы закрепиться в Запорожье и атаковать татарские и турецкие владения. Войско Вишневецкого усилили отрядами испытанных русских воевод и атаманов Игнатия Ушакова Заболоцкого, Даниила Чулкова, Ширяя Кобякова, Матвея Дьяка Ржевского, Андрея Щепотева, Михаила Павлова, и несколькими приказами московских стрельцов, а также служилыми казаками. Русские и черкасские (запорожские) полки, уничтожая татарские поселения и отряды, вновь прошли вниз по Днепру вглубь неприятельских владений и, на считанные версты не дойдя до Перекопа, вернулись к Монастырскому острову, превращенному князем Дмитрием Вишневецким в новую запорожскую крепость.[10]
1558 Январь-февраль. По указанию Царя  Иоанна Васильевича на реке Псел в месте впадения ее в Днепр начинает строится русская крепость - «Псельский город», ставший опорным пунктом в возобновившихся военных действиях против Крыма.[11]

1559.Февраль. По указанию Царя и Великого Князя Иоанна Васильевича князь Дмитрий Вишневецкий был отправлен на Донец, чтобы, построив здесь суда, «приходить на крымские улусы  от Азова на Керчь». Тогда же по Царскому указу было отправлено войско во главе с окольничим Даниилом Адашевым также «промышляти на крымские улусы».

Царь заботился об освобождении полоненных крымскими татарами христиан, разгроме Крымского ханства, постоянно совершавшего набеги на Русь, а также о возвращении России Крыма как прародительской Отчины (Тмутараканской волости).

Царем Иоанном Васильевичем на Дон был отправлен и думный дворянин и постельничий Царя Игнатий Вешняков, который должен был «сходится на Дону  с князем Дмитрием Вишневецким». Игнатий Вешняков получил Царский указ поставить на Дону крепость - опорный пункт для будущих походов на Крым.[12]

 
1559. 11 марта. По повелению Царя и Великого Князя Иоанна Васильевича собранное на Донце войско должно было двинутся на Крым.[13]

1560.Март-сентябрь. Думный дворянин Игнатий Вешняков и окольничий Даниил Адашев во главе 8-тысячного войска с воеводой Игнатием Ушаковым-Заболоцким  от Кременчуга спустились на небольших судах по Днепру в Черное море, где захватили несколько турецких кораблей. Русское войско высадилось на западном берегу Крыма и в нескольких стычках разгромило крымские татарские отряды. Было освобождено большое количество русских из турецкого плена. Разорив побережье Крыма русское войско нанеся серьезные потери крымским татарам на днепровских переправах вернулось вверх по Днепру к южным границам государства.
В честь побед русского оружия по указу Царя в Москве было проведено торжественное богослужение. «Ныне же Государя нашего у Бога прошением... морем его Царское воинство... ходящее и корабли емлюще и воюючи... и немножества воинства, на великую орду внезапу нападшее и повоевав и мстя кровь хрестианскую поганым, здорова отъидоша».

 1562. Июль. Бывший предводитель запорожских казаков князь Дмитрий Вишневецкий преступил клятву и изменил Царю и Великому Князю. Послушавшийся уговоров своего брата князя Михаила Вишневецкого он переметнулся на службу к польскому королю.[14]
НАШЕСТВИЕ ТУРЕЦКО-КРЫМСКИХ ВОЙСК НА ДОН И ВОЛГУ (1569 )
И БИТВА ПРИ МОЛОДЯХ ВАЖНЕЕ ПОЛТАВСКОЙ

   Польский король Сигизмунд старался втянуть в войну против Москвы крымского хана и Турцию. Это ему удалось. Крымский хан, стесненный нападениями казаков со стороны Дона и Днепра, не мог делать походы на московские владения. По определению султана, казаки занимали все выходы из Крыма, и он находился в положении осажденной крепости.
Пользуясь войной московского царя на западе, турецкий султан решил начать войну против Москвы с целью освобождении Казани и Астрахани от зависимости Москвы и одновременно очистить Дон от казаков.
В 1569 году султан прислал в Крым 18 000 спагов и приказал крымскому хану присоединить к ним 100 000 крымских татар и итти Доном, с целью изгнания казаков и занятии Астрахани. В Крыму было собрано 90 000 войска и они под начальством Касим Паши и крымского хана двинулись вверх по течению Дона.
   Описание этого похода составлено московским послом Семеном Мальцевым, посланным царем для переговоров с ногаями и взятым в пути в плен татарами. Турки привязали его к одной из мачт, и в таком положении везли по реке Дону. Он писал: «Хан с 90-тысячью выступил в поход. Суда с пушками под прикрытием 500 ратников под страхом шли от Азова до Переволоки пять недель. Турки шли великим страхом, и дивились, что на Дону ни государевых людей, ни казаков не было… а какие крепости и удобные места были для засад…».
   При наступлении турецко-крымской армии казаки оставляли городки и уходили в сторону Астрахани на соединение с отрядом стрельцов воеводы Серебряного, занимавшего Астрахань. По приказанию московского царя гетман Ружинский с днепровскими казаками 5 000 человек, должен был итти на помощь Астрахани. Выйдя из Приднепровья, гетман через Бахмут, северной стороной донской терртории вышел к излучине Дона, сближающей его с Волгой, где и соединился с донскими казаками.
В половине августа турки достигли Переволоки, и Касим-паша приказал рыть канал для соединения Дона с Волгой. Но продолжать работу долго не могли, как пишет историк Российской Вифлиотики Новиков: «Когда турецкое войско подошло к Астрахани, призванный из Черкасс гетман с 5 000 казаков, совокупясь с донскими, великую одержали победу…». Турецкая армии оказалась в окружении казаков и лишена была подвоза и добычи, средств питании, а также возможности связи с народами, на помощь которым они пришли и на помощь которых могли рассчитывать. Касим-паша приказал прекратить рыть канал и тянуть суда с Переволоки к Астрахани. Подойдя к Астрахани, паша приказал строить крепость. Но войска его оказались и здесь в окружении. Паша решил отказаться от ocaды Астрахани, и, несмотря на строгий указ султана взять Астрахань, приказал сжечь построенное укрепление и двинулся с войсками в обратный путь.
Прямой путь по Манычу на Азов был занят казаками и Касим должен был вести армию безводной степью, обходными путями и возвратился в Крым с армией в 16 тыс. человек. Донские казаки после разгрома крымской армии возвратились на Дон, восстановили свои городки и окончательно и прочно укрепились на своих землях. Часть днепровских казаков, недовольная разделом добычи, отделилась от гетмана Ружинского и осталась на Дону. Многие расселились по городкам, а часть заняла Черкесск, укрепила его и превратила в окраинный город, впоследствии ставший столицей всего войска Донского.
   Успешное отражение нашествии турецко-крымской армии на Дон и Астрахань, в то время, когда главные силы Москвы и Донского войска находились в тяжелой войне на западном фронте, показывало на перелом соотношении сил в борьбе за владение черноморскими степями, за владение которыми Русь в течение веков была бессильна в борьбе с азиатскими народами. Экспедиции турецко-крымской армии показала, что господство в этик степях переходило на сторону Руси и казаков. С этого времени господство Турции на северном побережье Черного и Азовского морей и в Крыму начинало падать, и в то же время шел к окончательному упадку и весь азиатский мир.

 1570. 3 января. Грамота Царя и Великого Князя Иоанна I Васильевича донским казакам о том, чтобы атаман Михаил Черкашенин и донские казаки слушали Царского посла Ивана Новосильцева, едущего в Царьград через Дон и Азов, и «тем бы вы Нам послужили..., а мы Вас за вашу службу жаловать хотим». Данная Царская грамота считается днем официального образования Войска Донского для защиты южных границ России.[15]

1571. 16 февраля. Царь и Великий Князь Иоанн Васильевич утвердил первый в России воинский устав - Устав сторожевой и станичной службы, составленный воеводой князем Михаилом Воротынским.[16]

1572.29 июля-2 августа. Русские объединенные земские и опричные войска около 30 тысяч под командованием земского воеводы князя Михаила Воротынского и опричного воеводы князя Дмитрия Хворостинина разгромили 120-тысячное войско крымских татар и турок-османов при Молодях на реке Лопасне. Это сражение стало одним из величайших сражений в истории России наравне с Куликовской битвой, Полтавой и Бородино,
потому что Османская империя и Крымский хан пытались завоевать всю Русь в союзе с Речью Посполитой, Швецией и ногайской ордой. 
В сражении русские полководцы использовали для борьбы с татарской конницей «гуляй-поле» - подвижную крепость на возах, за стенами которой укрывались пушкари. Не выдержав ударов русских войск, турки и татары отступили, понеся в боях колоссальные потери. Среди погибших оказались сыновья хана Девлет-Гирея, а при штурме «гуляй-города» полегла вся турецкая янычарская пехота. Из огромной крымско-турецкой армии в 120 тыс., перешедшей в июле 1572 г. русскую границу, в Крым вернулось около 20 тыс. человек. Потерпев крупнейшее и сокрушительное поражение, крымские татары и турки-османы в дальнейшем два десятилетия не решались на походы на Москву.[17]

1576.Май-июнь. Поход Царя и Великого Князя Иоанна Васильевича против крымских татар. Государь встал с войсками в Калуге, распределив полки на «берегу» и «по украинным городом». На реках верхнего Дона готовилась «судовая рать». На Днепр к запорожскому гетману Богдану Ружинскому Царь Иоанн Васильевич послал большую денежную казну, запасы пороха и свинца. На помощь гетману выступили отряды московских служилых казаков во главе с атаманами Андреем Веревкиным, Яковом Прончищевым и Федором Шахом.
Летом войско Богдана Ружинского, усиленное отрядами русских служилых людей, пошло на крепость Ислам-Кермен. В произошедшем под стенами этой крепости сражении татары были разбиты и бежали, очистив город. О взятии Ислам-Кермена 15 августа сообщили Царю Иоанну Васильевичу атаманы Андрей Веревкин, Яков Прончищев и Федор Шах.[18]

 Заложенные Царем Иоанном Васильевичем Грозным основы  казачьей  службы государству российскому просуществовали на протяжении четырех столетий.

ИСПРАВЛЕНИЕ ГЛАВЫ О КУЛИКОВСКОЙ БИТВЕ ПО ФАКТУ НАПРАВЛЕННОЙ НЕ ПРОТИВ ЗОЛОТОЙ ОРДЫ А ПРОТИВ КРЫМО-ИТАЛЬЯНСКОЙ ИНТЕРВЕНЦИИ




Московский мятеж 1382 года и свержение с престола Дмитрия Донского
Официальная версия.
После Куликовской битвы Дмитрий Донской не спешил выражать покорность новому хану Тохтамышу и тот двинулся на Москву, при этом не один, а с сыновьями Нижегородского князя Дмитрия – Василием и Симеоном, чтобы покарать Москву.
Дмитрий Донской отправился в северные области княжества собирать войско, а в Москве для организации обороны остался митрополит Киприан, но не смог удержать город и тоже бежал с семьёй князя.
Летописи при этом упоминают о «замятне», что москвичи установили какую-то свою власть во главе с неким воеводой Остей, а «замятня» в летописях всегда означала смуту или мятеж.
Москва четыре дня отбивала приступы татар, но после того, как хан пообещал москвичам, что не тронет их, а сыновья нижегородского князя ручались за ханское слово, наивные москвичи поверили и вышли навстречу хану с дарами. Однако татары не сдержали слово и бросились рубить москвичей, а город предали пламени. По подсчёту историка Дмитрия Иловайского, погибло тридцать тысяч жителей Москвы и окрестностей, да ещё тысяч 20-25 было уведено татарами в рабство.
Во-первых, не понятно почему Дмитрий Донской покинул Москву, оставив управление городом на митрополита, духовное лицо, не знакомое с ратными делами.
Во-вторых, между Дмитрием Донским и митрополитом Киприаном долгое время был конфликт, и князь разрешил Киприану приехать в Москву только в 1381 году.
В-третьих, совершенно не понятна роль нижегородских князей Василия и Симеона, которые были родственниками Дмитрия Донского (братьями его жены)
Далее, летопись не говорит откуда во главе обороны Москвы взялся Остей, упоминая лишь, что он был родом из Литвы, внуком Ольгерда. Когда Тохтамыш захватил Москву, то Остея взяли в плен и умертвили. Однако, в той же летописи воскресший Остей в 1385 году правит в Коломне.
Летопись также упоминает, что княжескую семью москвичи провожали поносными словами и дело даже чуть не дошло до насилия. Откуда взялась такая ненависть к княжеской семье?
Предыстория вопроса
Чтобы разораться в этом вопросе необходимо вернуться ко времени «Великой замятни», которая произошла в Орде после смерти хана Узбека в 1341 году.
А там началась кровавая резня, до 1380 года сменилось более 25 ханов, каждый из которых убивал предыдущего и вырезал всех его ближайших родственников. Род Батыя пресёкся и на арену вышли многочисленные чингисиды из других родов, появлялись и самозванцы. Орда деградировала, и от этого пострадал источник её благосостояния – Шёлковый путь, приносивший основные доходы, который ордынцы поддерживали в идеальном состоянии. Из-за «Замятни» пострадали фрязи, так на Руси называли генуэзцев (итальянцев), поскольку весь Шёлковый путь упирался в крымские порты: Сурож (Судак) и Каффу (Феодосию), которые принадлежали генуэзцам, получавшим немыслимые барыши от торговли.
Суммарный торговый оборот Каффы, был больше всего торгового оборота Западной Европы, когда всё рухнуло. А Московское княжество в это время возвышалось, и фрязи обратили своё внимание на богатеющую Русь.
Фрязи на Руси
В первые годы правления Дмитрия Ивановича потоки барыг-фрязей устремились на Русь, и князь отнёсся к ним благосклонно, поскольку они развивали торговлю и ремёсла. Но, в то же время они не были согласны подчинять свои структуры государству.
На Руси фрязи стали проводить такую же подрывную политику, как и в Византии (там их называли франками, и их политика закончилась падением империи).
Среди русского боярства у фрязей было предостаточно поводов для интриг, прежде всего это противостояние власти князя. Постепенно отходили в прошлое вечевые традиции и князь, выражаясь современным языком, укреплял вертикаль своей власти.
Первый конфликт возник на почве избрания тысяцкого, который в то время выполнял функции городской исполнительной власти и представлял интересы горожан перед князем, оставаясь при этом независимым. Но для князя это был раздражитель, который постоянно что-то требовал для горожан, поэтому князья старались ставить на эту должность своих людей.
При Дмитрии тысяцким с 1357 года был Василий Вельяминов, однако после его смерти в 1374 году новый тысяцкий не был избран, а его выборная должность была заменена дьяком, который управлял городом по воле князя.
Однако, на эту должность претендовал сын Василия Вельяминова, Иван, который затаил обиду на князя. На него и вышел тайный агент фрязей в Московии Некомат Сурожанин (настоящее имя Нико Маттеи)
Некомат был вхож к князю, общался с боярами, но в то же время поддерживал связь с Каффой и с нужными людьми в Орде.
Заговорщики начали готовить мятеж, но заговор был раскрыт, и виновники бежали в Тверь, где стали подбивать князя Михаила Тверского напасть на Москву, обещая помощь Литвы и Каффы.
Тверь напала на Москву, но войско Дмитрия разбило тверичей, Михаил, не получив помощи признал поражение.
Некомат и Вельяминов бежали сначала в Литву, затем в Орду, где начали склонять Мамая на борьбу против Москвы. Оттуда же они отправили тайного отравителя под видом попа с неким зельем, чтобы отравить князя.
Однако разведчикам князя удалось перехватить отравителя, который под пытками сообщил кто его отправил и зачем.
В Орде были свои информаторы, они и сообщили о передвижениях Вельяминова, его удалось схватить в Серпухове и под пытками он раскрыл планы Каффы, Литвы и Орды против Московского княжества.
Вельяминов был казнён в 1379 году. Вскоре стало известно, что Мамай собирается идти на Москву, в союзниках у него были Литва и Олег Рязанский (зять Ольгерда), который показал переправы и броды.
Поход Мамая на Русь
Несколько слов о Мамае. Он был знатного рода, но не чингисид, поэтому не мог претендовать на ханский титул. Тогда он стал находить чингисидов, приводить их к власти и править от их имени. Мамай вёл постоянные войны, на которые требовалось много денег, и он вынужден был обратиться в Каффу.
Каффа неоднократно выделяла ему деньги, а потом поставила условие захватить Русь, и Мамай был вынужден согласиться. В официальной истории говорится, что Мамай нанял генуэзскую пехоту, но всё, наоборот, это генуэзцы его наняли, снабдив войсками.
Когда Мамай проиграл и бежал в Каффу, надеясь на покровительство и поддержку, то фрязи его просто убили как ненужного свидетеля.
Мятеж в Москве
Соперник Мамая Чингисид Тохтамыш возглавил Орду и в его интересах было поддерживать дипломатические отношения с Московским княжеством, он рассматривал Дмитрия Донского не только как источник доходов, но и как надёжного союзника.
Также и Дмитрию Донскому, окружённому врагами, выгоден был союз с Тохтамышем, хотя его княжество было намного богаче вновь созданной Орды.
После Куликовской битвы в Московском княжестве вновь обострились социальные проблемы, связанные с сосредоточением власти князя в своих руках. Этим опять воспользовались его политические противники, а именно тайно пробравшийся в Москву Некомат, которому удалось привлечь на свою сторону военных, посчитавших себя недооценёнными.
Летом 1382 года в Москве вспыхнул мятеж, верные князю люди были схвачены и перебиты, все выезды из города были перекрыты, однако князю удалось бежать с небольшим отрядом. Он сразу же направил гонцов Нижегородскому князю Дмитрию о том, что его дочь (жена Дмитрия Донского) с новорожденным внуком осталась в руках мятежников.
Дмитрий Донской бросился в Серпухов к своему двоюродному «молодшему брату» Владимиру Андреевичу (был следующий в очереди на Московский стол) с просьбой о помощи, но брат колебался и тогда Дмитрий с отрядом выдвинулся в сторону Волоколамска.
А в Москве в это время собралось Вече, которое низложило Дмитрия Донского и выбрало князя из литовцев, представленного как внука Ольгерда. В городе творились хаос и анархия, продолжали выискивать сторонников Дмитрия Донского и с большим трудом выпустили митрополита Киприана с семьёй князя из города (скорее всего откупился). Как гласит Тверская летопись: «Люди сташа вечем, митрополита и великую княгиню ограбили и едва вон из города отпустили».
В Никоновской летописи читаем: «И великую княгиню Евдокею преобидели»
Нижегородский князь Дмитрий понял, что защиту можно просить только у Тохтамыша и направил своих сыновей Семёна и Василия к нему.
Поход Тохтамыша на Москву
Тохтамыш тут же бросился к Москве, даже не успев захватить с собой стенобитные машины, княжичи Семён и Василий торопились вместе с ним на выручку своей младшей сестры.
А в это время Москва готовилась к обороне, причём достаточно грамотно и профессионально. Были разобраны и сожжены посады, заготовлены булыжники со смолой. Но что странно, откуда-то в Москве появились тюфяки – простейшие пушки и управляли ими неизвестные люди. Это был первый случай применения огнестрельного оружия на Руси.
23 августа Тохтамыш был уже у стен Москвы и послал к воротам Кремля в качестве переговорщика своего племянника. Однако, как сообщают летописи, на стену вышел Адам-суконщик и «насмерть поразил татарина». Для чингисидов убийство посла считалось непростительным грехом, помним, как Батый во время похода 1237 года отомстил князьям, принимавшим участие в битве на Калке в 1223 году и убившим посольство чингисидов.
Ордынцы пошли на штурм, но Остею удалось отбить все атаки.Тогда Тохтамыш пошёл на хитрость, он опять отправил парламентёров, среди которых были княжичи Семён и Василий, с сообщением, что хан признаёт князя Остея, но хочет, чтобы тот приветствовал его как подобает его царской особе. Это обращение княжичи подтвердили своим христианским словом. В городе началось ликование.
Когда на следующий день Остей в сопровождении знати и духовенства вышел на встречу с ордынцами, на него со всех сторон кинулись воины хана и убили всех на месте. Затем воины Тохтамыша ворвались в город и устроили поголовную резню, город запылал.
Вскоре в Москву вернулся Дмитрий Донской, который организовал работы по восстановлению города и продолжил своё правление.
К сожалению, все первичные документы того периода: переписки князя, материалы дознания по делу Вельяминова и Некомата, допросы участников мятежа исчезли в начале XIX века.
На них ссылается в свои записках Екатерина II, упоминает Карамзин, но при Александре I в российские архивы был допущен князь Чарторыйский, после чего многие материалы канули в неизвестность.

Жалко, что ни Илья, ни соборушки не читают.

15 ИОАНН ВАСИЛЬЕВИЧ ЦАРЬ ГРОЗНОЙ ПРАВДЫ

ПРОВАЛЫ ВО ВНЕШНЕЙ ПОЛИТИКЕ ОЛИГАРХИЧЕСКОЙ РАДЫ И "ГЕРОИЧЕСКИЙ ОЛИГАРХ" КУРБСКИЙ

В 1557–1558 гг. Сильвестр и Адашев усиленно подталкивали царя к войне с Крымским ханством, что означало в перспективе столкновение с находившейся в расцвете сил Турецкой империей. Через 150 лет Петр I в подобной ситуации потерпел сокрушительное поражение и был вынужден подписать позорный Прутский мир (1711 г.). Недаром Екатерина II, прежде чем присоединить Крым к России, добилась его освобождения от турецкого протектората.

Царь Иоанн понимал всю опасность войны с Крымом, который был естественной крепостью, окруженной морскими заливами и безводными степями. Однако Адашев взял политический курс на немедленное присоединение Тавриды. Для выполнения этой задачи на русскую службу Радой был принят польский авантюрист князь Вишневецкий. Причем только благоразумие Грозного помогло избежать столкновения с королем Сигизмундом: царь не принял преподнесенных ему «в подарок» польских владений Вишневецкого. И тутже «новый подданный» Иоанна совместно с Данилой Адашевым, братом временщика, совершил набег на Крым, раздразнив будущего разорителя Москвы Девлет-Гирея. При этом сам же временщик Алексей Адашев фактически сорвал переговоры с представителями Ливонского ордена, что формально привело к началу военных действий в Прибалтике.

Так что историки-мифотворцы опять сваливают вину за начало Ливонской войны с больной головы на здоровую. Так Россия оказалась втянутой в войну на два фронта, чего так стремился избежать государь. Мало того, уже в разгар наступления в Ливонии Адашев заключает с Орденом перемирие, за время которого рыцари успевают сговориться с Польшей. В результате такой «блистательной» дипломатии Адашева Россия встретила 1560 год в окружении врагов: Крыма, Польши, Литвы, Ливонии и Швеции.

Провалы «Избранной Рады» во внешней и внутренней политике, если не прямое предательство, то как минимум превышение Адашевым своих полномочий в сношениях с иностранными государствами и такое его открытое неподчинение царской воле стали основными причинами падения временщиков. Но были и другие.

В конце 1559 года царь собрался с больной женой (Анастасией Романовой) на богомолье. Сильвестр, как обычно, стал препятствовать поездке царской семьи по монастырям. Тогда произошло какое-то решительное столкновение, подробности которого неизвестны, но тринадцатилетнее правление «дуумвирата» близилось к закату. В июле 1560 года А. Адашев был послан в Ливонию третьим воеводой Большого полка. Для честолюбца это назначение было ссылкой. Алексею Адашеву, во время его возвышении царем сказано: «Алексей, я взял тебя из нищих и самых незнатных людей, поручаю тебе принимать челобитные от бедных и обездоленных, коих судьба мне вверена Богом. Не бойся ни сильных, ни славных, когда они, похитив честь, беззаконствуют. Все рачительно испытывай и доноси мне истину, страшась единственно суда Божии. Да не обманут тебя и ложные слезы бедных, когда они из зависти клевещут на богатых». После предательства Адашева царь сам начал судить многие суды и розыскивать праведно.

До самого последнего момента царем выражалось и князю Курбскому доверие, и перед отъездом на фронт в 1564 году царь призвав его к себе, сказал ему: «Мне нужно отправиться или самому на фронт, или вместо себя послать способного и опытного воеводу, посылаю тебя, мой дорогой, иди и побеждай».Царь не терял к нему уважения и после его измены и бегства на службу польского короля и вел с ним переписку, и старался доказать, как равному, необходимость мер, им принимаемых в государственных целях. Сильвестр же «добровольно» удалился в Белозерский монастырь.

Что же привело к этому?

ВТОРОЕ ОТРАВЛЕНИЕ, УЖЕ СЕМЕЙНОЕ

Седьмого августа 1560 года, после длившейся девять месяцев болезни, скончалась любимая всеми, кроме Сильвестра и Адашева, царица Анастасия. Как считал царь (и его подозрения подтвердились современными исследованиями), царица была отравлена. Под подозрение попали временщики и княгиня Ефросиния Старицкая. Для вынесения приговора был созван специальный собор бояр и духовных лиц.Митрополит Иоанн (Снычев) отмечает: «Произведенное дознание показало, что нити заговора тянутся к опальным вельможам — Адашеву и Сильвестру. Смерть царицы, по замыслу отравителей, должна была положить конец высокому положению при дворе ее братьев (Захарьиных), в которых видели опасных конкурентов в борьбе за власть.

И снова «изуверствующий тиран» Иоанн пощадил жизнь заговорщиков. Сильвестр был сослан в Соловки, а Алексей Адашев взят под стражу в Дерпте, где и умер вскоре естественной смертью от горячки.Маститые историки 1560 год объявили годом превращения царя в "безжалостного деспота, развязавшего кровавый террор против своих подданных".Однако, почему-то в документах того времени нигде не упоминается ни о пытках, ни о казнях. «Политические процессы» обычно оканчивались предупредительными мерами. Опасаясь княжеских измен, царь Иоанн потребовал от вельмож целовать крест на верность. Все присягнули и... тут же бежал за рубеж бывший протеже Адашева князь Дмитрий Вишневецкий, воевода юга России.

Трижды предатель, изменив Польше, он теперь изменил России, но, вновь не ужившись с Сигизмундом, бежал в Молдавию и, устроив там неудачный государственный переворот, попал в руки турецкого султана и наконец Вишневецкий был казнен в Стамбуле как смутьян и бунтовщик. Вслед за ним бежали за рубеж князья Алексей и Гаврила Черкасские. Новые недовольства князей вызвал царский указ от 15 января 1562 года об ограничении их вотчинных прав, еще больше, чем прежде, уравнивавший их с поместным дворянством. Измена разрасталась, но царь по-прежнему проявлял милосердие каждый раз, когда это было возможно. Создаётся впечатление, чем больше царь оказывает милость грешникам, да что грешникам, даже преступникам, тем более это невыносимо для их совести и они отвечают клеветой.Дважды пытался бежать за рубеж и дважды был прощен И. Д. Бельский, были пойманы при попытке к бегству и прощены князь В. М. Глинский и князь И. В. Шереметев. Изменили и перебежали к врагу во время боевых действий зимой 1563 года боярин Колычев, Т. Пухов-Тетерин, М. Сарохозин. Вступил в сговор с поляками, но был помилован наместник г. Стародуба князь В. Фуников.В 1564 году Шереметев пытался бежать за рубеж, но был схвачен, однако вскоре Иоанн простил его и освободил из-под стражи. После того боярин по-прежнему исполнял свои государственные обязанности: в течение нескольких лет заседал в Боярской Думе! В 1571 г. Шереметев командовал войсками во время войны с крымцами, и лишь затем, почти через 10 лет после неудавшегося побега, ушел в монастырь, где «устроился довольно комфортабельно», игнорируя монастырский устав и вводя в соблазн монахов, на что и гневался в своем письме (1575 г.) Грозный царь.

Практически все «свидетельства жестокости» этого периода основываются на письмах и сочинениях Курбского, достоверность которых близка к нулевой Князь Курбский был прямым потомком Рюрика и Святого равноапостольного князя Владимира, причем по старшей линии (тогда как Грозный — по младшей), и потому считал себя вправе претендовать на «шапку Мономаха» и на русский престол. Карамзин, а вслед за ним и многие другие масонствующие авторы посчитали, что царь ненавидел Курбского за его дружбу с временщиками, «безпочвенно» обвинял в отравлении царицы Анастасии и только и ждал случая с ним разделаться. Наверное поэтому Грозный Иоанн назначил «ненавистного» Курбского командующим 100-тысячной армией в Ливонии.Так что, падение правительства Сильвестра — Адашева никак не повлияло на карьеру князя. В течение двух последующих лет он не услышал от государя не то что угрозы, но и дурного слова. Но за то, этот «великий полководец XVI века», лично командуя 15-тысячным корпусом, потерпел под Невелем сокрушительное поражение от четырех тысяч поляков.

Поляк Валишевский пишет, что поражение было «подготовлено какими-то подозрительными сношениями» Курбского с Польшей. К ним добавились «несколько подозрительные сношения со шведами»…Да какие там "подозрительные сношения" "великого полководца", лишь ранение спасает Курбского от ответственности за преступную халатность, если не за измену. После выздоровления князь был понижен в звании — царь перевел его из главнокомандующих в «простые» наместники города Дерпта. Для заносчивого Рюриковича этого оказалось достаточно, чтобы пойти на сговор с врагом. С этого момента Иоанн Васильевич его личный враг.Как пишет Р. Скрынников, после смерти Курбского его наследники представили в литовский суд документы, связанные с бегством князя из России.

Выяснилось, что князь Курбский длительное время состоял в переписке с литовским гетманом князем Юрием Радзивиллом, подканцлером Евстафием Воловичем и самим королем Сигизмундом. После того как условия измены были оговорены, Радзивилл отправил Курбскому в г. Дерпт (Юрьев) заверенную грамоту с печатью и обещанием хорошего вознаграждения за измену. Более того, сохранилось письмо польского короля Сигизмунда II Августа, из которого явствует, что Курбский вступил в преступную переписку с поляками еще в 1562 году — за полтора года до побега, когда он пользовался полным доверием царя Иоанна и возглавлял сторожевой полк во время полоцкого похода.А уже в начале 1563 года Курбский выдал полякам маршрут русского 20-тысячного корпуса. Поляки устроили засаду и разбили московские войска. Двух бояр, ошибочно обвиненных в предательстве, казнили. После этого у Курбского сдали нервы, и он решил не тянуть с побегом.Князь-изменник предавал не только русских. Примерно в то же время Курбский вступил в переговоры с наместником шведского герцога Юхана в Ливонии, графом Арцем, о сдаче последним замка Гельмет. Они даже подписали письменный договор, но Курбский, попав под подозрение из-за этих переговоров, выдал доверившегося ему графа, и того колесовали литовцы.30 апреля 1564 года Курбский бежит к врагу, оставив в руках «тирана» жену и девятилетнего сына. «Жестокий царь» и на сей раз проявил благородство и отпустил семью изменника вслед за ним в Литву. Таков был ответ «кровожадного» Иоанна на измену «благородного» Курбского.

Желая вернуть себе после завоевания России поляками вотчинные права на Ярославское княжество, Курбский «пристал к врагам Отечества - предал Сигизмунду свою честь и душу, советовал, как погубить Россию; упрекал короля слабостию в войне; убеждал его действовать смелее, не жалеть казны, чтобы возбудить против нас хана — и скоро услышали в Москве, что 70 тысяч литовцев, ляхов, прусских немцев, венгров, волохов с изменником Курбским идут к Полоцку; что Девлет-Гирей с 60 тысячами хищников вступил в Рязанскую область…» (и это уже пишет масон Карамзин).

Для окончательной характеристики этого иуды, предавшего Родину и оклеветавшего царя, остается добавить, что (по свидетельству польского историка Валишевского) «как господин он был ненавидим своими слугами, как сосед он был самый несносный, как подданный — самый непокорный слуга короля».

Видя опасность стремления удельно-княжеской пролитовской партии ограничить самодержавную власть в свою пользу, Иоанн, был вынужден принять ряд решительных мер для уничтожения политического и экономического значения политически ориентированных на Запад удельных князей-сепаратистов. Это противостояние началось задолго до Иоанна Васильевича. При первых потомках Даниила Московского всеми делами в государстве заправляло нетитулованное боярство. После подчинения Москвой княжеств Северо-Восточной Руси потомки местных династий — князья Суздальские, Ярославские, Ростовские и Стародубские — пополнили Боярскую думу и стали управлять страной совместно со своей близкой родней, великими князьями из династии Калиты.В XV веке на московской службе появились члены знатных литовских фамилий: Патрикеевы, Щенятевы, Голицыны, Куракины и другие.Иван III был первым великим князем, поставившим во главе своей Думы представителя Гедиминовичей. С этого момента окончательно сложился тот «трехслойный аристократический пирог», который впоследствии стал одной из причин возникновения Русской Смуты.В центре его находилась боярская группировка, которую Иван IV считал самой опасной противницей своей власти, — суздальская знать. Ее представители ощущали себя «братией» московских царей, а не их слугами. А потому князья Рюриковичи сильнее других сопротивлялись установлению самодержавных порядков. Именно против суздальской знати были в первую очередь направлены ограничительные мероприятия Грозного.При этом даже казни не смогли сломить могущества Рюриковичей.

Забегая вперёд, скажем - к тому времени, как падение династии Шуйских поставило страну перед необходимостью выбрать себе монарха, ведущие позиции в Думе заняли выходцы из Литвы — князья Гедиминовичи, без колебаний ступившие на путь предательства интересов России. Имея устойчивое большинство в Семибоярщине, они стали основными виновниками приглашения на царство королевича Владислава.В оправдание новой династии Романовых скажем, что после возвращения из польско-литовского плена именно старший Романов патриарх Филарет встал во главе партии патриотов, созданной им еще в 1610 году совместно с тогдашним патриархом Гермогеном.В свое время Мстиславский «со товарищи» помогли Борису Годунову расправиться с родом Романовых. Затем они отказали в помощи Большому посольству и тем обрекли Филарета на многолетний плен. С согласия возглавивших Семибоярщину Гедиминовичей поляки бросили в тюрьму и замучили тогдашнего главу патриотов, патриарха Гермогена.

ОПРИЧНЫЙ ДУХОВНЫЙ СОЮЗ ГОСУДАРСТВЕННИКОВ МОНАСТЫРСКОГО ТИПА

Предательство Курбского (которого царь многие годы считал своим близким другом) и антироссийская деятельность его самого и его сторонников в эмиграции и в России стали одной из основных причин создания опричнины, так считал Иоанн (Снычев): «Учреждение опричнины стало переломным моментом царствования Иоанна IV. Опричные полки сыграли заметную роль в отражении набегов Девлет-Гирея в 1571 и 1572 годах… с помощью опричников были раскрыты и обезврежены заговоры в Новгороде и Пскове, ставившие своей целью отложение от России под власть Литвы… Россия окончательно и бесповоротно встала на путь служения, очищенная и обновленная опричниной»

Курбские, как, впрочем, и Шуйские, и Лобановы-Ростовские, и Приимковы, и многие другие царские «лиходеи и изменники», были не столь уж отдаленными потомками удельных князей Ярославских, Ростовских, Суздальских. Именно на подрыв их политического и экономического влияния в первую очередь и была направлена опричнина.В политическом смысле опричнина была тем, что сейчас называется чрезвычайным положением. Царю предоставлялось право без совета с Боярской Думой судить и казнить бояр, реквизировать их имущество, отправлять в ссылку. После бегства кн. Курбского в Польшу были приняты новые реформы управлении страной. Русь была разделена на Разряды, «Опричнины», во главе которых стал сам царь, и «Земства», поставленного под власть Земского главы. Войска также были разделены и власть между ними не совмещалась.Устранялись от государственного правлении бывшие приближенные царя «Думной Рады» священник Сильвестр и братья Адашевы.

Царь оставил Москву и переселился в Александровскую Слободу, около Троицко-Сергиевской лавры, где обосновал свой двор. Подобрал он себе также новый круг придворных и отобрал новую тысячу дворян. На просьбу народа и духовенства не покидать царства царь согласился с условием что ему не будут мешать «класть свою опалу на изменников, и иных казнить». В опричнину вошли новые люди, верные царю, при помощи которых царь решил превратить окончательно в служилый класс потомков удельных князей и княжескую аристократию. В Опричнину вошло много городов, из которых царь выводил бывшую владетельную знать, переселял их на окраины, а на их место селил мелких помещиков-опричников, преданных ему и зависимых от него.Освященный собор вкупе с Боярской Думой утвердил эти особые полномочия. Прежде всего царь переселил в недавно завоеванное Казанское царство около 180 представителей княжеских родов из Владимиро-Суздальской земли, реквизировал их родовые вотчины и выдал взамен поместья под Казанью. Таким образом, было подорвано политическое и экономическое влияние родовой аристократии. Пострадала и старомосковская знать (Шереметевы, Морозовы, Головины), но гораздо меньше, чем Владимиро-Суздальская, так как старомосковское боярство происходило не от удельных князей-рюриковичей и потому не могло претендовать на политическую власть.Здесь основной целью была конфискация родовых вотчин и перевод их в фонд поместного землевладения.Т.е. реализовалась идея "земля Господнее владение и, следовательно, Царское.Что же касается "кровавых репрессий", то при учреждении опричнины было казнено максимум пять человек. Два года спустя все остальные якобы «репрессированные» были благополучно возвращены из казанской ссылки и получили поместья в различных районах страны.Необходимость правопреемственности и легитимизации ордынского наследства

ДИНАСТИЧЕСКИ-ЮРИДИЧЕСКОЕ ОРУЖИЕ ЛЕГИТИМНОСТИ

Забегая вперёд

В то время, Османская империя, также нацеливалась вступить в права вдруг оказавшегося ничьим наследства. Победу в этой борьбе за явным преимуществом пока была за Иоанном, но крымский хан Девлет-Гирей ввел в игру свой самый сильный козырь - генеалогический. Он согласно своему родовому древу, имел все права на престол хана Орды. Используя этот аргумент и формальный повод требования возврата ему Казанского и Астраханских ханств, он заручившись поддержкой Речи Посполитой и с помощью Османской Порты, напал на Московию, ведущую непрерывные войны на западных и северо-западных границах.В 1571 году он подступил к Москве, потребовав от Иоанна отдать ему ордынские ханства и платить дань, как новому Великому хану Орды. Грозный был в шоке, Он посулами выторговал у Девлет-Гирея время на формальные процедуры передачи и определения размера дани. В то же время, усиленно готовилась армия для отпора, ведь сомнений в том что крымчак повторит поход - не было.Через год Девлет-Гирей получивший титул "взявший престол" (имелся ввиду трон Золотой Орды), поняв что его дурят, выступил в новый поход. Теперь уже не за престолом, а за всем Московским царством. Но в битве под Молодями, положил все свое огромное войско. Фактически Крымское ханство лишилось своего мужского боеспособного населения.

ТЕКУЩИЕ СОБЫТИЯ

Уничтожение надоедливых крымчаков дало Иоанну время провернуть гениальную многоходовку, в результате которой он стал законным правителем всего наследства Орды. Правнук последнего хана Золотой Орды Ахмата, проигравшего свое ханство после стояния на Угре в 1480 году, Касимовский хан Саин-Булат был безраздельно преданным Грозному человеком. Он был дальним родственником Девлет-Гирея и еще более дальним потомком Чингисхана.В 1573 году по настоянию Ивана IV Саин-Булат крестился с именем Симеон, по отчеству Бекбулатович. А в 1575 году Иоанн Грозный официально отрекся от престола Русского царства и посадил на трон Симеона Бекбулатовича - последнего прямого наследника царей Орды. Восхождение на трон было проведено по всем правилам, с помазанием и всеми формальными атрибутами власти.Сам Грозный нарекся Иваном Московским и жил как простой боярин на Петровке. Иоанн тщательно соблюдал принятые в то время обычаи и писал Симеону: «Государю великому князю Семиону Бекбулатовичю всеа Русии Иванец Васильев с своими детишками, с Ыванцом да с Федорцом, челом бьют». Все чин по чину.Ни у кого не могло быть сомнений в легитимности царя Симеона! Таким образом, формальная столица (Ставка) Золотой Орды вместе с последним прямым потомком Великих ханов, была перенесена в Москву!Проведя 11 месяцев как истинный царь - в окружении двора и пышности, Симеон в 1576 году ожидаемо отрекся от царства в пользу Ивана IV Грозного. После чего, верный Саин-Булат получает титул Великого князя Тверского и жену Анастасию Мстиславскую, родственницу Грозного и потомка Софии Палеолог.А Иван IV Грозный воцаряется вновь, но уже не во главе княжества Московского и Царства Русского, а в Москве - как столице Русско-Ордынского царства, унаследовав через Симеона Бекбулатовича права на престол Золотой Орды, ее земли и население.

Помимо того, став через женитьбу Симеона старшим родственником Девлет-Гирея, бывшего претендента на ханский трон. Подтверждением тому, большая Государева печать Иоанна Грозного с гербами бывших улусов Золотой Орды.Теперь ни у кого во всем мире не могло быть сомнений в легитимности титула Иоанна, а царство его вобрало в себя почти все осколки Золотой Орды и никто не сказал, что беззаконно - все по праву. Вот и пошли казачки Ермака исследовать новую территорию - Сибирское ханство, а хан Едигер в противовес нашей истории, поклонился Иоанну и всячески способствовал установлению власти своего законного владыки.В конце 1564 года, Иоанн сложил с себя царский венец и покинул столицу в сопровождении избранных по всему государству дворян, детей боярских и приказных людей. Остановившись в Александровской слободе, он прислал в Москву в январе 1565 года два письма, в которых сообщал, что не имеет гнева на простых подданных, но опалился на придворных и вельмож, которые злоумышляли на него и не желали, чтобы он царствовал. Посему царь отказывается от власти и поселится, «где Бог укажет». Народ с ужасом воспринял возможность лишиться единственной своей защиты от произвола "новорусских шляхтичей" - законного государя и единодушно потребовал от бояр и митрополита вернуть Иоанна на трон, обещая, что сам «истребит лиходеев и изменников».В начале февраля 1565 года, вернувшись в Москву, царь вновь принял власть и объявил о создании опричнины. Согласившись вернуться к власти, Иоанн отложил пострижение в монахи, но, тем не менее, созданная им опричнина «многим походила на монастырское братство». Можно сказать, что это был военно-монашеский орден, предназначенный для защиты единства государства и духовно неизменной чистоты Православной веры. Александровская слобода была перестроена и являлась внешне и внутренне подобием монастыря. При поступлении на опричную службу давалась клятва, напоминавшая монастырский обет отречения от всего мирского. Жизнь в этом мирском монастыре регламентировалась уставом, составленным лично Иоанном, и была строже, чем во многих настоящих монастырях. В полночь все вставали на полунощницу, в четыре утра — к заутрене, в восемь начиналась обедня. Царь показывал пример благочестия: сам звонил к заутрене, пел на клиросе, усердно молился, а во время общей трапезы читал вслух Священное Писание. В целом богослужение занимало около девяти часов в день.

15 ИОАНН ВАСИЛЬЕВИЧ ЦАРЬ ГРОЗНОЙ ПРАВДЫ (ПРОДОЛЖЕНИЕ 1)

ПРЕДАТЕЛЬСТВО «ПРОЛИТОВЦЕВ»НЕ ПРЕКРАЩАЕТСЯ. ОЧЕРЕДНОЙ ЗАГОВОР
В 1566–1567 гг. царем были перехвачены письма от польского короля и от литовского гетмана ко многим знатным подданным Иоанна. Среди них был и бывший конюший И. П. Челяднин-Федоров, чей чин делал его фактическим руководителем Боярской Думы и давал ему право решающего голоса при выборах нового государя. Вместе с ним письма из Польши получили такие адресаты как: князь Иван Куракин-Булгачов, три князя Ростовских, князь И. Д. Бельский и некоторые другие бояре. Из них только Бельский не вступил с Сигизмундом в самостоятельную переписку и передал царю Иоанну письмо, в котором польский король предлагал князю Ивану Дмитриевичу обширные земли в Литве за измену русскому государю. Остальные адресаты Сигизмунда продолжили письменные сношения с Польшей и составили заговор, ставящий своей целью посадить на русский престол князя Владимира Старицкого. 
Осенью 1567 г., когда Иоанн возглавил поход против Литвы, к нему в руки попали новые свидетельства измены. Царю пришлось срочно вернуться в Москву не только для следствия по делу изменников, но и для спасения собственной жизни: заговорщики предполагали с верными им воинскими отрядами окружить ставку царя, перебить опричную охрану и выдать Грозного полякам.
Во главе мятежников встал Челяднин-Федоров, Сохранился отчет об этом заговоре политического агента польской короны А. Шлихтинга, в котором он сообщает королю Сигизмунду:«Много знатных лиц, приблизительно 30 человек… письменно обязались что предали бы великого князя вместе с его опричниками в руки Вашего Королевского Величества, если бы только Ваше Королевское Величество двинулись на страну».
Состоялся суд Боярской Думы.
Улики были неопровержимы: договор изменников с их подписями находился в руках у Иоанна. И бояре, и князь Владимир Старицкий, постаравшийся отмежеваться от заговора, признали мятежников виновными.
Но из мемуаров Горсея  известно, что князь Иван Куракин, второй по важности участник заговора, остался жив (вот уж этот доверчивый "тиран" Грозный царь) и, более того, в 1577 г., спустя десять лет, занимал важный пост воеводы г. Вендена. Осажденный поляками, он пьянствовал, забросив командование гарнизоном. Город был потерян для России, а князь-пьяница наконец-то казнен.
В исторической литературе упоминаются три брата Воротынских: Михаил Иванович, Александр Иванович и Владимир Иванович. А вот Михаил Воротынский, в отличие от Андрея Курбского, был действительно выдающимся государственным деятелем и военачальником и на протяжении всей своей жизни оставался верен царю.

К весне 1571 г. стало известно, что крымцы готовят большой набег. Пять земских полков и один опричный встали на берегах Оки. Побыв некоторое время с войсками, царь отъехал в глубь страны, в начале мая 1571 г. разведка доложила, что татар не видно и набег, скорее всего, откладывается. Поэтому царь счел возможным 16 мая вернуться в столицу. Иоанн не знал, что в это время от 120 до 200 тысяч крымцев уже подходили к границе Руси. Но шли они не привычной дорогой, а тайными путями, в обход сторожевых застав. Их вели знатные изменники под предводительством Кудеяра Тишенкова. 23 мая — через неделю после отъезда царя! — Девлет-Гирей неожиданно вышел к Оке и переправился там, где его не ждали, в неохраняемом месте, причем «благодаря тайным осведомителям» — высокопоставленным изменникам в русских рядах. Об измене говорит то, что пока татары переправлялись, русское войско, пять земских полков — 120 000 человек!!! — не сдвинулись с места и не пытались препятствовать переправе, ссылаясь на царский приказ не покидать предназначенных для охраны рубежей. Только опричный полк под командой Я. Ф. Волынского встал на пути у татар. Но число смельчаков не превышало 6000 человек и они были просто сметены 100-тысячной Ордой.
Дождавшись, пока татары закончат переправу и уйдут к Москве, "земские храбрецы", так и не сделав ни единого выстрела, снялись с позиций и поспешно бежали в столице. Царь, узнав о случившемся и прекрасно понимая, что причиною такого положения дел является не только преступная халатность земских воевод Бельского и Мстиславского, но и прямая измена, был вынужден покинуть Москву и, уж конечно, не с двумя сотнями тысяч, а хорошо если с двумястами опричниками.
Для организации обороны города царь оставил весь резерв во главе с М. И. Вороным-Волынским. А земские полки, бежавшие от Оки, вместо того, чтобы встретить врага в чистом поле, поспешно сели в осаду среди деревянных московских посадов. На другой день, 24 мая, татары зажгли предместья. Пожар был ужасен. Армия погибла в огне, воевода И. Д. Бельский задохнулся в подвале дома, где пытался спрятаться, комендант Москвы Вороной-Волынсков сгорел, самоотверженно пытаясь спасти опричный двор.
Татары, переловив разбегавшихся из пламени жителей, ушли восвояси. Сами крымцы, сообщая о победе своим союзникам Сигизмунду и Курбскому, писали о 60 000 убитых и таком же количестве пленных. Сразу же после набега были казнены князь М. Черкасский, не сумевший провести в срок мобилизацию всех опричных войск для отпора крымцам, и князь В. И. Темкин-Ростовский, ответственный за организацию обороны столицы. Князь Мстиславский, письменно признавший свою ответственность за поражение, был прощен благодаря ходатайству митрополита Кирилла.

ПРИМЕЧАНИЕ

Иоанн, в детстве столкнувшийся с проявлением боярского самоуправства, никогда на них не надеялся и постоянно ждал с этой стороны беды. Не удивительно, что его реформы коснулись в первую очередь ограничения местничества. Формировалась независимая от знати профессиональная армия, в государственную службу все чаще стали брать "людишек худородных", но талантливых и честных. Земли выводились из родового оборота и раздавались простым служилым людям. Так начинало формироваться дворянство. Столкновение интересов между новым и старым классом, передел сфер влияния, приводил к ущемлению старых знатных семей и само собой, к росту недовольства.

Осложняло ситуацию то, что у знати перед глазами был пример польской шляхты имеющей неограниченные полномочия и права. Нашим боярам также хотелось быть местными властелинами. Отсюда и множество заговоров с активным участием польско-литовской знатной верхушки (историки подтверждают наличие множества заговоров, оставивших след в архивах - и это не паранойя Грозного.
В таких условиях стало государственной необходимостью создание опричного войска, главным условием службы в котором была личная преданность государю. Ясно также, что те кто лишился при Грозном всего: положения, земель, прав - всего того, что они привыкли считать своим только по праву рождения, старались вернуть привилегии любым способом, не брезгуя никакими способами, ни клеветой, ни предательством, ни ядами.

Польско-литовским войскам во главе с Лжедмитрием Первым, зачастую просто открывали ворота - это было похоже на торжественное шествие, а не войну. Правда тут же оговорюсь, что История все расставила по своим местам: Речь Посполитая вскоре рассыпалась, а Россия устояла - во многом благодаря введенной политике централизации власти и управления страной, а также жесткой реакции Грозного на измену.
Зная все это, оцените следующее: в 1571 года, очередной изменник князь Милославский передал хану Девлет-Гирею информацию, как обойти Засечную черту и войско татар прорвалось к ничего не ожидавшей Москве. Город пал, был разграблен и сожжен, угнано в полон огромное количество пленных.

Москва сгорела дотла, убитых было столько, что их невозможно было похоронить. Трупы просто сваливали в реку и отталкивали палками от берегов, чтобы плыли вниз по течению, по Волге, мимо Казани и Астрахани, в Каспий... Зря-ли Грозный рубил изменникам головы? Тогда никто еще не знал, что это был последний успешный набег на Москву. Когда в 1572 году крымчаки снова пошли на Русь, замиренные казанские и астраханские татары подняли бунт, а Россия обессиленная войнами, голодом, чумой и предыдущим крымским набегом, смогла выставить всего 30 000 бойцов против 120 000 нукеров Девлет-Гирея.

Казалось, что катастрофы не избежать, крымский хан заранее делил русские земли среди своих вассалов.... но! Реформы армии проведенные Иоанном, не прошли зря - первое русское профессиональное войско нового образца, под командованием Михаила Воротынского, не просто разгромило ордынское войско в пятидесяти верстах от Москвы (Битва при Молодях) - уничтожило его начисто. До Крыма добежали всего несколько тысяч "бесстрашных" нукеров. Были истреблены целые роды и поколения татар. Крымчаки ещё никогда не терпели такого кровавого поражения. Вековой кошмар был остановлен! Двадцать лет после этого, они не осмеливались показаться на Оке...

ЗАСЕЧНАЯ ЧЕРТА

Иоанн сделал верные выводы из поражения 1571 года. Комиссия М. Воротынского разработала эффективный план защиты южных рубежей, в соответствии с которым «в 70-х годах XVI века правительство обставило степь цепью острогов и под ее защитой крестьяне осмелились вернуться в области, бывшие доселе вотчиной кочевников.
Засечная черта представляла собой мощный комплекс оборонительных сооружений, протянувшихся на сотни километров в длину, и состояла из крепостей, острогов, сторожевых башен, валов, рвов, засек и прочих инженерных сооружений того времени, защитивших территорию государства от неожиданных нападений татарской конницы. Некоторые валы достигали в высоту 15 метров (пятиэтажный дом). По грандиозности эту Засечную черту можно сравнить с Китайской стеной. Только выполнена Великая Русская стена была из земли и дерева, и потому до сегодняшнего дня от нее сохранились лишь незначительные фрагменты. Тем самым, Грозный царь, реформировав оборону южной границы, преподнес землепашцам поистине царский подарок — плодороднейшие черноземные степи, основу будущей экономики хлебоэкспортирующей России а также (и это еще важнее!) избавил людей от страха перед татарским рабством, за что народ поминал его добрым словом не одно десятилетие. С того времени сила крымской орды стала убывать, а созданная царем Иоанном и его соратниками система обороны прослужила России более ста лет — до Петра I.  



Опричнина продолжалась до 1572 года и за это время была разгромлена вся княжеская аристократия. Удельные вотчины перешли к государю, владельцы их превратились в служилый класс, подвластный царю.
Со времени князя Иоанна Третьего образовались две великокняжеские линии: от первой жены — сына Иоанна, и второй жены, византийской принцессы — сына Василия.
   Иоанн Грозный принадлежал к младшей линии, а со стороны устраненной старшей линии оставался в живых двоюродный брат царя, внук рано умершего сына Иоанна Третьего, Иоанна Младшего. С гибелью представителя династии старшей линии, прекращалась борьба за трон.
Но, несмотря на понесенное поражение у Астрахани, крымский хан продолжал грозить царю «огнем и мечом», и требовал, чтобы царь отказался от владений Казанью и Астраханью.

УСТАВ ПОГРАНИЧНОЙ СЛУЖБЫ
Непрекращавшиеся угрозы со стороны Крыма требовали лучшей организации обороны пограничной полосы. В 1571 году царь поручил воеводе М. И. Воротынскому разработать порядок службы пограничных казачьих войск. Он должен был вызвать в Москву начальников частей боярских: детей и казачьих атаманов, сделать списки их наличного состава, установить места их расположения и разработать порядок службы.
По прибытии в Москву «пограничников» Воротынский представил Царю составленный им список, и царь повелел строго установить всех порознь: из каких городов, в каком направлении и на какое расстояние посылать станицы, и в каких местах стоять сторожам, и указать, какая местность должна обслуживаться разъездами каждой станицы. Подробно была разработана служба дозорных и отправка ими донесений. Сторожа должны были стоять на возвышенностях, не слезая с лошадей. Завидев движение в степи, сторож должен был нестись на быстром аллюре с донесением к следующему посту, передавать донесение, тот также должен был гнать коня к следующему посту, и таким образом донесении с южных границ достигали быстро до Москвы. После того как был принят Устав пограничной службы, на границы были отправлены «головы» в сопровождении станичных голов, атаманов и казаков для осмотра положении на местах. После осмотра на местах был утвержден приговор, определивший задачи пограничной службы в следующей форме: чтобы окраинам было бережение, чтоб воинские люди татар, безызвестно на украины войной не ходили. Несение пограничной службы возлагалось на служилые городские казачьи части, части боярских детей и на поселении донских казаков. СторОжа служилых войск спускались к югу и сливались с донскими казаками, и таким образом наблюдение в сторону юга велось до пределов Крыма и кочевья ногайской орды.
   Война на западе продолжалась, и московские войска еще держались на занятых ими местах, глубоко проникнув в земли противника. Части донских казаков находились в составе московских войск и только незначительная часть их находилась на Дону.
К этому времени, к ряду реформ, происходивших среди вооруженных московских войск и службы городских казаков, необходимо отнести и объединение частей верховых и низовых донских казаков.
Атаманом объединенного войска был Михаил Черкашин и он находился на Дону. Гетманом днепровских казаков был Ружинский. Они имели от царя задачу держать под угрозой Крым и обеспечивать границы московских владений от нападений с этой стороны. Казаки держали под угрозой нападении крымское ханство со, стороны Дона и Днепра. В одном из разведывательных поисков в Крым татарами был взят сын Михаила Черкашина и казнен. В 1572 году Черкашин с казаками ворвался в Крым, захватил много пленных, в том числе двадцать лучших: людей да шурина турецкого султана. Несмотря на организацию пограничной службы, татарам удавалось проникать скрытно в московские пределы. Ими была выработана соответствующая тактика. Они избегали речных переправ и проходили по речным водоразделам, так называемым «муравским шляхом», шедшим от Перекопа до Тулы между верховьями двух бассейнов: Днепра и Северного Донца.
ТУРЕЦКИЙ КРЫМ
   После установившегося господства Турции Крым превратился в один ив центров работорговли. Для крымских татар набеги составляли жизненный промысел. Главной добычей татар были мальчики и девочки. Идя в набег, татары запасались длинными ременными веревками, которыми связывались захваченные пленные, малых детей сажали в корзинки. Пленники продавались в Турцию и другие страны. XVI век был временем жестокой торговли «живым товаром». Гавани Средиземного, Эгейского, Черного и других морей были торговыми рынками рабов. Пленные прибывали в Крым из московских, польско-литовских и других соседних стран в таком количестве, что сидевший у ворот Перекопа еврей-меняла, спрашивал: «Есть ли еще люди в этих странах, или уже нет?».
Служба казаков и пограничных войск заключалась в том, чтобы предупредить население от неожиданных нападений. Однако организованное постоянное наблюдение не всегда справлялось, и в 1571 году крымский хан прорвался с отрядом и дошел до Москвы, сжег ее окрестности и увел в плен сотни тысяч русского народа. После чего хан писал царю: «Жгу и пустошу твою землю из-за Казани и Астрахани. Я пришел на тебя, город твой сжег, хотел венец твоей головы, но ты не пришел и против нас не стал, а еще хвалишься, что ты московский государь… Захочешь с нами дружбу, тогда отдай нам юрты Казань и Астрахань, а дорогу твоего государства видел и опознал…». (Соловьев. «Ист. государства Российского», стр. 226).
Царь Иоанн Грозный большую часть времени проводил с войсками на Ливонском фронте, поэтому встречать нападении крымского хана с татарами на южных границах не мог. Все внимание обращено было на западный фронт, где война, прерываемая мирными договорами, продолжалась.

15 ИОАНН ВАСИЛЬЕВИЧ ЦАРЬ ГРОЗНОЙ ПРАВДЫ (ПРОДОЛЖЕНИЕ 2)

ЭКОНОМИЧЕСКИЕ ОСОБЕННОСТИ ЛИВОНСКОЙ СВО

До конца XV века Россия находилась на положении золотоордынского протектората. Будучи вытесненной из евроядра не периферию формирующийся мировой экономической системы, Московия имела только одним шанс изменить свою судьбу. Для этого, ей надо было превратиться в ведущего экспортера зерна.Именно хлебный рынок стал первым и самым емким общеевропейским товарным рынком того времени. На него устремились деньги, выкачиваемые из американских колоний.
Став главным экспортером зерна, Московия переключила бы на себя часть финансовых потоков, берущих начало на завоеванном Американском континенте, привязала бы к себе импортеров русского зерна, и тем самым возвратилась в большую Европейскую политику и экономику, как это было под протекторатом Золотой Орды.Но чтобы справиться с этой сверхзадачей, Московии необходимо было вернуть захваченные поляками и литовцами благодатные юго-западные земли бывшей Киевской Руси. Малоросия – это житница. Именно ее предстояло вернуть из владений Речи Посполитой и включить в пределы Московии.
Кроме того, предстояло обеспечить прямой транспортный коридор через Балтийское море в Европу – в Англию, Голландию и Северную Германию. Ведь именно они и выступали основными торговыми партнерами России, были лидерами технологии и экономики Европы того времени. А для этого Московии были необходимы балтийские порты: Нарва, Ревель (Таллинн), Рига. Их надо было отбить даже не столько у Ливонского ордена, сколько у Швеции, которая на них зарилась.
В-третьих, жизненно важно было ослабить Речь Посполитую – не только главного экспортера зерна в Европе, но и основного геополитического противника Московии на востоке континента. Если бы Речь Посполитая окончательно интегрировалась с Европой, она замкнула бы на себя все торгово-финансовые потоки, идущие на Европейский Восток, изолировала бы Московию: сначала экономически, а затем – культурно и политически, отсекла бы ее от динамично развивающейся Европы, погрузила в азиатскую отсталость.
Так что Ливонской войне не было альтернативы и это понимали и на западе и на востоке.
«Русских надо массой делать пленными, сгоняя их в замки и города. Оттуда их можно выводить на работы, “…но не иначе, как в железных кандалах, залитых у ног свинцом, По всей стране должны строиться каменные немецкие церкви, а московитам разрешить строить деревянные. Они скоро сгниют и в России останутся только германские каменные. Так безболезненно и естественно произойдет для московитов смена религии. Когда русская земля вместе с окрестными странами, у которых нет государей и которые лежат пустыми, будет взята, тогда границы империи сойдутся с границами персидского шаха…” Так в 1578 г. окружении графа Эльзасского возник “план превращения Московии в имперскую провинцию”, главным автором, которого выступал бывший опричник, бежавший на запад Генрих Штаден. В 1578-1579 годах этот проект докладывался императору Священной Римской империи, Прусскому герцогу, шведскому и польскому королям.
Сходный оккупационный план подготовил английский капитан Чемберлен. Все эти планы, различаясь в деталях, сходились в одном – в крайней ненависти к русским, в стремлении навсегда убрать нас с арены истории. Мы не могли содержать наемные войска, которые занимались бы только войной – нам не хватало денег, и взять их было неоткуда: ведь пути для торговли сырьем с Европой оказались перекрытыми. Вот почему богатый и развитый Запад, подпитанный потоком золота из Америки, рвался в Кремль, и вот почему ему нужно было, чтобы на царском троне сменяли друг друга самозванцы – люди без рода, без племени, посаженные польскими шляхтичами, орденскими рыцарями и католическими иезуитами, которые бы бросали в бой наемные, хорошо обученные отряды.
Грозный активно противодействовал европейской политике, что сделало его врагом № l для «цивилизованного мира» и вызвало интервенцию против России, продолжавшуюся всю вторую половину XVI и начало XVII века. В ней приняли участие Польша, Литва, Швеция, Ливония, Турция, Крым, Дания, Германия, Франция, Валахия, Венгрия: кто деньгами, кто наемниками, кто дипломатическими интригами, но вдохновителем коалиции был католический Рим.
С. Ф. Платонов писал: «Выступление Грозного в борьбе за Балтийское поморье, появление русских войск у Рижского и Финского заливов и наемных московских каперов на Балтийском море поразило среднюю Европу. В Германии «московиты» представлялись страшным врагом; опасность их нашествия расписывалась не только в официальных сношениях властей, но и в обширной летучей литературе листовок и брошюр.
Принимались меры к тому, чтобы не допустить ни московитов к морю, ни европейцев в Москву и, разобщив Москву с центрами европейской культуры, воспрепятствовать ее политическому усилению. В этой агитации против Москвы и Грозного измышлялось много недостоверного о московских нравах и деспотизме Грозного, и серьезный историк должен всегда иметь в виду опасность повторить политическую клевету, принять ее за объективный исторический источник».
НАЧАЛО СВО В ЛИВОНИИ (1554 год)
После того, как на востоке был уничтожен казанско-астраханский ордынский «молот», наносивший страшные удары, необходимо было одновременно разрушить и «наковальню», давившую Русь с запада. Необходимо было на западе сломить силы, сжимавшие ее сухопутные и морские границы и закрывавшие пути для нормальных сношений с западноевропейскими народами.
Особенностью так называемой Ливонской войны было то что юридически её не было. По факту это было СВО по «частному» договору». С формальной точки зрения, в конце 1570-х годов Россия и Речь Посполитая вообще не находились в состоянии войны.
Иван Грозный рассматривал свои военные действия в Ливонии не как агрессию против соседнего государства, а как усмирение собственных «мятежных подданных». ТО ЕСТЬ, ПРИНУЖДЕНИЕ к миру силой.
В свою очередь, польско-литовские магнаты, чьи отряды сражались с русскими войсками, вели, по факту, «частные войны» против московского царя. Это была удобная юридическая фикция, позволявшая обеим сторонам вести полномасштабные боевые действия, не объявляя войны официально. Апофеозом этого стало трехлетнее перемирие, заключенное в январе 1578 года. Однако Как прямо говорится в источниках, «ни одна из подписавших договор сторон изначально не собиралась его соблюдать», что очень напоминает современные «минские соглашения»

ФОРМАЛЬНЫЙ ПОВОД


   Границы московских владений на западе соприкасались с границами Польши, Литвы и Ливонского Ордена. Русь, вышедшая на путь самостоятельного существования, была отрезана от общения с народами запада. Польша, Литва и Ливонский Орден принимали меры, чтобы Москва не знакомилась с технологическими достижениями западных народов а ведь для Москвы требовались специалисты по многим отраслям.
Царь Иоанн Васильевич послал послов на запад с приглашением на службу нужных людей, но набранные люди, по распоряжению магистра Ливонского Ордена, были задержаны и не были пропущены в Москву, под предлогом, что знакомство Москвы с европейскими знаниями усилит Москву и она станет опасной.
Для решения этого вопроса в Москве было собрано Совещание. Царь предложил начать военные действия в Ливонии, с целью занятия прибалтийского побережья, и выхода к морским сообщениям. Большинство стояло за войну с Крымом, ссылаясь на то, что после занятия Астрахани, в ногайской орде от жестокой зимы пал скот, а летом от наступившего голода вымер народ. Чтобы спастись от голода, ногайцы двинулись в Крым, но в Крым их не пустили, потому что в Крыму тоже был голод и мор, и по сведениям у крымцев не осталось более 10 000 лошадей. Условия для окончательного разгрома очага крымских хищников, державших под угрозой нападений московские владения казались благоприятными. Но за Крымом стояла Турция, против которой в то время не только Москва, но и европейские страны в целом были бессильны.
На совещании присутствовали и «зарубежники»,т.е. атаманы донских, гребенских и яицких казаков, в которых царь имел главную поддержку. Наибольшим вниманием царя пользовался атаман донских казаков Заболотский.

Было принято решение главным противником считать Ливонию. Начался сбор войск и было собрано 40 000. К составу московских войск присоединились под начальством атамана Заболотского 10 000 казаков, из которых 1 000 была под командой атамана Ермака, пришедшего с Дона. В состав войск вошло значительное количество легкой конницы татар.
В 1554 году войска, под общим начальством татарского царевича Шей-Алея, князя Глинского и других воевод, в двух направлениях двинулись в сторону Латвии. Одна колонна, в составе которой было 7 000 казаков, шла на Псков, другая, при которой было 3 000 казаков — шла на Нарву. Главной целью похода был захват Нарвы, служившей одним из главных портов на Балтийском побережье. Нарва была взята, войска направились к Ивангороду, и военные действия временно были остановлены.
   Одновременно, в то время, когда главные силы начали СВО против Ливонии, донской атаман Михаил Черкашин получил приказание царя действовать против Крыма. Гетман Вишневецкий получил приказание идти на помощь кабардинцам. Атаман Черкашин с казаками неоднократно врывался в Крым, производил разрушения, и сдерживал крымского хана от нападений на московские земли. Гетман Вишневецкий с отрядом в 5 000 казаков явится в Кабарду, помог им собрать рать против ногайцев, затем отошел на Днепр, где должен был наблюдать за крымским ханом.
   Война против Ливонии возобновилась в 1558 году. Дальнейшей целью войны был захват балтийского побережья от Нарвы до Риги. Главные усилия направлялись против Риги. Авангардом в сторону Риги были высланы части легкой конницы казаков и татар, задачей которых было наблюдать за войсками Ливонского Ордена и не допускать соединения их с войсками литовцев.
Была взята крепость Среньск, после чего началось наступление на Дерпт(Тарту, Юрьев), Ригу и Псков. Осада Дерпта велась войсками кн. Андрея Курбского, по запискам которого, у Дерпта к его корпусу, в числе других войск, присоединилось 10 00 казаков. (Записки кн. А. Курбского). Дерпт был взят и русскими войсками была занята вся южная часть Ливонии, были заняты, кроме Дерпта, крепость Нейхаузен и 20 замков. Литовцы предложили мирные переговоры и был заключен мир до конца 1569 года.
   Успехи русских войск против Ливонии затрагивали интересы Ливонского Ордена, Польши и Швеции. Во главе Ордена стоял энергичный магистр Кеплер. Он возбудил против Москвы польского и шведского королей и они потребовали от московского царя, чтобы он очистил занятые города и области Ливонии. После отказа московского царя выполнить требования, начиналась война против коалиции Польши, Швеции, Ливонского Ордена и самой Ливонии.
   Ко времени начала второго периода войны на западном фронте, в пограничной полосе против Крыма, произошли изменения. Гетман Вишневецкий после похода в Кабарду, отойдя в устье Днепра, стал сноситься с польским королем и вступил снова на его службу. Авантюра Вишневецкого окончилась трагически. Он предпринял поход в Молдавию с целью занять место молдавского господаря, но был предательски схвачен и отправлен в Турцию, приговорен к смертной казни и сброшен с башни на железные крючья, повиснув на которых, умирая, проклинал султана.
С гибелью Вишневецкого положение среди днепровских казаков изменилось. Гетманом их стал князь Богдан Михайлович Ружинский. Он происходил тоже, как и Вишневецкий, из рода Гедиминовичей. Попав в стан казаков и став их гетманом, он вошел в сношения с московским царем, получил от него жалованье и приказ, чтобы казаки верно служили и весной шли на Крым.
   Для продолжении Ливонской СВО в Можайске было собрано 37 000 войска, в числе которых было 6 054 казаков и 5 854 татар, которые составляли части легкой конницы.
Начальником всей легкой конницы был донской атаман Янов, и атаманом донских казаков был Ермак Тимофеевич. (Дневник короля Стефана Батория).
В 1563 году московскими войсками был взят Полоцк и королевская Рада обратилась с предложением перемирия, и снова был заключен мир. Но в 1564 году опять началась война.
В числе доверенных и любимцев царя был кн. Андрей Курбский. Он, как и Алексей Адашев (священник Сильвестр), входил в состав «Царской Рады». Посылая войска в Ливонию, царь сказал Курбскому: «Мне должно самому ехать в Ливонию, или вместо себя послать воеводу опытного, бодрого, славного и с благоразумием… Избираю тебя, моего любимого, иди и побеждай».
Кн. Курбский одержал восемь побед над войсками Ливонского Ордена. Магистр Ордена сложил с себя полномочии, Орден распался на пять частей и оказался во владениях Москвы, Польши и Швеции.
И вдруг, при наступлении на Ковель Курбского, его 40-тысячный корпус был разбит восьмитысячным отрядом ливонцев, потеряны были весь обоз и артиллерии. После такого поражения Курбский, не ожидая решения царя, перешел на сторону польского короля, бежав в Польшу.

ВОЙНА НА ЗАПАДЕ: КАЗАКИ С АТАМАНОМ ЧЕРКАШИНЫМ В СОСТАВЕ МОСКОВСКИХ ВОЙСК И РОЛЬ ЕРМАКА И ЧЕРКАШИНА В ИСТОРИИ ДОНА
   Война с Польшей продолжалась. Войска Стефана Батория повсюду теснили русских, глубоко вторглись в пределы Белоруссии, в 1581 году подошли к Пскову и осадили его.
   Защита Пскова была поручена Шуйскому, под начальством которого было семь воевод: Василий Федорович Скопин-Шуйский, кн. Иван Петрович Шуйский, Владимир Ростовский, кн. Хворостинин, Никита Овчина-Плещеев, а затем присоединились у Пскова 10000 казаков под начальством атамана Михаила Черкашина. Как писал воевода короля Батория Замойский, в числе воевод московских войск были и иные дворяне с донскими казаками, во главе которых был Михаил Черкашин.
   Атаманы Михаил Черкашин и Ермак Тимофеевич принадлежали к числу выдающихся атаманов Войска Донского. Они были участниками трагических событий на Дону, когда пришлось отражать нашествие турок и крымскую Орду, пришедших уничтожить казаков. Донское войско не было объединено, управлялось двумя атаманами, и атаманы поняли, что пора объединять его в одно целое. Ермак принадлежал к «Верховым» казакам, а Михаил Черкашин был ярким представителем — «Низовы». Оба они стремились к одной цели — укрепить положение Войска, объединить его и создать его единство. Предшественники атаманов: Федоров, Ляпунов, Заболотский, Янов и другие — установили прочную связь с московским царем, и части донских казаков после этого все время принимали участие во всех войнах в составе московских войск. Связь с московским царем морально укрепила правящую среду казачьего войска и служила опорой для образования центральной единой власти, объединяющей верховую и низовую часть казаков.
   Для донских казаков мусульманский мир являлся непримиримым врагом. Освободившись от зависимости Золотой Орды, донские казаки никогда не проявляли стремлении стать вассалами Турции, крымских и других азиатских ханов. На протяжении всей истории независимого Войска отношения с Москвой нередко менялись, принимали характер враждебности и с той, и с другой стороны, резкого недовольства. Но отношении эти, во-первых, по мнению историка Соловьева, в большинстве случаев зависели от Москвы, и всегда оканчивались очередным договором.
   В борьбе с азиатскими народами казаки не знали колебаний и стремились, как и Москва, к одной цели — защищать свои земли от их нападений, окончательно уничтожить постоянную угрозу с их стороны, подчинить их своей власти. На юго-востоке русских владений шла решительная война между культурой оседлых народов и отжившего мира кочевников. В южных Черноморских степях, в низовьях Волги и по течению Дона решался вопрос существования двух миров, между которыми велась жестокая борьба со времен глубокой древности — кочевника и земледельца. И окончить эту историческую борьбу суждено было московской Руси и казакам.
   Другое положение занимали днепровские казаки. Они меняли отношения с верховной властью Литвы, Польши и Москвы. От польского короля переходили на службу московского царя, изменяли ему и возвращались снова под власть польского короля.
Во время царствовании Стефана Батория днепровские казаки находились все время в составе его войск и участвовали при взятии укрепленных пунктов, вторгались в пределы московских владений и производили разрушении и погромы не менее жестокие, нежели крымские татары.

Гетманами их в то время были Никита, Бирюля и др. Гетманом запорожцев был Ян Оршевский и кошевым писарем — Серебряк, бывшие тоже на стороне польского короля.

Под их начальством запорожцы ворвались в московские владения и произвели разрушении; сожгли город Стародуб и с большой добычей возвратились домой. Баторий был очень доволен их деятельностью и хвалил за набеги на московские земли.


   Ермак перед опалой его царем Иваном близок был к цели уничтожении ногайской орды, этого остатка исконных врагов русского народа, но общая обстановка московского государства требовала мирных отношений с соседними ордами, и против Ермака, этого крупного государственного деятеля, были приняты меры как со стороны царя, так и Донского войска. Ермак был объявлен «разбойником» и ослушником царских указов и принужден был покинуть пределы Дона.
   В то время, когда московские войска терпели поражение в войне с Польшей, и атаман Черкашин с: казаками находился в составе московских войск на западе, Ермак с отрядом ушедших с ним казаков вступал в пределы владений Кучума и приближался к решительным действиям против одного из наследных царей угасшей монгольской Империи, владельца обширного Сибирского царства.

15 ИОАНН ВАСИЛЬЕВИЧ ЦАРЬ ГРОЗНОЙ ПРАВДЫ (ПРОДОЛЖЕНИЕ 2)

ЭКОНОМИЧЕСКИЕ ОСОБЕННОСТИ ЛИВОНСКОЙ СВО

До конца XV века Россия находилась на положении золотоордынского протектората. Будучи вытесненной из евроядра не периферию формирующийся мировой экономической системы, Московия имела только одним шанс изменить свою судьбу. Для этого, ей надо было превратиться в ведущего экспортера зерна.Именно хлебный рынок стал первым и самым емким общеевропейским товарным рынком того времени. На него устремились деньги, выкачиваемые из американских колоний.Став главным экспортером зерна, Московия переключила бы на себя часть финансовых потоков, берущих начало на завоеванном Американском континенте, привязала бы к себе импортеров русского зерна, и тем самым возвратилась в большую Европейскую политику и экономику, как это было под протекторатом Золотой Орды.Но чтобы справиться с этой сверхзадачей, Московии необходимо было вернуть захваченные поляками и литовцами благодатные юго-западные земли бывшей Киевской Руси. Малоросия – это житница. Именно ее предстояло вернуть из владений Речи Посполитой и включить в пределы Московии.Кроме того, предстояло обеспечить прямой транспортный коридор через Балтийское море в Европу – в Англию, Голландию и Северную Германию. Ведь именно они и выступали основными торговыми партнерами России, были лидерами технологии и экономики Европы того времени. А для этого Московии были необходимы балтийские порты: Нарва, Ревель (Таллинн), Рига. Их надо было отбить даже не столько у Ливонского ордена, сколько у Швеции, которая на них зарилась.В-третьих, жизненно важно было ослабить Речь Посполитую – не только главного экспортера зерна в Европе, но и основного геополитического противника Московии на востоке континента. Если бы Речь Посполитая окончательно интегрировалась с Европой, она замкнула бы на себя все торгово-финансовые потоки, идущие на Европейский Восток, изолировала бы Московию: сначала экономически, а затем – культурно и политически, отсекла бы ее от динамично развивающейся Европы, погрузила в азиатскую отсталость.Так что Ливонской войне не было альтернативы и это понимали и на западе и на востоке.«Русских надо массой делать пленными, сгоняя их в замки и города. Оттуда их можно выводить на работы, “…но не иначе, как в железных кандалах, залитых у ног свинцом, По всей стране должны строиться каменные немецкие церкви, а московитам разрешить строить деревянные. Они скоро сгниют и в России останутся только германские каменные. Так безболезненно и естественно произойдет для московитов смена религии. Когда русская земля вместе с окрестными странами, у которых нет государей и которые лежат пустыми, будет взята, тогда границы империи сойдутся с границами персидского шаха…” Так в 1578 г. окружении графа Эльзасского возник “план превращения Московии в имперскую провинцию”, главным автором, которого выступал бывший опричник, бежавший на запад Генрих Штаден.

В 1578-1579 годах этот проект докладывался императору Священной Римской империи, Прусскому герцогу, шведскому и польскому королям.Сходный оккупационный план подготовил английский капитан Чемберлен. Все эти планы, различаясь в деталях, сходились в одном – в крайней ненависти к русским, в стремлении навсегда убрать нас с арены истории. Мы не могли содержать наемные войска, которые занимались бы только войной – нам не хватало денег, и взять их было неоткуда: ведь пути для торговли сырьем с Европой оказались перекрытыми. Вот почему богатый и развитый Запад, подпитанный потоком золота из Америки, рвался в Кремль, и вот почему ему нужно было, чтобы на царском троне сменяли друг друга самозванцы – люди без рода, без племени, посаженные польскими шляхтичами, орденскими рыцарями и католическими иезуитами, которые бы бросали в бой наемные, хорошо обученные отряды.

Грозный активно противодействовал европейской политике, что сделало его врагом № l для «цивилизованного мира» и вызвало интервенцию против России, продолжавшуюся всю вторую половину XVI и начало XVII века. В ней приняли участие Польша, Литва, Швеция, Ливония, Турция, Крым, Дания, Германия, Франция, Валахия, Венгрия: кто деньгами, кто наемниками, кто дипломатическими интригами, но вдохновителем коалиции был католический Рим.

С. Ф. Платонов писал: «Выступление Грозного в борьбе за Балтийское поморье, появление русских войск у Рижского и Финского заливов и наемных московских каперов на Балтийском море поразило среднюю Европу. В Германии «московиты» представлялись страшным врагом; опасность их нашествия расписывалась не только в официальных сношениях властей, но и в обширной летучей литературе листовок и брошюр.Принимались меры к тому, чтобы не допустить ни московитов к морю, ни европейцев в Москву и, разобщив Москву с центрами европейской культуры, воспрепятствовать ее политическому усилению. В этой агитации против Москвы и Грозного измышлялось много недостоверного о московских нравах и деспотизме Грозного, и серьезный историк должен всегда иметь в виду опасность повторить политическую клевету, принять ее за объективный исторический источник».

НАЧАЛО СВО В ЛИВОНИИ (1554 год)

После того, как на востоке был уничтожен казанско-астраханский ордынский «молот», наносивший страшные удары, необходимо было одновременно разрушить и «наковальню», давившую Русь с запада. Необходимо было на западе сломить силы, сжимавшие ее сухопутные и морские границы и закрывавшие пути для нормальных сношений с западноевропейскими народами.Особенностью так называемой Ливонской войны было то что юридически её не было. По факту это было СВО по «частному» договору». С формальной точки зрения, в конце 1570-х годов Россия и Речь Посполитая вообще не находились в состоянии войны.Иван Грозный рассматривал свои военные действия в Ливонии не как агрессию против соседнего государства, а как усмирение собственных «мятежных подданных». ТО ЕСТЬ, ПРИНУЖДЕНИЕ к миру силой.

В свою очередь, польско-литовские магнаты, чьи отряды сражались с русскими войсками, вели, по факту, «частные войны» против московского царя. Это была удобная юридическая фикция, позволявшая обеим сторонам вести полномасштабные боевые действия, не объявляя войны официально. Апофеозом этого стало трехлетнее перемирие, заключенное в январе 1578 года. Однако Как прямо говорится в источниках, «ни одна из подписавших договор сторон изначально не собиралась его соблюдать», что очень напоминает современные «минские соглашения»ФОРМАЛЬНЫЙ ПОВОД Границы московских владений на западе соприкасались с границами Польши, Литвы и Ливонского Ордена. Русь, вышедшая на путь самостоятельного существования, была отрезана от общения с народами запада. Польша, Литва и Ливонский Орден принимали меры, чтобы Москва не знакомилась с технологическими достижениями западных народов а ведь для Москвы требовались специалисты по многим отраслям.Царь Иоанн Васильевич послал послов на запад с приглашением на службу нужных людей, но набранные люди, по распоряжению магистра Ливонского Ордена, были задержаны и не были пропущены в Москву, под предлогом, что знакомство Москвы с европейскими знаниями усилит Москву и она станет опасной.

Для решения этого вопроса в Москве было собрано Совещание. Царь предложил начать военные действия в Ливонии, с целью занятия прибалтийского побережья, и выхода к морским сообщениям. Большинство стояло за войну с Крымом, ссылаясь на то, что после занятия Астрахани, в ногайской орде от жестокой зимы пал скот, а летом от наступившего голода вымер народ. Чтобы спастись от голода, ногайцы двинулись в Крым, но в Крым их не пустили, потому что в Крыму тоже был голод и мор, и по сведениям у крымцев не осталось более 10 000 лошадей. Условия для окончательного разгрома очага крымских хищников, державших под угрозой нападений московские владения казались благоприятными. Но за Крымом стояла Турция, против которой в то время не только Москва, но и европейские страны в целом были бессильны.

На совещании присутствовали и «зарубежники»,т.е. атаманы донских, гребенских и яицких казаков, в которых царь имел главную поддержку. Наибольшим вниманием царя пользовался атаман донских казаков Заболотский.Было принято решение главным противником считать Ливонию. Начался сбор войск и было собрано 40 000. К составу московских войск присоединились под начальством атамана Заболотского 10 000 казаков, из которых 1 000 была под командой атамана Ермака, пришедшего с Дона. В состав войск вошло значительное количество легкой конницы татар.В 1554 году войска, под общим начальством татарского царевича Шей-Алея, князя Глинского и других воевод, в двух направлениях двинулись в сторону Латвии. Одна колонна, в составе которой было 7 000 казаков, шла на Псков, другая, при которой было 3 000 казаков — шла на Нарву. Главной целью похода был захват Нарвы, служившей одним из главных портов на Балтийском побережье. Нарва была взята, войска направились к Ивангороду, и военные действия временно были остановлены.

Одновременно, в то время, когда главные силы начали СВО против Ливонии, донской атаман Михаил Черкашин получил приказание царя действовать против Крыма. Гетман Вишневецкий получил приказание идти на помощь кабардинцам. Атаман Черкашин с казаками неоднократно врывался в Крым, производил разрушения, и сдерживал крымского хана от нападений на московские земли. Гетман Вишневецкий с отрядом в 5 000 казаков явится в Кабарду, помог им собрать рать против ногайцев, затем отошел на Днепр, где должен был наблюдать за крымским ханом. Война против Ливонии возобновилась в 1558 году. Дальнейшей целью войны был захват балтийского побережья от Нарвы до Риги. Главные усилия направлялись против Риги. Авангардом в сторону Риги были высланы части легкой конницы казаков и татар, задачей которых было наблюдать за войсками Ливонского Ордена и не допускать соединения их с войсками литовцев.Была взята крепость Среньск, после чего началось наступление на Дерпт(Тарту, Юрьев), Ригу и Псков. Осада Дерпта велась войсками кн. Андрея Курбского, по запискам которого, у Дерпта к его корпусу, в числе других войск, присоединилось 10 00 казаков. (Записки кн. А. Курбского). Дерпт был взят и русскими войсками была занята вся южная часть Ливонии, были заняты, кроме Дерпта, крепость Нейхаузен и 20 замков. Литовцы предложили мирные переговоры и был заключен мир до конца 1569 года.

Успехи русских войск против Ливонии затрагивали интересы Ливонского Ордена, Польши и Швеции. Во главе Ордена стоял энергичный магистр Кеплер. Он возбудил против Москвы польского и шведского королей и они потребовали от московского царя, чтобы он очистил занятые города и области Ливонии. После отказа московского царя выполнить требования, начиналась война против коалиции Польши, Швеции, Ливонского Ордена и самой Ливонии.

Ко времени начала второго периода войны на западном фронте, в пограничной полосе против Крыма, произошли изменения. Гетман Вишневецкий после похода в Кабарду, отойдя в устье Днепра, стал сноситься с польским королем и вступил снова на его службу. Авантюра Вишневецкого окончилась трагически. Он предпринял поход в Молдавию с целью занять место молдавского господаря, но был предательски схвачен и отправлен в Турцию, приговорен к смертной казни и сброшен с башни на железные крючья, повиснув на которых, умирая, проклинал султана.С гибелью Вишневецкого положение среди днепровских казаков изменилось. Гетманом их стал князь Богдан Михайлович Ружинский. Он происходил тоже, как и Вишневецкий, из рода Гедиминовичей. Попав в стан казаков и став их гетманом, он вошел в сношения с московским царем, получил от него жалованье и приказ, чтобы казаки верно служили и весной шли на Крым.

Для продолжении Ливонской СВО в Можайске было собрано 37 000 войска, в числе которых было 6 054 казаков и 5 854 татар, которые составляли части легкой конницы.Начальником всей легкой конницы был донской атаман Янов, и атаманом донских казаков был Ермак Тимофеевич. (Дневник короля Стефана Батория).В 1563 году московскими войсками был взят Полоцк и королевская Рада обратилась с предложением перемирия, и снова был заключен мир. Но в 1564 году опять началась война.В числе доверенных и любимцев царя был кн. Андрей Курбский. Он, как и Алексей Адашев (священник Сильвестр), входил в состав «Царской Рады». Посылая войска в Ливонию, царь сказал Курбскому: «Мне должно самому ехать в Ливонию, или вместо себя послать воеводу опытного, бодрого, славного и с благоразумием… Избираю тебя, моего любимого, иди и побеждай».Кн. Курбский одержал восемь побед над войсками Ливонского Ордена. Магистр Ордена сложил с себя полномочии, Орден распался на пять частей и оказался во владениях Москвы, Польши и Швеции.

И вдруг, при наступлении на Ковель Курбского, его 40-тысячный корпус был разбит восьмитысячным отрядом ливонцев, потеряны были весь обоз и артиллерии. После такого поражения Курбский, не ожидая решения царя, перешел на сторону польского короля, бежав в Польшу.

ВОЙНА НА ЗАПАДЕ: КАЗАКИ С АТАМАНОМ ЧЕРКАШИНЫМ В СОСТАВЕ МОСКОВСКИХ ВОЙСК И РОЛЬ ЕРМАКА И ЧЕРКАШИНА В ИСТОРИИ ДОНА

Война с Польшей продолжалась. Войска Стефана Батория повсюду теснили русских, глубоко вторглись в пределы Белоруссии, в 1581 году подошли к Пскову и осадили его. Защита Пскова была поручена Шуйскому, под начальством которого было семь воевод: Василий Федорович Скопин-Шуйский, кн. Иван Петрович Шуйский, Владимир Ростовский, кн. Хворостинин, Никита Овчина-Плещеев, а затем присоединились у Пскова 10000 казаков под начальством атамана Михаила Черкашина. Как писал воевода короля Батория Замойский, в числе воевод московских войск были и иные дворяне с донскими казаками, во главе которых был Михаил Черкашин. Атаманы Михаил Черкашин и Ермак Тимофеевич принадлежали к числу выдающихся атаманов Войска Донского. Они были участниками трагических событий на Дону, когда пришлось отражать нашествие турок и крымскую Орду, пришедших уничтожить казаков. Донское войско не было объединено, управлялось двумя атаманами, и атаманы поняли, что пора объединять его в одно целое. Ермак принадлежал к «Верховым» казакам, а Михаил Черкашин был ярким представителем — «Низовы». Оба они стремились к одной цели — укрепить положение Войска, объединить его и создать его единство. Предшественники атаманов: Федоров, Ляпунов, Заболотский, Янов и другие — установили прочную связь с московским царем, и части донских казаков после этого все время принимали участие во всех войнах в составе московских войск. Связь с московским царем морально укрепила правящую среду казачьего войска и служила опорой для образования центральной единой власти, объединяющей верховую и низовую часть казаков.

Для донских казаков мусульманский мир являлся непримиримым врагом. Освободившись от зависимости Золотой Орды, донские казаки никогда не проявляли стремлении стать вассалами Турции, крымских и других азиатских ханов. На протяжении всей истории независимого Войска отношения с Москвой нередко менялись, принимали характер враждебности и с той, и с другой стороны, резкого недовольства. Но отношении эти, во-первых, по мнению историка Соловьева, в большинстве случаев зависели от Москвы, и всегда оканчивались очередным договором. В борьбе с азиатскими народами казаки не знали колебаний и стремились, как и Москва, к одной цели — защищать свои земли от их нападений, окончательно уничтожить постоянную угрозу с их стороны, подчинить их своей власти.

На юго-востоке русских владений шла решительная война между культурой оседлых народов и отжившего мира кочевников. В южных Черноморских степях, в низовьях Волги и по течению Дона решался вопрос существования двух миров, между которыми велась жестокая борьба со времен глубокой древности — кочевника и земледельца. И окончить эту историческую борьбу суждено было московской Руси и казакам. Другое положение занимали днепровские казаки. Они меняли отношения с верховной властью Литвы, Польши и Москвы.

От польского короля переходили на службу московского царя, изменяли ему и возвращались снова под власть польского короля.Во время царствовании Стефана Батория днепровские казаки находились все время в составе его войск и участвовали при взятии укрепленных пунктов, вторгались в пределы московских владений и производили разрушении и погромы не менее жестокие, нежели крымские татары.Гетманами их в то время были Никита, Бирюля и др. Гетманом запорожцев был Ян Оршевский и кошевым писарем — Серебряк, бывшие тоже на стороне польского короля.Под их начальством запорожцы ворвались в московские владения и произвели разрушении; сожгли город Стародуб и с большой добычей возвратились домой. Баторий был очень доволен их деятельностью и хвалил за набеги на московские земли. Ермак перед опалой его царем Иваном близок был к цели уничтожении ногайской орды, этого остатка исконных врагов русского народа, но общая обстановка московского государства требовала мирных отношений с соседними ордами, и против Ермака, этого крупного государственного деятеля, были приняты меры как со стороны царя, так и Донского войска. Ермак был объявлен «разбойником» и ослушником царских указов и принужден был покинуть пределы Дона. В то время, когда московские войска терпели поражение в войне с Польшей, и атаман Черкашин с: казаками находился в составе московских войск на западе, Ермак с отрядом ушедших с ним казаков вступал в пределы владений Кучума и приближался к решительным действиям против одного из наследных царей угасшей монгольской Империи, владельца обширного Сибирского царства.

15 ИОАНН ВАСИЛЬЕВИЧ ЦАРЬ ГРОЗНОЙ ПРАВДЫ (ПРОДОЛЖЕНИЕ 3)


ВТОРОЙ ПЕРИОД ЛИВОНСКОГО СВО. УМЫШЛЕННЫЙ РАСКОЛ КАЗАЧЕСТВА СТЕФАНОМ БАТОРИЕМ - ГЛАВНАЯ ПРИЧИНА НЕУДАЧ В ЛИВОНИИ
СТЕФАН БАТОРИЙ, ЕГО РЕФОРМЫ В ПОЛЬШЕ, РОЛЬ ДНЕПРОВСКИХ КАЗАКОВ В НЕУДАЧАХ СВО В ЛИВОНИИ
 В 1575 году умер польский король Сигизмунд. На польский престол был избран один из мелких венгерских князей Стефан Баторий.
   Со времени избрания польским королем Стефана Батория война для Москвы на западном фронте начинала принимать более тяжелые формы,
Со смертью Сигизмунда окончилась династия Ягеллонов, польский королевский стол оказался без преемника и вакантным для различных кандидатов, в числе которых был и московский царь Иван Васильевич.
Престол Польши оказался за венгерским представителем Стефаном Баторием.
Вступив на престол, Стефан Баторий приступил к реорганизации армии. Он поднял ее боеспособность для чего решил использовать днепровских казаков.
При гетмане Ружинском днепровские казаки состояли на службе московского царя и защищали границы московского государства. Крымский хан в одном из набегов захватил до 11 тысяч населения и возвращался с ними в Крым. Ружинский с казаками напал на татар и освободил, весь полон.
   После одного из походов на Крым Ружинский с казаками направился в Черное море, достиг южного берега и высадился в Трапезунде. Заняв город, захватил большую добычу, затем занял Синоп, разрушил его до основания и подошел к Константинополю. Из этого похода Ружинский вернулся с большой добычей. Кроме политических соображений войны с мусульманами ненависть Ружинского к ним объяснялась захватом турками его жены и маленькой дочери. В 1575 году гетман Ружинский, при осаде крепости Аслан, погиб при взрыве.
   Стефан Баторий решил привлечь днепровских казаков к себе на службу, обещая им независимость и привилегии во внутренней организации. В 1576 году был издан Универсал, которым производились внутренние реформы казаков. Казакам был произведен реестр, и количество их было определено в 6 000 человек. Не вошедшие в реестр казаки превращались в сословие людей Речи Посполитой и лишались казачьего положения. Часть эта не подчинилась Универсалу, ушла в Запорожье и основала Запорожскую Сечь.
Занесенные же в реестр днепровские казаки были сведены в шесть полков, делившиеся на сотни, околицы и роты. Во главе полков был поставлен старшина и дарованы были знамя, бунчук, печать с войсковым гербом. Назначен обозный, два судьи, писарь, два есаула, войсковой хорунжий, войсковой бунчужный, полковники, полковые старшины, сотники и атаманы. Не были даны только пушки, которые казаки должны были добывать у турок.
   Запорожским казакам король учредил тоже Кошевого атамана и старшину, пожаловал их войсковыми клейнотами и печатью. Главным городом реестровых казаков король назначил Чигирин и город Терехтемеров с уездом и монастырем, который отдал казакам для пропитания и лечения больных. Назначил им жалование по червонцу в год и по кожуху.
При казачьих полках была земельная собственность, дававшаяся на ранг или чин, которая носила название ранговой. Казаки должны были подчиняться коронному гетману.
Реформы внутреннего быта днепровских казаков, произведенные королем Баторием, историками принято считать за время появлении их на исторической сцене, когда беглые массы из Литвы и Польши Универсалом короля были превращены в организованное казачье войско. Примерно к тому же времени относится русскими историками и зарождение донских казаков.
В русских государственных архивах найден Указ царя Ивана Грозного, относящийся к 1570 году, в котором царь отправляя послов к Крым и Турцию, обращался к донским казакам с повелением, чтобы они сопровождали московских послов. Царь адресовал Указ «На Донец Северский» атаманам казацким и казакам, в котором писал: «И приводить посла из Рыльска велели к Азову Мише Черкашину. А как он, даст Бог, Иван, близко будет к ближним зимовщикам атаманским». Этот официальный, найденный в московских архивах документ, историками принято считать за первоначальное появление донских казаков на исторической сцене, и превращения из из беглых холопей в казачье войско, к которому послал грамоту Царь.
.Произведя реформы вооруженных сил, Стефан Баторий в 1578 году начал военные действия против Москвы. Чтобы обезопасить себя со стороны Крыма и Турции, Баторий запретит днепровским казакам нападать на Крым и турецкие владении, указав им путь набегов — на московские земли.

В начавшейся войне Польши с Москвой днепровские и запорожские казаки были на стороне Польши и делали набеги на московские владения и производили опустошения.

Тех из казаков, кто не подчинялся никаким правителям, граничащим с Великой степью, но и не были союзниками Руси, именовали «воровскими», к ним можно причислить и тех сходцев кто называя себя казаками занимались только разбоем и грабежом. К ним можно отнести и Прольских Лисовичков, по имени их атамана Лисовского. Они формально не подчинялись польской короне.

ПЕРЕЛОМ В ЛИВОНСКОЙ СВО В ПОЛЬЗУ БАТОРИЯ
Ко времени начала войны с Баторием московские войска занимали побережье Балтийского моря от Нарвы до Риги и почти полностью земли Ливонии. Таким образом царь Иоанн Грозный, окончательно сломивший силы враждебных орд на востоке, разрушив «молот», представлявшийся ими, близок был к уничтожению и «наковальни», отражавшей удары с запада. В войне с Баторием московские войска стали терпеть неудачи.
Причины неудач крылись, во-первых, в начавшемся истощении военных средств страны, ведущей войну более 20-ти лет. Затем требовались большие усилия для поддержания порядка в только что завоеванных областях Казани и Астрахани. Требовалось постоянное наблюдение в сторону Крыма, «откуда не прекращалась угроза нападений.
   В продолжающейся войне с Баторием московские войска стали оставлять занятые территории и переходили к обороне. К этому времени относится один из документов о составе московских войск, в том числе казачьих войск и их атаманов, из донесений польского воеводы Стефану Баторию.
Подойдя к Могилеву, воевода Стравинский доносил королю: „Во главе московских войск были старшие воеводы: Михайло Кайтаров, Андрей Хворостин, Измайлов, Иван Бутурлин, князь Михаил Васильевич Ноздреватый, кн. Волконский, Щербатый и др. В сторожевом полку татарин Иван Куланчук, Владимир Головин, воевода донских казаков Василий Янов, атаман казачий Ермак Тимофеевич. С ними было русских и татар 45 000 человек стрельцов, донских казаков и московских людей на лошадях 1 000 человек“.
Иоанн Грозный , не придав значения донесению разведки о военных приготовлениях Батория, решил нанести удар по другому противнику. В июне 1579 года царь отправил армию Василия Хилкова в Курляндию, тем самым оставив свой западный фланг критически уязвимым. Именно в этот момент Баторий нанес свой идеально выверенный и подготовленный «акцентированный» удар по Полоцку.
Оборона Полоцка и Великих Лук - резкий контрастирует с общей картиной военных неудач. Когда огромная армия Батория в 1579 году осадила Полоцк, защитники оказались в почти безнадежной ситуации. Яростный обстрел вызвал пожары в деревянном Остроге (внешней крепости). Поняв, что потушить пламя не удастся, стрельцы и горожане сами подожгли оставшиеся строения и организованно отступили в Большой город, оставив врагу лишь пепелище. На стенах развернулась трагическая драма: постоянные дожди и успешные партизанские вылазки русских отрядов поставили армию Батория на грань голода, и король уже подумывал снять осаду. Но погода наладилась, и штурм возобновился. В обороне участвовали все. Как писал историк С.П. Соловьев: «...жители, старики и женщины бросались всюду, где вспыхивал пожар, и тушили его, на веревках спускались со стен, брали воду и подавали в крепость для гашения огня. Множество при этом падало их от неприятельских выстрелов, но на место убитых сейчас же являлись новые работники».
Не менее драматично разворачивались события годом позже, при обороне Великих Лук. Эта крепость после взятия Полоцка 15 лет считалась тыловой, и на ее содержание практически не выделялось средств. Деревянные укрепления обветшали, гарнизон был малочислен, а его воевода, Федор Лыков, всего годом ранее командовал лишь сотней. Тем не менее, этот гарнизон оказал отчаянное сопротивление. В первый же день осады русские воины совершили дерзкую вылазку и захватили королевское знамя. Когда стало ясно, что город обречен, и венгерские наемники ворвались в горящие постройки, произошла развязка. В последнем акте яростного неповиновения защитники подожгли пороховые погреба, предпочтя гибель в огне и камне позорной сдаче. Они увлекли за собой в небытие сотни врагов, оставив Баторию лишь дымящийся кратер вместо города.

потому что тексты огромные, тяжело читать всё это, можно както в кратце, самую суть ? без подробностей

15 ИОАНН ВАСИЛЬЕВИЧ ЦАРЬ ГРОЗНОЙ ПРАВДЫ (ПРОДОЛЖЕНИЕ 4)
КАЗАК РАВНЫЙ ЦАРЮ.
НАЧАЛО ДЕЯТЕЛЬНОСТИ ЕРМАКА ТИМОФЕЕВИЧА

  КАЗАК РАВНЫЙ ЦАРЮ.НАЧАЛО ДЕЯТЕЛЬНОСТИ ЕРМАКА ТИМОФЕЕВИЧА

В то время, когда начинались неудачи московских войск на западе, крымский хан продолжал грозить нашествием на московские владении, и требовал, по приказу Турции, возврата Казани и Астрахани; в то же время из-за Волги ногайская орда тоже все время беспокоила окраины русских княжеств. Для ногайцев были открыты границы московских владений и они появлялись в их пределах с большими стадами скота и лошадей, вели торговлю, а на обратном пути нападали на мирных жителей, грабили, разрушали их жилища и забирали население в неволю. Московское правительство жаловалось ногайским ханам что «гости» их, идя по русским украинам, много вреда делают, деревни грабят, людей в полон берут и уводят в неволю… Но мирные договоры с азиатами могли иметь успех только при условии силы, и жалобы Москвы оставались для ногайцев лишь показателем ее слабости.

Для Москвы создалась угроза и в далекой Сибири, в одной из частей бывших монгольских владений. В Сибири в верховьях рек Иртыша и Ишима было основано ханство братом Батыя, Шибаном. За владение им, как и во всех других ханствах, все время велась междуусобная война между претендентами разных ханских кланов. Один из последних ее владетельных царей, Едигей, признал власть московского царя, и поздравлял Царя Ивана Грозного с успешным взятием Казани, и признал себя его данником. Но был убит одним из своих противников, Кучумом.

Кучум, в 1567 году захватив власть в Сибирском царстве, занял враждебное отношение к Москве. Он объединил окрестные племена вогулов, остяков и запретил им платить дань московскому царю. Затем женил своего сына на дочери ногайского хана, вошел с ним в союз, усиливая таким образом с востока угрозу московским владениям. Угроза со стороны азиатских орд ставила царя в необходимость держаться «вежливости». На дерзкие письма крымского хана царь отвечал: «Если ты сердишься за отказ Казани и Астрахани, то мы Астрахань хотим тебе отдать, только теперь скоро этому статься нельзя, у нас должны быть для этого дела твои гонцы, а до тех пор ты пожаловал бы в земли наши, не воевал…».

Чтобы удерживать под своим влиянием Астрахань., и ногайскую орду, Иван Грозный старался так же- быть «вежливым» и поддерживал с ними дружественные отношении, и обещал присылать денежные подарки. Для защиты от нападений со стороны яицких казаков послал отряд стрельцов, под начальством головы Кобелева, и, со строгим наказом донским и гребенским казакам не нападать на ногайцев и на крымские владения. Казаки видели в распоряжениях царя не государственную целесообразность, а слабость царя, и с приказами его не всегда считались.

В 1577 году на западном фронте произошла смена казачьих полков с их атаманами, и атаман Янов и Ермак возвратились на Дон. Против набегов ногайской орды со стороны Астрахани, на Переволоке между Волгой и Доном, донские казаки держали все время сильную заставу. По прибытии на Дон, Ермак был назначен атаманом этой заставы. Как опытный воин, Ермак видел, что обороной против ногайских хищников безопасности достигнуть нельзя и решит покончить с ними решительными мерами. Он привлек к намеченному плану разгрома орды яицких: и гребенских казаков с их атаманами Нечаем и Андреевым. Кроме яицких и rpeбенских казаков, к отряду Ермака присоединится отряд «вольницы» под начальством Ивана Колычева, вошедшего в историю под названием Ивана Кольцо, история которого тесно связана с событиями, происходившими в то время при московском дворе.

Установленная царем «Опричнина» и производившиеся казни княжеских: и боярских: родов вызвали в стране недовольство и порицание царя. В числе первых обвинителей царя оказался митрополит Филипп, принадлежавший к роду бояр Колычевых. Он открыто стал порицать царя за его жестокости и несправедливые казни подвластных ему людей. Митрополит был лишен сана и отправлен в заточение, а весь род Колычевых подвергся жестокой расправе.

Воевода Колычев был казнен, один из племянников митрополита попытался скрыться во владения Челядиных был схвачен и подвергся жестокой казни, отрубленная голова его была отправлена митрополиту. Второй племянник митрополита, состоявший при царе в качестве стремянного, или окольничего, бежал из московских: пределов и московские ведомости сообщили, что «окольничий» Колычев «ушел в нети», что означало на языке писцов того времени — «бежал из Москвы».

Окольничий Колычев появится под именем Ивана Кольцо на Волге, собрал отряд вольницы и стал заниматься «разбоем» в районе Самары. Будучи окольничим при царе, Иван Колычев не мог не знать атамана Ермака, находившегося в составе московских: войск на Ливонском фронте. Он присоединился к Ермаку и принял участие в походе против Ногайской орды. Под начальством Ермака собрались яицкие, гребенские казаки и отряд Ивана Кольцо, что составляло дружину в несколько тысяч человек, с которыми Ермак и двинулся за Волгу. Отрядом было нанесено поражение Ногайской орде, был занят их главный городок — Ногайчик и разрушен до основания.

Отряд Ермака был достаточно силен, чтобы нанести окончательное поражение Ногайской орде и покончить с ней навсегда, обеспечив юго-восточную часть московских: границ, а также и городки донских: казаков От угрозы постоянных набегов. Но уничтожение Ногайской орды нарушало политику московского царя в отношении Крыма и Турции, и успехи Ермака явились преступлением против строгих царских: указов — мирного сожительства с азиатскими ордами.

Хан Измаил послал жалобу царю на казачью «обиду». В то же время, как писали московские летописцы, — «послы персидские, бухарские и казибанские были в Москве и получили царского величества милость и наградительное жалованье и с тем по реке Волге вниз плыли в Астрахань, и оный разбойник, Ермак, нападе на них и поби и животы их пограбиша…». Разгром Ногайской орды и нападение на персидских: и бухарских: послов вызвало гнев царя и им были приняты против Ермака решительные меры. По московским сведениям, против отряда Ермака из Москвы был послан отряд стрельцов под начальством головы Мурашкина.

Мурашкин разгромил «шайку» Ермака и очистил от нее Волгу и Каспийское побережье. Сведения подлинного Списка Императорской Публичной Библиотеки, событие это представляет иначе

«При царстве Ивана Васильевича Всея России Самодержца, по 28 лето взятии Казани з Дона возсташа самовольно казаки с атаманом Ермаком Тимофеевым сыном, которые з Дону вышли на великую реку Волгу и многую пакость московского государства всякого чина людям деяша, животы и товары и государеву казну грабиша, и по указу царя многие посылки ратных людей на сего атамана Ермака по указу царя посланы были. И он же атаман Ермак с товарищи русскую рать побил…». (Сибирские Летописи, стр. 368).

Сведении Публичной Библиотеки дают действительные сведении событий на Волге. Действительно, отряд стрельцов Мурашкина на далекой окраине был слишком слаб, чтобы бороться с отрядами казаков, тем более «стрельцы» по характеру сами были казаки, и, когда их посылали против казаков, то они, даже в более позднее время, переходили на сторону казаков. Тем более в борьбе казаков против азиатской орды, стрельцы не могли итти против соратников казаков.В нападении на персидских и бухарских послов, по московским сведениям, главным виновником был Иван Кольцо.

После того, как московская власть оказалась бессильной остановить деятельность Ермака с дружиной против ногайцев на Волге и московские войска были побиты, царь послал гонца на Дон с требованием, чтобы Войско остановило «разбой» казаков и требовал, чтобы виновники были присланы в Москву.По сведениям казачьих: первоисточников, Витзен и Броневский пишут: «На Дону, после получении царского указа, атаман собрал Войсковой Круг, которым было принято решение против отряда Ермака выслать войско казаков, и Ермак должен был быть отправлен в Москву, как и его ближайшие сотрудники».

Ермак с казаками в то время был на Яике. Получив приказание Круга, казаки разошлись по своим «юртам». 800 яицких казаков с атаманом Нечаем, оставались у себя, гребенские с атаманом Андреевым отправились на Гребень. Ермак и его отряд донских и волжских казаков, попавшие в опалу, не могли возвратиться на Дон и должны были искать какой-то выход. В отношении виновных в Москве принято было решение и по некоторым сведениям Ермак, Иван Кольцо и все ближайшие их сотрудники были приговорены к смертной казни, — по другим — к смертной казни был приговорен только Иван Кольцо, который таким образом вторично приговаривался царем к смертной казни.

Опальными казаками был собран свой «круг», на котором искали выход из создавшегося положении. Было решено итти на Каму во владении Строгановых, где требовалась вооруженная сила против сибирских инородцев, делавших нападении на московские владении, — куда и направились казаки.С Яика Ермак с отрядом в составе 540–600 казаков двинулся с «Еика на Иргизскую вершину, да вниз по р. Иргизу, а Иргиз река впадала в Волгу с левой стороны, а Волгой Ермак шел вверх, а с Волги на Каму».

Были ли казаки приглашены Строгановыми к себе на службу или решение итти в этом направлении было принято казаками самостоятельно, вопрос остается до сих пор неразрешенным. По версии одной из Сибирских Летописей сообщается, что Ермак с отрядом на Каму прибыл в 1577 году неожиданно. Пришли они в городок Орел, где находился Максим Строганов. Он принял казаков радушно и снабдит хлебом и всем необходимым. По другой версии — Строгановы были «напуганы» прибытием казаков, и сообщается, что: «Казаки же придя во владении Строгановых вопросиша тамо живущих: которое государство граничит с тамосущим? Они же реша: Сибирское государство и есть не в дальнем разстоянии отсюду, а царь же там именем Кучум». Дальше летопись повествует: «Он же, мужик, Строганов, убоялся атамана Ермака со товарищи и возвести ему обо всем Сибирском царстве и о зверях, что в той стране сибирская веякаго зверя изобильно, а люди, живущие там не храбры; мы же от них живем от зде за тысячу поприщ»…

Получив необходимое у Строгановых, казаки из Орла двинулись по реке Чусовой, и потом по ее левому притоку Сыльве, и поднявшись до ее вершины, построили городок и остановились в нем на зимовку. Зима на Сыльве была использована казаками для подготовки к предстоящему походу: изучались пути движения за Урал, от местных жителей, собирались сведении о характере местности, жителей и их средствах. Сведении заносились на бумагу, а местность изображалась в виде рисунков. Строились суда для движения, набирались проводники и переводчики.

По сведениям историка Страсберга, казаки по берегам Чусовой распахали землю на 700 миль длиной. Приводится боевой состав отряда и порядок, и вводилась дисциплина, причем несколько человек по суду были «посажены в воду». Одновременно Ермак «воевал» вогулов, обеспечивал от их нападений безопасность владения Строгановых и добывал у ник необходимые средства для существовании отряда. Со стороны Сибирского царства, из-за Урала, все время велись нападении на владении Строгановых. В то время, когда Ермак с отрядом находился на р. Сыльве, мурза Берберий «украдом» напал на Строгановские владения с остяками и вогулами и ту «окресть живущих села и деревни пожжоша и поплениша и в плен многих поимаша». Ермак выступил с отрядом казаков против Берберии, разбил его, освободил много пленных, а их имущество и самого Берберии взял в плен.

Для похода в Сибирь казаки построили довольно легких стругов «со припасы». Весной же 1579 года казаки поплыли по реке Сыльве и рекой Чусовой прибыли во владении Строгановых. Численность отряда Ермака была 840–900 боевого состава. Но на Каме оставалось много народу, прибывшего с Ермаком с Волги, не входившего в боевой состав отряда, которые с семьями остались в устроенном городке на Сыльве. По сведениям сибирских летописцев: «Овии же поплыша с Ермаком вниз по Сыльве до устья Чусовой, овии же осташася в городище с женами и детьми и вечно оселишася».

Прибыв к Строгановым, казаки потребовали необходимые средства для похода в Сибирь. Строгановы отказывались дать требуемое количество, казаки же требовали «угрозой», и среди них же наипаче Иван Кольцо и есаулы, и Кольцо кричал: «О, мужик, не знаешь ли, что я князь, и ты теперь уже мертв, возьмем и по клочку тя разстреляем…». «Напуганый Максим отворял амбары и день и ночь выдавал казакам по их запросам на струги». Строгановыми было выдано казакам: по три фунта пороха, по три — свинца, по три пуда ржаной муки, по два пуда крупы и толокна, и по половине соленой свиной туше. На вооружение дано было три пушки и пищали.

Получив все необходимое, казаки 13 июня 1579 года пошли вверх по Чусовой до Тагильского волока и шли до р. Серебрянки четыре дня, по реке Серебрянке — два дня, и далее начинались сибирские земли. «Вожи были зыряне: добрил змерзли, а онии бежали, а инии незнани и попаша на р. Серебрянку». С верховья Серебрянки казаки должны были переправиться на р. Тагиль и перетащить волоком суда, около 25 верст. Легкие суда казаки перетащили, но тяжелые перетащить оказалось не по силам и они были брошены в верховьях р. Серебрянки, где еще в XIX ст. осматривались путешественниками, и очевидцы писали: «И многим суда лежат и по ныне, сквозь днищ дерева поросли…»,

Прибыв стан Тагил, в урочище одного из местных властителей, Абугая, казаки построили лагерь, в котором зимовали и «воеваша всю зиму владения Пелымскаго хана». В низовьях р. Тагила Ермак готовился к дальнейшему походу в пределы владений Кучума; казаки строили суда и воевали окрестные улусы. «Весна же пришедше, половодьем» — Ермак выступит в поход. Для движения в глубь Сибири перед казаками лежали большие реки: Тура, Тобол и Иртыш. 1 мая казаки поплыли по р. Тагил и вошли в р. Тура. Отряд казаков состоял из 840 человек и на вооружени имели: три мелкокалиберные пушки, триста пищалей, дробовые ружья, луки, сабли, кинжалы и топоры. Пушки стреляли на 200–300 шагов, пищали — на сто и требовали на заряжение 2–3 минуты.

Андрей пишет: потому что тексты огромные, тяжело читать всё это, можно както в кратце, самую суть ? без подробностей

Да уж! Портянки они такие, ролики они прикладистее
yandex.ru/search/?text=%D0%B8%D0%B3%D1%8...=2355963-27&lr=37143

Лицо казака: антропология, быт и чуб
Хотя и донцы, и запорожцы были детьми одной степной стихии, их облик и бытовой уклад со временем приобрели разительные, бросающиеся в глаза отличия. Антропологические исследования, проводившиеся в XIX-XX веках, лишь научно подтвердили то, что подмечали современники: донские казаки в массе своей имели светлые или темно-русые волосы, серые или голубые глаза и в целом сохраняли черты, характерные для великорусского этноса. Их происхождение было связано преимущественно с беглыми крестьянами и посадскими людьми из центральных и южных областей Московского государства, искавшими на Дону спасения от крепостной неволи.
Запорожцы же, формировавшиеся на землях будущей Украины, в этническом плане были более пестрым конгломератом. В их крови смешались славянские, тюркские (остатки половцев, черные клобуки) и даже кавказские элементы, что и создало характерный, легко узнаваемый тип: темноволосый, кареглазый, смуглый, с орлиным профилем.
Самым ярким и известным маркером запорожца, его «визитной карточкой», был, без сомнения, «оселедец» — длинный клок волос на идеально выбритой голове. Это была не просто мода, а целый культурный код, знак принадлежности к элитному воинскому братству. Право носить оселедец, который заправляли за левое ухо, получал лишь опытный, бывалый казак, прошедший через множество битв и морских походов. Дополняли образ длинные, закрученные усы, которые порой свисали ниже подбородка, придавая лицу грозный и одновременно хвастливый вид. Донцы же к подобным «экзерсисам» с внешностью относились с сугубо практическим неодобрением, считая, что в горячке рукопашной схватки любая длинная прядь волос, за которую может ухватиться враг, рискует стоить жизни. Они стриглись коротко, «под горшок» или «под скобу», а со второй половины XIX века, после соответствующего императорского указа, нижние чины и вовсе стали носить окладистые бороды, что для безбородого запорожца было абсолютно немыслимо.
Различия в одежде были не менее разительны и красноречивы. Классический образ запорожца — это широчайшие шаровары из яркого китайского или турецкого сукна, на которые уходило порой до десяти метров дорогой ткани, просторная вышитая рубаха (сорочка), поверх которой надевался жупан или кафтан, подпоясанный широким шелковым поясом, и остроконечная шапка со шлыком — цветным верхом, свисавшим набок. У донца же основой костюма служили бешмет — стеганый полукафтан, часто яркого цвета, и шаровары с лампасами — широкими цветными полосами по боковому шву, цвет которых строго регламентировался и указывал на принадлежность к определенному полку или войску. Венцом облика была папаха из овчины и знаменитый башлык — суконный капюшон с длинными концами, который наматывался поверх шапки и спасал и от степного зноя, и от зимней стужи.
Даже кулинарные предпочтения говорили о разном укладе и доступных продуктах. Походная пища запорожцев, простая и калорийная, — это кулеш, густая похлебка из пшена с салом и луком, и соломаха — жидкая каша из заваренной ржаной или гречневой муки с добавлением масла. На Дону же, в богатых рыбой краях, царил настоящий культ ухи, которую варили наваристой, порой двойной или тройной, из нескольких сортов рыбы, обязательно добавляя в конце для «прозрачности» рюмку водки. Щи, борщи и разнообразные каши также были неотъемлемой частью донского стола, более основательного и «домашнего».
Но главное, фундаментальное различие лежало в самой организации жизни.
Запорожская Сечь была, по сути, мужским военным орденом, своеобразной православной Спартой. Женщинам вход на ее территорию был строжайше запрещен под страхом смертной казни. Казак, вступая в сечевое товарищество, символически отрекался от семьи и мирской жизни, посвящая себя исключительно войне. Донцы же с самого начала жили станицами — укрепленными поселениями, где казак был не только воином, но и хозяином, главой семьи. Женщина-казачка играла огромную, порой решающую роль. Пока мужья были в походах, длившихся месяцами, она вела все хозяйство, воспитывала детей в духе воинских традиций и была готова в случае нападения вместе с оставшимися стариками и подростками защищать станицу с оружием в руках. Именно этот семейно-общинный уклад обеспечил донцам более прочную социальную структуру и способствовал быстрому и устойчивому росту их численности.

РАЗНИЦА ИСТОРИЧЕСКИХ СУДЕБ ДОНСКИХ И ДНЕПРОВСКИХ КАЗАКОВ

Искусство войны

Главной ударной силой и гордостью запорожского войска были его морские походы. На своих легких, маневренных и быстроходных лодках-«чайках», сделанных из цельного ствола ивы или липы и обшитых досками, они были настоящими хозяевами Черного моря. Такая «чайка» брала на борт 50-70 казаков, несколько небольших пушек-фальконетов и значительный запас провизии и оружия. Скрываясь за горизонтом от турецких галер, они наводили ужас на все побережье, совершая молниеносные набеги на богатые турецкие города — Трапезунд, Синоп, Кафу и даже несколько раз появлялись под стенами самого Стамбула, сжигая его пригороды и вызывая панику в столице Османской империи.
Французский инженер и картограф Гийом Левассер де Боплан, служивший в Польше в XVII веке и хорошо знавший запорожцев, писал : «На своих челнах казаки отваживаются на предприятия, которые изумили бы и самых храбрых, ибо они с отрядом в восемьдесят или сто человек на пяти-шести лодках осмеливаются нападать на турецкие галеры». В полевом бою их козырем был знаменитый «табор» — подвижное укрепление из нескольких рядов сцепленных цепями возов, из-за которого они вели сокрушительный ружейный огонь по атакующей татарской или польской коннице, превращая поле боя в неприступную крепость».
Донское войско, напротив, было преимущественно конным. Их родной стихией была бескрайняя степь, а главным тактическим приемом — знаменитая «лава», или «вентерь». Донская конная масса, приближаясь к противнику, внезапно рассыпалась, словно веер, охватывая его с флангов и тыла, осыпая шквалом огня из ружей-пищалей и тучами стрел из луков, а затем, по сигналу атамана, так же внезапно смыкалась, нанося в выбранном месте сокрушительный сабельный удар.
Лошадь для донца была не просто средством передвижения, а боевым товарищем, продолжением самого воина; донские породы лошадей славились своей выносливостью и неприхотливостью. Именно как непревзойденные мастера конного боя, разведки и партизанской войны донцы вошли в военную историю России.
Вершиной их ранней военной славы и дерзости стало знаменитое «Азовское сидение» (1637-1642 гг.), когда отряд донских и запорожских казаков (около 5 тысяч человек) самовольно захватил мощнейшую турецкую крепость Азов в устье Дона и в течение пяти лет героически удерживал ее, отбивая яростные атаки многократно превосходящих сил отборной османской армии. Это был беспрецедентный подвиг, продемонстрировавший не только их запредельную отвагу, но и высокое инженерное искусство и умение вести позиционную войну.
Вооружение у обоих войск поначалу было схожим: кривая сабля, пара пистолетов за поясом, ружье-самопал или мушкет. Однако со временем, по мере интеграции в государственные военные системы, и здесь проявились различия. Запорожцы долгое время отдавали предпочтение легкому вооружению, идеальному для быстрых рейдов и морских десантов. Донцы же, став неотъемлемой частью российской армии, стали активнее использовать и тяжелое вооружение. Уже в XVIII веке в Донском войске по указу Петра I была сформирована собственная, так называемая «легкая» артиллерия на конной тяге, что сделало их участие в регулярных сражениях русско-турецких и европейских войн еще более весомым. Казачьи артиллерийские команды, отличавшиеся мобильностью и меткостью, действовали дерзко и эффективно, поддерживая огнем кавалерийские атаки и сея панику в рядах противника.
А вот политическая судьба двух казачьих сообществ, определявшая их будущее, сложилась диаметрально противоположно.
Запорожская Сечь, зажатая на стыке геополитических интересов католической Польши, мусульманской Турции и православной Москвы, была вынуждена постоянно лавировать между этими ними, пытаясь сохранить свою драгоценную автономию.
Уже в 1572 году польский король Сигизмунд II Август, стремясь обуздать казачью вольницу и направить ее энергию в нужное русло, взял на королевскую службу 300 казаков, создав так называемое «реестровое казачество». Это был хитроумный политический ход: с одной стороны, Варшава получала лояльное и боеспособное войско для охраны южных границ, с другой — вносила глубокий раскол в казачью среду, противопоставляя сытых и обеспеченных реестровцев, получавших жалованье и привилегии, вольной, но голодной и непокорной сечевой массе.
Этот внутренний дуализм — служение католическому королю и стремление к полной независимости — стал лейтмотивом и проклятием всей последующей истории запорожцев. Их отношения с Польшей были похожи на кровавые качели: короткие периоды совместных походов сменялись жестокими восстаниями под предводительством Косинского, Наливайко, Павлюка, которые польская шляхта топила в крови.
Кульминацией этой многолетней борьбы стала Освободительная война 1648-1654 гг. под предводительством гетмана Богдана Хмельницкого, итогом которой стала знаменитая Переяславская рада 1654 года и присяга на верность московскому царю Алексею Михайловичу. Но и этот союз, рожденный в огне войны, не принес мира, будучи постоянно раздираемым внутренними противоречиями и метаниями казацкой старшины между Москвой, Варшавой и Стамбулом в период, вошедший в историю как «Руина».
Донское же войско шло к присяге иным, более прямым и последовательным путем. Долгое время донцы считали себя абсолютно независимыми, состоя в отношениях с Москвой на уровне военно-политического союза. Они могли без всякой санкции из Москвы напасть на турецкие или крымские владения, создавая для царской дипломатии немало головной боли. Московские цари смотрели на эту вольницу сквозь пальцы, прекрасно понимая ценность казаков как бесплатного и эффективного щита на южных рубежах, и для поддержания лояльности регулярно посылали на Дон «государево жалованье» — порох, свинец, сукно, хлеб и деньги.
Однако после грандиозного крестьянско-казацкого восстания под предводительством Степана Разина (1670-1671 гг.), которое потрясло до основания все Московское государство, терпение центральной власти иссякло. Москва взяла твердый курс на полное подчинение Дона и искоренение сепаратизма. В 1671 году, сразу после жестокого подавления восстания и казни Разина, Войско Донское было приведено к присяге на верность царю Алексею Михайловичу. Этот акт стал поворотной точкой в его истории.
С этого момента широкая автономия Дона начала неуклонно сокращаться, а само войско постепенно, шаг за шагом, превращалось из вольного союзника в иррегулярную, но неотъемлемую часть формирующейся российской имперской армии.
После принесения присяги своим государям пути двух казачеств разошлись окончательно, ведя их к совершенно разным историческим финалам. Донцы стали одной из самых надежных, верных и привилегированных опор Российской империи. Их служба стала наследственной и пожизненной. Они участвовали абсолютно во всех войнах, которые вела Россия с XVIII по XX век. Их стремительные конные полки наводили ужас на непобедимых шведов Карла XII под Полтавой, громили прославленную прусскую кавалерию Фридриха Великого в Семилетней войне, а в Отечественную войну 1812 года стали одним из главных символов народной войны и победы над Наполеоном.
Образ «вихря-атамана» Матвея Ивановича Платова, чьи казаки первыми вошли в покоренный Париж, стал хрестоматийным и вошел во все европейские учебники истории. К началу XX века донское казачество превратилось в мощное, богатое и прекрасно организованное военное сословие, насчитывавшее более полутора миллионов человек, со своими строгими законами, огромными земельными наделами и уникальной, самобытной культурой.
Трагическим финалом их многовековой имперской службы стала Гражданская война, в которой подавляющее большинство донцов выступило на стороне Белого движения, что после победы красных привело к целенаправленной и жестокой политике «расказачивания», проводимой большевиками, и фактическому уничтожению их как уникального сословия.
Судьба Запорожской Сечи, этого «гнезда вольности», сложилась совершенно иначе. Ее неуемная вольница, постоянные метания между разными покровителями, участие в бунтах и категорическое нежелание вписываться в жесткие рамки просвещенной абсолютной монархии стали все больше раздражать Петербург. Окончательную точку в ее бурной истории поставила императрица Екатерина II. В июне 1775 года, сразу после триумфального завершения русско-турецкой войны, в которой запорожцы принимали самое активное участие и проливали кровь за империю, Сечь была внезапно окружена русскими войсками под командованием генерала Петра Текели и ликвидирована без единого выстрела. Манифест императрицы от 3 августа 1775 года был суров и безапелляционен: «Нет теперь более Сечи Запорожской в политическом ее уродстве, следовательно, и казаков сего имени». Часть казаков, не пожелавших смириться, ушла за Дунай, под власть турецкого султана, основав недолговечную Задунайскую Сечь. Другую, более значительную часть, российское правительство мудро решило использовать, переселив их в 1792 году на Кубань — новые, только что отвоеванные у Турции земли. Там, смешавшись с переселенцами-донцами, бывшие запорожцы образовали новое Черноморское, а затем Кубанское казачье войско, которое вобрало в себя и запорожские, и донские традиции, создав новый, уникальный субэтнос.
Таким образом, если донское казачество прошло полный исторический цикл от вольного пограничного воинства до элитной части имперской гвардии и было физически практически уничтожено в горниле революции, то Запорожская Сечь была ликвидирована волевым решением государственной власти,

Бродники были конгломератом, пестрым сборищем авантюристов и изгоев самого разного происхождения. Византийский историк Никита Хониат, описывая их участие в болгарском восстании 1185 года, называет их «ветвью тавроскифов», то есть русов, но тут же добавляет, что это «народ, любезный богу войны». Вероятно, славянский элемент среди них был доминирующим, по крайней мере, в культурном и религиозном плане — они были православными христианами, что не раз отмечается в источниках. Но в их рядах наверняка были и потомки аланов, и остатки хазар, и тюркские кочевники, и даже, возможно, авантюристы-романтики из Византии. Это был не народ в классическом понимании, а скорее военно-политическое образование, прото-казачество, сплоченное не кровью, а общим образом жизни и общими интересами.
Чем же они жили? Их главным бизнесом был контроль над бродами и переправами на крупных реках. В эпоху, когда мостов почти не было, контроль над бродом через Дон или Днестр был равносилен владению золотым прииском. Любой купеческий караван, любое войско должно было либо платить дань бродникам, либо искать обходной путь, рискуя увязнуть в болотах или попасть в засаду. Это был классический рэкет, но в масштабах целого региона. Кроме того, бродники охотно нанимались на военную службу к русским князьям, половцам, болгарам — к любому, кто хорошо платил. Они были профессиональными воинами, закаленными в постоянных стычках, прекрасно знавшими степные реалии.
Русские летописи упоминают о них как о чем-то само собой разумеющемся, не вдаваясь в подробности. В 1147 году они приходят на помощь князю Святославу Ольговичу «многии». В 1216 году сражаются в Липецкой битве на стороне владимиро-суздальских князей. Для русских летописцев они — свои, хоть и живущие на отшибе, немного диковатые, но все же православные братья. А вот в западноевропейских документах о них говорят с большим почтением. В письмах венгерского короля Белы IV и папы римского Григория IX упоминается целая «Земля бродников» (terra Brodnic), которая граничит с Русью, Куманией (половецкой степью) и Болгарией. 

15 ИОАНН ВАСИЛЬЕВИЧ ЦАРЬ ГРОЗНОЙ ПРАВДЫ (ОКОНЧАНИЕ)

ПОКОРЕНИЕ ЕРМАКОМ СИБИРСКОГО ЦАРСТВА (1581 год)

   В низовьях р. Тагила во время зимовки Ермак, готовясь к походу, построит струги, и весной 1 мая 1580 года по реке Тур двинулся в глубь Сибири. «Весне же придеше — пишет летописец, — водопольем Ермак выступит в поход. Казаки поплыли по Тагилу и 9 мая вошли в реку Тур». Сибирское царство составляли инородцы, кочевавшие от Урала в Сибирской низине, образуемой реками Оби, Иртыша и их многочисленных притоков — вогулы, остяки, татары и другие. Правителями Сибирского царства являлись потомки монгольских ханов, брата Батыя Шибана.
   Русские люди проникали до р. Оби еще в XV веке, брали дань с местного населении и московские князья признавались ими за владык. В 1553 году сибирский царь Едиогей прислал двух чиновников в Москву с подарками и обязывался платить дань царю, и извещал, что под его властью находился 30 000 татар, которые будут платить ежегодно дань по соболю и белке. Но в 1553 году Кучум, мстя за Деда, убитого Едигеем, убит его и стал владетелем Сибирского царства и всеми землями по рекам Иртышу, Тоболу, и над улусами татар и остяков.
   Первоначально Кучум платил дань московскому Царю, но, покорив вокруг себя все народы, расширив владении до Перми, занял враждебное положение к Москве и стал нападать на пермские земли, принадлежавшие Строгановым. Владении Строгановых включали земли Пермской области и тянулись на восток до реки Тобола.
   В 1558 году «купецкого роду» Григорий Строганов просил позволении царя занять земли по р. Чусовой, чтобы городки построить и на городе поставить пушки и пищали. Царь отдал в аренду Строгановым земли по обе стороны течении р. Камы до устья Чусовой. Позже им были отданы земли по р. Чусовой, а в 1574 году царь велел дать грамоту на владение сибирской земли за «Угарским камнем на тягеях и на Тоболе, Иртыше и на Оби и иных реках, где им разрешалось заселять земли пришлыми людьми, но не тяглыми, и не письменными, и так же не ворами и не разбойниками, с освобождением поселенцев от пошлин и повинностей на двадцать лет». В 1579 году во владении Строгановых было: один городок, 39 деревень и починков с 203 дворами и. один монастырь, с общим населением, примерно в 500–700 человек, крестьян и надельных служилых людей. Для охраны владений Строгановым разрешалось строить крепостцы и содержать вооруженные отряды. В пределах Пермской области постоянно находится небольшой отряд московских; войск под начальством военачальника, занимавшего специально устроенную крепостцу. По течению р. Тагила до Тобола земли были пустые, население стало встречаться в устьях Тобола, Первым владением на пути казаков был улус хана Епанчи. Узнав о движении казаков, он собрал подвластных ему татар и выступит навстречу казакам. Отряд его казаками был разбигг и улус его разграблен. После боя казаки спустились по реке Тура и в ее низовьях заняли городок Тюмень, или по татарски — Чинги-Тура. Идя дальше по р. Тура, в ее низовьях казаки были встречены отрядом шести объединившихся местных ханов. Татары оказали упорное сопротивление и бой продержался несколько дней.
   Татары были разбиты и казаки захватили такое количество добычи, что не могли всего увезти и часть зарыли в землю.
   После сражении в низовьях Туры казаки вошли в р. Тобол и встретили здесь сопротивление главных, сил Кучума. Войска Кучума занимали урочище Бая басан, или Караульный Яр, где течение Тобола было узкое и берега поднимались высокими и крутыми обрывами. Река Тобол была преграждена железными; цепями, и оборона местности была поручена наследнику Кучума, Маметкулу. Когда казаки подошли на стругах к этому узкому месту, то на них с возвышенностей посыпались стрелы. Ермак высадил часть казаков на берег, а часть осталась на стругах и должна была обстреливать татар из пушек. Во время начавшегося боя Маметкул с конницей атаковал высадившихся казаков. Но атака была встречена не только атакованными казаками, но и пушечным огнем. Казаки встретили конницу огнем и «стреляли, из пушек, скорострельных пищалей и из дробовых и шпанских ружей и аркебузов». Конные атаки татар-были отбиты, татары с позиции были сбиты и казаки «разорвав чепи», двинулись дальше по течению Тобола и подошли к устью р. Тавды.
   В устьях Тавды казаки захватили в плен «важного» татарина Таузака, приближенного Кучума. От него Ермак узнал о мерах, принятых против казаков и положении в столице Сибири. По сведениям Таузака, столицу Сибирь приказано укрепить рвом и засечь дорогу на восточном берегу р. Иртыша, в окрестностях Чувашского мыса, в двух верстах от Тобола. Царевичу Маметкулу приказано собрать всех подвластных татар, остяков и вогулов и итти с ними на встречу казакам.
   Не дойдя 30 верст до устья р. Тавды, казаки встретили передовые части Маметкула. Казаки плыли имея на одну версту разведывательное судно, но оно неожиданно врезалось в расположение татар и было ими захвачено. «Погании артеульный струг похитиша, казаци же вельми грянуша и удариша и ту своих выручиша вскоре невредимы». Преодолев первое сопротивление, казаки подошли к месту, где-их ожидал, с главными силами, Маметкул. Начался бой, татары упорно сопротивлялись. По преданию, казакам явился Угодник Николай и воодушевит их храбро сражаться. «Кровь лилась рекою» и татары отступили лишь на пятый день.
   Маметкул отступил вниз по течению Тобола и занял позицию, где начинался высокий обрыв на правом берегу, тянувшийся на далекое расстояние, прозывавшийся «Долгий Яр». Течение реки было перегорожено сваленными деревьями, и позиция была занята большим количеством войск. Казаки подошли к засеке и были встречены с высокого берега стрелами. Ермак отвел струги назад и три дня готовился к предстоящему бою. Им было принято решение: часть казаков с устроенными ив хвороста чучелами, одетыми в казачье платье, оставлено будет на стругах, хорошо видимых с реки, а весь отряд, незамеченный, высадившись на берег, атакует татар с тыла. В то время, когда оставленные 200 казаков плыли по реке и обстреливали татар с реки, главные силы казаков ночью появились в тылу татар и атаковали с тыла. Татары были разбиты, бросили позиции и казаки двинулись дальше.
   Маметкул, отойдя после понесенного поражения у «Долгого Яра», выслал навстречу казакам пехоту с тяжелыми луками, которая с берегов обстреливала казачьи струги, так что стрелы их пробивалы доски — стругов. Летописец сообщает, что казаки начали «молиться» и совершилось чудо. Образ Спаса, возимый на одном из стругов, поднялся и пошел по берегу Тобола. Увидев это, казаки, воодушевились, двинулись вперед и стрелы не стали причинять им вреда. Когда же казаки прошли опасное место, образ Спаса стал на место.
   Сопротивление было сломлено, казаки двинулись дальше и, не дойдя 16 верст до устья Тобола, подошли к полуострову, окруженному озером на котором находился юрт знатного хана Карачи. Для защиты юрта было собрано большое количество войска. Татар было такое количество, что казаков «объял страх» и они стали требовать возвращения назад. Атаманы убедили казаков продолжать путь, а перед предстоящим сражением был объявлен сорокадневный пост.
   После поста, 1 августа, казаки пошли на штурм юрта Карачи. «Раб Божий, Герман (по летописным сведениям — имя Ермака), после поста устремился на город Карачи, и сам Герман и казаки видели Спаса, помогающа им. Город Карачи был расположен в низовьях Тобола и находился на ближайших подступах к столище Кучума Искера или Сибири. Юрт Карачи был одним из богатых, в нем выделывались панцыри, кольчуги и всякая разная сбруя». Заняв Карачи, казаки получили в нем большую добычу серебра и драгоценных камней, а также много хлеба, скота и меда.
   Предстоял последний и решительный бой за столицу Кучума — Искер. Для защиты Искера Кучум; избрал излучину р. Иртыша с крутыми берегами, т. наз. «Чувашский Мыс». На пути движения казаков были сделаны засеки. Главная позиция имела форму двухъярусной обороны. В нижней части была подготовлена позиция для главных сил: наверху обрыва — устроена для сильного резерва, с двумя пушками. 14 сентября 1581 года, как повествуют летописи, Ермак покинул Карачи и двинулся вниз по Тоболу. В устье Тобола казаки разбили передовой отряд татар, вошли в реку Иртыш, и дошли до юрта Узбека Атика. Перед казаками сосредоточено было Кучумом до 30 000 татар. У казаков снова возникло колебание и они думали о возврате. Ермак решил остаться в Атике на зимовку, но Кучум не оставил казаков в, покое и вызвал их на решительный бой.
   23 октября передовой отряд татар приблизился к расположению казаков и обстрелял их из луков. Казаки: крикнули: «С нами Бог!» и бросились на татар. Отбросив передовой отряд, казаки встречены, были главными силами Маметкула, и началось главное сражение, решившее участь столицы Сибирского Царства. Татары дрались отчаянно. Маметкул занимал нижнюю позицию, Кучум с резервом и пушками — занимал верхний ярус, откуда татары стреляли, в казаков ив тяжелых луков.
Пушки же, имевшиеся у Кучума, оказались заговоренными казаками и не стреляли.
Маметкул был ранен и его унесли с поля сражения. В отряде татар произошло замешательство и татары стали разбегаться. Кучум тоже должен был спасаться бегством; пушки, бывшие при нем, приказал сбросить в Иртыш, и его армия распалась. Казаками была одержана полная победа. Они преследовали татар два дня, 24–25 октября, и вели бои с остатками армии Кучума на подступах к Искеру (или Сибири).
   В ночь на 26 октября 1581 года Кучум собрал все свои богатства и драгоценности и с приближенными людьми бежал из столицы. 26 октября казаки подошли к столице и после тщательного осмотра окрестностей заняли главный город Сибирского царства — Сибирь.
   В бою у «Чувашского Мыса» казаки потеряли 107 казаков. Таким образом, «опала» царя и решительные меры Донского Войскового Круга против «самостоятельной» деятельности против ногайской орды, заставившая Ермака с частью «опальных» казаков уйти на северные окраины Пермских земель и поставить себе смелую цель покорить за Уральским хребтом Сибирское царство, окончилась блестящим успехом: к владениям Московского царства была присоединена обширная область в пределах Сибири. Для извещения царя о покорении Сибирского царства Ермак снарядит посольство во главе Ивана Кольцо, или известного царю бывшего окольничего Колычева. С посольством были отправлены подарки, знатные пленные и челобитная, в которой Ермак просил прощения за свои прежние вины и присылки в Сибирь на помощь воеводу с отрядом войск. Одновременно с посольством Ивана Кольцо Ермак отправил на Дон Александра Черкаса с двадцатью казаками для набора на Дону добровольцев для отряда Ермака, понесшего значительные потери.
   В 1581 году Иван Кольцо с 50 казаками отправится в Москву, а Александр Черкас — на Дон. Ехали посыльные на нартах, запряженных собаками, на оленях, на лыжах и через шесть недель прибыли в Москву. Что же касается Александра Черкаса, известно только то, что он возвратился в Сибирь, когда уже ни Ермака, и тем более Ивана Кольцо в живых ни было, и привел с собой отряд казаков. История донских казаков совершенно не оставила никаких следов появления среди них одного из опальных атаманов с задачей набора добровольцев для пополнения отряда Ермака в далекой Сибири, совершенно неизвестной Дону.
   На Дону тогда еще не было известно о посольстве Ермака к царю и последствиях его появления в Москве, и тем более на Дону еще не было известно о посольстве Ермака в Москву. Занятые Ливонской войной, казаки ничего не знали о завоевании Сибири и, тем более, о той славе, которой атаман Ермак отныне покрыл донских казаков.

16 ИОАНН ВАСИЛЬЕВИЧ ЦАРЬ ГРОЗНОЙ ПРАВДЫ (1)

Борьба Ивана Грозного за Балтику после Ливонской войны
Подписание Ям-Запольского перемирия с Речью Посполитой в январе 1582 года ознаменовало конец многолетней Ливонской войны, но не конец борьбы Ивана Грозного за Балтику. Для русского царя это была лишь передышка, тактический маневр в затянувшемся противостоянии. В последние годы своей жизни, наученный горьким опытом поражений, он направил все усилия на достижение реванша, действуя по двум ключевым направлениям. Первым была незавершенная война со Швецией, которая теперь стала главным противником на севере. Вторым — сложная дипломатическая игра с европейскими державами, в которой царь проявил себя как расчетливый и хитрый стратег.
Несмотря на перемирие со Стефаном Баторием, на северных рубежах Русского государства война не прекращалась. Главным противником Москвы оставалась Швеция во главе с королем Юханом III, и именно на этом фронте развернулись решающие события, определившие итоги борьбы за Прибалтику. Уже летом 1581 года, пока основные силы Речи Посполитой стояли под Псковом, шведская армия под командованием Понтуса Делагарди осадила Нарву. 9 сентября, после ожесточенной бомбардировки, крепость пала. Воеводы из соседнего Ивангорода попытались оказать помощь гибнущему гарнизону, но посланный ими отряд был полностью разгромлен на Нарвском мосту. Утрата этого богатого балтийского порта имела тяжёлые стратегические последствия. Пока Нарва держалась, старинные русские крепости — Ивангород, Ям и Копорье — считались тыловыми и не были готовы к серьезной обороне. Теперь они превратились в уязвимые пограничные форпосты. Захватив их, армия Делагарди открыла себе прямой путь к Новгороду и Пскову, создав смертельную угрозу для северо-западных земель России.
Однако этот шведский успех привел к неожиданному результату — разрушению антирусского союза. Стефан Баторий, считая, что именно его армия внесла решающий вклад в победу, потребовал от Юхана III передать Нарву под контроль Речи Посполитой. Возникшие противоречия быстро переросли в открытую вражду, и вчерашние союзники оказались на грани войны. Иван Грозный немедленно воспользовался этим расколом. Для Москвы нарвский порт значил больше, чем все остальные ливонские земли. Царь без колебаний уступил их Польше, чтобы сосредоточить все оставшиеся силы на борьбе со Швецией.
Для реализации этого плана царь прибегнул к виртуозной дипломатической игре, ярчайшим примером которой стали его переговоры с папским легатом.
Дипломатический маневр
Предыстория миссии Поссевино началась в августе 1580 года, когда из Москвы в Рим отправился гонец Истома Шевригин. Он вез послание папе Григорию XIII, в котором царь, сетуя на войну с Польшей, предлагал объединиться против Османской империи. Витиеватые формулировки о готовности быть с папой и императором «во единачестве и в докончанье» были составлены так искусно, что в Ватикане их восприняли как почти прямое согласие признать Флорентийскую унию.
Прибыв в Вильно, Поссевино получил еще одно подтверждение своих надежд. Царь отправил примирительное письмо Стефану Баторию, где рассуждал о единстве греческой и латинской веры. смиренные речи «московита» льстили самолюбию Батория, выставляя его тем, кто силой оружия заставил гордого царя согнуть шею перед Римом. поляки были абсолютно уверены в скорой и легкой победе под Псковом,Таким образом, Поссевино отправился в Москву, будучи твердо уверенным в успехе своей миссии.
Иван IV сделал все, чтобы поддержать иллюзии папского посла. Смоленскому архиепископу Сильвестру было приказано провести в честь гостя особо пышную службу «со всеми соборы нарядно».
Первая встреча царя с легатом состоялась в Старице 20 августа 1581 года. Поссевино преподнес дары от папы — частицу креста Господня и текст постановлений Флорентийского собора. На официальной аудиенции Грозный был сдержан, но на последовавшем за ней пиру произнес речь, в которой назвал папу «главным пастырем христианского мира» и заявил о желании своих подданных подчиниться его власти. В дальнейшем царь применил тактику «замораживания» религиозного вопроса. Он категорически запрещал переводчикам обсуждать темы веры до тех пор, пока Поссевино не обеспечит ему мир с Польшей. Опытный иезуит понял намек: сначала политический результат, и только потом — разговор об унии.
Добившись подписания Ям-Запольского перемирия, вдохновлённый Поссевино прибыл в Москву в феврале 1582 года для решающих переговоров об унии, но вместо этого стал участником грандиозного политического спектакля.
Первый диспут состоялся 21 февраля в Кремле. Царь начал с того, что сослался на свою некомпетентность в вопросах веры, тем самым вынудив Поссевино первым изложить все свои аргументы. Затем Грозный перешел в наступление, задавая легату неудобные вопросы о внешнем виде и обычаях папы: почему тот носит крест на туфле, бреет бороду и позволяет носить себя на носилках? «И папа не Христос, а престол, на чем папу носят, не облак, а которые носят его — те не ангелы»?
Вполне богословский посыл но тут увлеченный спором Поссевино перешёл на личности и позволил себе намек на «небезупречную жизнь» самого Грозного, т.е. озвучил сплетни, и тут царь поставил охамевшего иезуитика на место. Грозный возразил, говоря, что русская церковь признает авторитет лишь первых, безупречных пап, а все последующие, ведя жизнь дурную и неправедную, сами утратили право на уважение, и заключил, что такой папа «волк есть, а не пастырь!».
Через два дня царь публично извинился перед послом за резкость, а бояре попросили Поссевино изложить его тезисы письменно. Эти тезисы были зачитаны на импровизированном Соборе, где от лица церкви выступил епископ Давид.
Царский выбор был неслучаен: Давид был епископом Ростовским, а Ростов к тому времени являлся неофициальной «столицей двора» — личного удела царя.Тот дал не прямой, а максимально сглаженный и примирительный ответ, который Поссевино, воспринял как согласие.
Впоследствии за такую толерантность епископ Давид был обвинен в ереси и сослан. В результате этой виртуозной комбинации Иван Грозный добился всех своих целей. Он получил выгодный мир с Польшей, не дав никаких реальных обязательств по церковной унии. Как только польская угроза была нейтрализована, все внимание Москвы вновь переключилось на север.
Война на истощение и Плюсское перемирие
Сразу после отъезда Поссевино русские войска возобновили военные действия против Швеции. В феврале 1582 года армия под командованием воевод Михаила Катырева и Дмитрия Хворостинина двинулась к захваченным шведами крепостям. У деревни Лямицы они разбили неприятельский отряд, но развить успех не смогли. Стефан Баторий немедленно пригрозил разрывом Ям-Запольского договора, если русские полки не отойдут от Нарвы. Грозному пришлось подчиниться. Этой ситуацией воспользовался Юхан III. Осенью 1582 года он направил большую армию наемников под предводительством Делагарди на захват Орешка. После длительной бомбардировки шведы предприняли два штурма, но гарнизон крепости отбил обе атаки. Успешный прорыв русской судовой рати, доставившей в Орешек подкрепление, окончательно сорвал планы Делагарди, и в ноябре он был вынужден отступить.
Стало ясно, что ни одна из сторон не может добиться решительной победы. Обе были истощены войной. Россию ослабляли не только угрозы Батория, но и внутренние проблемы: восстание народов Поволжья, спровоцированное набегами Ногайской Орды, и нападения со стороны Сибирского ханства. В этих условиях начались мирные переговоры.
В августе 1583 года на реке Плюссе было подписано трехлетнее перемирие. Его условия Швеция удержала за собой Корелу, Ивангород, Ям и Копорье. Москва утратила почти все побережье Балтийского моря, сохранив лишь небольшой участок в устье Невы.
Однако царь не смирился с этим поражением. Он понимал, что территориальные уступки Польше и Швеции неизбежно приведут к конфликту между ними. Готовясь к этому моменту, он начал разрабатывать новый стратегический план, в котором ключевая роль отводилась Англии.
Английский вектор
Иван Грозный рассматривал союз с Англией как главный инструмент для будущего реванша в Прибалтике. Давние торгово-экономические связи он решил использовать в качестве рычага для достижения военно-политических целей.
Особые отношения между Москвой и Лондоном установились еще в 1554 году с прибытием экспедиции Ричарда Ченслора. Основанная для торговли с Россией «Московская компания» получила от царя беспрецедентные привилегии, которые постоянно росли, особенно в годы Ливонской войны. Если грамота 1555 года давала англичанам право свободной торговли лишь в трех городах, то льготная грамота 1567 года превратила компанию в государство в государстве. Англичане получили право строить дворы и фабрики по всей стране, нанимать неограниченное число русских работников, искать и добывать железную руду. Более того, им было даровано право действовать как полицейская сила: самостоятельно задерживать всех европейцев, не входящих в компанию, конфисковывать их товары и контролировать торговые пути в Персию, Китай и Индию.Из России вывозили пушнину, лен и воск, а взамен поступали сукно, металлы и, что было особенно важно, военные грузы: пушки, свинец и порох.
Сразу после окончания войны Грозный начал планомерно отнимать у «Московской компании» ее привилегии, начав с монополии на торговлю. Этот ход был рассчитан на то, чтобы вынудить королеву Елизавету I пойти на переговоры о полноценном военном союзе.
В августе 1582 года в Лондон прибыл посол Федор Писемский. Он предложил заключить военный союз «на всякого недруга стояти заодно», который по обычаям того времени предполагалось скрепить браком царя с племянницей королевы, Мэри Гастингс. После долгих уговоров Писемскому показали принцессу, и он отправил в Москву ее описание: «...высока, лицом бела, нос прямой, глаза серые, волосы русые, пальцы долгие».
Описание понравилось Грозному, и в 1583–1584 годах переговоры продолжились в Москве с английским послом Джеромом Боусом. Русская сторона, представленная Никитой Романовым и дьяком Андреем Щелкановым от «земцев» и Богданом Бельским от «двора», четко сформулировала свои требования: Англия должна была помочь России в войне против Польши и Швеции, чтобы вернуть «Лифляндские земли». Предложение англичан о дипломатическом посредничестве было решительно отвергнуто.
«Толко обсылатца с недругом, — заявили русские переговорщики, — и недруг в те поры изготовица».
Царь не хотел предупреждать врагов — он готовился к внезапному сокрушительному удару. В обмен на военную помощь он был готов вернуть англичанам все торговые привилегии. Казалось, соглашение было почти достигнуто. В Англии Мэри Гастингс уже называли «московской царицей», а проект договора был готов. Джером Боус отправился в Москву для окончательного оформления союза, но опоздал. Вечером 18 марта 1584 года, во время партии в шахматы, Иван IV Грозный скончался.
Папский легат Антоний Поссевин Этот иезуит находился в России во время смерти царевича Ивана, который был сторонником войны с Польшей «до победного конца» и мог помешать своей бескомпромиссностью планам Поссевино стать «миротворцем» в иезуитском стиле (существуй тогда Нобелевская премия мира — иезуит получил бы ее наверняка) и привести Россию к подножию папского престола. Ему надо было принимать срочные меры, чтобы наследник не оказал «плохого» влияния на Иоанна и не уговорил царя продолжить войну. Для папского легата не составило труда договориться с оппозиционно настроенными боярами, и царевич замолчал навсегда. А затем уже хитромудрый Поссевино сочинил миф о сыноубийстве.
Грозный умер весьма для Рима и Польши «вовремя»: в начале 1584 года Стефан Баторий, с благословения римского престола, стал активно готовиться к новой войне с Москвой. У русских границ опять началась «челночная» дипломатия папских легатов. И через пару месяцев Иоанна не стало.

16 ИОАНН ВАСИЛЬЕВИЧ ЦАРЬ ГРОЗНОЙ ПРАВДЫ (2)

Новгородская измена

А подлости и измены в то время хватало с избытком. Задокументированный факт: кузен Ивана Грозного Владимир Старицкий, не довольствуясь своим высоким положением, пытался сам стать царем. Вокруг него собрались сочувствующие и поддакивающие бояре Новгорода, высшие опричники (почувствовавшие вкус безнаказанности от неконтролируемого доверия царя) и все это с удовольствием спонсировал король Польши.

Для осуществления их планов, нужно было лишить жизни царя и его малолетнего наследника. А потом - раздача "пряников". Князю Владимиру трон, полякам Псков и Новгород, новгородские бояре получали привилегии польских магнатов. По сути, каждый назначил свою цену за продажу интересов России. Доподлинно установлено участие в злодейском умысле и царских ближних бояр: Фуникова, Вяземского, Басмановых и дьяка Висковатого.

Слава Богу, информация дошла до самодержца и он не откладывая дела, решил действовать напрямую. Вызвал к себе Владимира Старицкого, предъявил ему доказательства и тот преставился на следующий же день. Оставалось добить других изменщиков и царь выдвинулся в Новгород. А там архиепископ Пимен, вновь поднял уроненное Старицким знамя измены и возглавил предателей. Уже 2 января 1570 года опричники окружили город и выставили заставы на дорогах. Примечательно, что Иоанн не испугался сам войти в бунтующий город, где руководил арестами знатных горожан и иерархов церкви.

На состоявшемся после этого суде (!), когда народу и виновным был предъявлен подписанный ими договор с королем польским Сигизмундом, отрицать вину стало бессмысленно. Историк Скрынников, на основании изученных документов и личных записей царя, выводит цифру в 1505 человек. Примерно столько же, полторы тысячи имен насчитывает список, посланий Иоанном для молитвенного поминовения в Кирилло-Белозерский монастырь.

И совсем другую картину рисует очередной засланный посланник Европы Джером Горсей, с жаром и заламыванием рук утверждавший о казне 700 000 человек, даже не удосужившись узнать цифру реального населения города - 30 000 жителей. Но ведь откуда-то он взял эти цифры? Взял. В тот период в России свирепствовала чума, уносившая к примеру, в Москве по 600 человек в день - ровно столько сколько якобы "казнил царь-душегуб" в Новгороде. Всего от эпидемии страна недосчиталась 300 000 жителей, а особенно сильно пострадали как раз западные и северо-западные области, в их числе и Новгород. Жертвы чумы и легли в основу мифа о "новгородском погроме".
ОХ УЖ ЭТИ НОВГОРОДЦЫ!
В противостоянии Великокняжескому семейству, а впоследствии - царю объединились и Старицкие князья, и аристократическая верхушка тогдашнего общества, и представители разгромленной, но недобитой ереси жидовствующих, и внешние враги Московского государства. Об этом свидетельствует тесная связь между Владимиром Старицким и членами «Избранной Рады», дружеские отношения с А. Курбским.
С другой стороны, легко просматривается и связь Старицких князей с Великим Новгородом. Когда князь Андрей Старицкий, отец Владимира Старицкого и дядя Иоанна Грозного, поднял против семилетнего Великого князя мятеж, он попытался опереться не на свой Старицкий удел (что было бы вполне естественно), а бежал в Новгород. Именно новгородские «испомещенные» и дети боярские в первую очередь его поддержали. Они же больше всех за это и поплатились: три десятка мятежных новгородцев были повешены вдоль дороги из Новгорода в Москву.
Новгород всегда отличался жесткой антимосковской политикой и смотрел одним глазом на Запад. Но, помимо чисто политических противоречий, Новгород стал также и центром распространения на Руси ереси жидовствующих. Именно появление этой ереси в Московском Кремле вызвало династический кризис конца XV — начала XVI вв., когда в противоборство вступили две линии потомков Великого князя Иоанна III: от первой жены, Марии Тверитянки, и от второй — Софии Палеолог.
Нет никаких причин сомневаться в том, что и впоследствии представители ереси жидовствующих пытались сыграть на разногласиях в великокняжеском (и царском) семействе.
Когда, 30 лет спустя, сын Андрея Старицкого, князь Владимир возглавил заговор против царя, ему обещали оказать содействие не только польский король, но и новгородские «лучшие люди".
Вместе с новгородцами и Старицким семейством в заговоре 1568–1569 гг. участвовали и поляки. При этом, Польша всегда действовала по прямому указанию Ватикана и под его непосредственным руководством.
Весьма показательна в этом смысле роль папского нунция Антонио Поссевина, бывшего генератором идей, направленных на уничтожение Православия. Когда не удалось сломить Грозного «удерживающего» силой, и войска Стефана Батория обломали свои зубы о Псковскую твердыню, когда царь отказался даже обсуждать возможность о «мирном слиянии» Православной Русской Церкви с еретиками-католиками, тогда Поссевино и стал клеветать на государя и распространять слухи об убийстве им старшего сына.

"Кровавый палач"?

Историк Скрынников посвятивший несколько десятилетий изучению его эпохи, доказывает, что при Иване IV Грозном в России осуществлялся "массовый террор", в ходе которого было уничтожено около 3 - 4 тысяч человек. Но зададимся вопросом: сколько людей отправили на тот свет западноевропейские современники Ивана Грозного: испанские короли Карл V и Филипп II, король Англии Генрих VIII и французский король Карл IX? Оказывается, они самым жестоким образом казнили сотни тысяч людей.

Так, например, в Нидерландах, находившихся под властью Карла V и Филиппа II, "число жертв доходило до 100 тыс". Из них было сожжено живьем 28 540 человек. Причём, были это, прежде всего казнённые или умершие под пытками «еретики». Французский король Карл IX 23 августа 1572 года принял активное личное участие в событиях Варфоломеевской ночи, во время которой было хладнокровно убито более 3 тысяч гугенотов только за то, что они принадлежали к протестантской вере, а не к католической.

Не трудно посчитать, что за одну ночь а Париже без суда и следствия было убито столько же, сколько за весь период нахождения Ивана Грозного у власти. И там лишали жизни людей безвинных, а здесь казнили преступников, предателей и душегубов. В течение двух недель, по всей Франции, лишили жизни около 30 000 протестантов. Английский король Генрих VIII , за "бродяжничество" развесил по виселицам больше 72 000 подданных, оказавшихся "не в то время" вдоль трактов и дорог. Елизавета пошла дальше и удавила уже 89 000 человек, не считая казненных за другие "все и про все".

Не церемонились с крестьянами и в Германии, где при подавлении бунта, порешили разом более 100 000 деревенских жителей. И что же, кто-нибудь говорит о них "убийцы, жестокие палачи"? Нет же - все сплошь светские, одухотворенные, культурные люди. И кто об этих жертвах знает, узкий круг специалистов? А для остальной массы - они цвет общества и яркие представители королевских династий.

Не было это тайной и для самого Ивана Васильевича, который с горечью высказывал: «Меня осуждают за границей, что я страшное злодеяние учинил в Новгороде... А велико ли было милосердие короля Людовика XI, обратившего в пепел свои города Льеж и Аррас? Измену жестоко наказал он. И датский владыка Христиан многие тысячи людей извёл за измену».

Снова затормозился. Упёрся в причины последовавшей после ликвидации династии Смуты. А это значит, придётся присмотреться к вопросу легитимизации любой власти, включая и нынешнюю. Ясно, что роль казачества в последовавших событиях исключительно велика и опять же связана с нарушением принципа престолонаследия. А это вопрос убийства царевича Димитрия. Ясно, что Византия, несмотря на хвалёную "симфонию" светской и духовной властей, не смогла сделать династический принцип престолонаследия незыблемым. В этом также и преимущество Св.Руси, до Годунова сохранявшей легитимность правопреемственности рюриковичей. И тут встает так называемый "кадровый вопрос", как сказал один персонаж "кадры решают всё". Вот читаю комментарии к статьям в дзене и проза-ру и смеюсь. Все буквально аплодируют Столыпину, но стоит только заикнуться о Николае Александровиче, тут же дружный вой - Кровавый и тряпка. Так всё же кровавый или тряпка? А если бы буквально год дали воющие либералы Государю закончит войну победой, то всё? Флюгеры бы замолкли?

Давайте ребята заглянем в Небесно-исторический генштаб к Логосу. И нам поможет Николай Сербский.

XII. Зависимость человека и природы от нравственного закона
Судьбы человечества и счастье людей зависят от нравственного закона, вернее, от того, следует человек или не следует нравственному закону, установленному Богом. Точно так же ведет себя и вся природа с ее стихиями. Уста Господни изрекли это таким словом:

Если вы будете поступать по уставам Моим и заповеди Мои будете хранить и исполнять их, то Я дам вам дожди в свое время, и земля даст произрастения свои... и будете жить на земле безопасно; пошлю мир на землю, ляжете, и никто вас не обеспокоит, сгоню лютых зверей с земли... и меч не пройдет по земле вашей; и будете прогонять врагов ваших, и падут они пред вами от меча; пятеро из вас прогонят сто, и сто из вас прогонят тьму, и падут враги ваши пред вами от меча; призрю на вас и плодородными сделаю вас, и размножу вас... и будете есть старое прошлогоднее, и выбросите старое ради нового... и буду ходить среди вас и буду вашим Богом, а вы будете Моим народом (Лев. 26:3–10, 12).

Это – благие намерения Божии в случае соблюдения народом нравственного закона Бога. А вот карательные санкции (ибо с Богом не шутят), тоже изреченные Господом:

Если же не послушаете Меня и не будете исполнять всех заповедей сих... то и Я поступлю с вами так: пошлю на вас ужас, чахлость и горячку, от которых истомятся глаза и измучится душа, и будете сеять семена ваши напрасно, и враги ваши съедят их; обращу лице Мое на вас, и падете пред врагами вашими, и будут господствовать над вами неприятели ваши, и побежите, когда никто не гонится за вами. Если и при всем том не послушаете Меня, то Я всемеро увеличу наказание за грехи ваши, и сломлю гордое упорство ваше, и небо ваше сделаю, как железо, и землю вашу, как медь; и напрасно будет истощаться сила ваша, и земля ваша не даст произрастений своих, и дерева земли не дадут плодов своих. Если же... пойдете против Меня и не захотите слушать Меня, то Я прибавлю вам ударов всемеро за грехи ваши: пошлю на вас зверей полевых, которые лишат вас детей, истребят скот ваш... и наведу на вас мстительный меч в отмщение за завет; если же вы укроетесь в города ваши, то пошлю на вас язву... хлеб, подкрепляющий человека, истреблю у вас; десять женщин будут печь хлеб ваш в одной печи... вы будете есть и не будете сыты. Если же и после сего не послушаете Меня и пойдете против Меня, то и Я в ярости пойду против вас и накажу вас всемеро за грехи ваши, и будете есть плоть сынов ваших, и плоть дочерей ваших будете есть (Лев. 26:14, 16–22, 24–29).

Так написано в третьей книге Моисея и повторено в пятой книге Моисея «Второзаконие».

Из вышеприведенного ясно, что миром управляет Бог, причем именно по нравственному закону, а не по законам природы.

Давайте наглядно покажем, что ожидает людей при соблюдении и несоблюдении нравственного закона. Когда люди покоряются нравственному закону Бога и соблюдают его, то –

дожди проливаются вовремя, поля, сады и виноградники приносят урожай, тогда у людей хлеба досыта и они без страха живут на земле своей;

повсюду царит мир, и люди никого не боятся;

они одерживают победы над врагами своими;

здоровы они и их многочисленные потомки;

чувствуют, что Бог посреди них.

Когда люди не покоряются нравственному закону Бога и не соблюдают его, то –

они живут в страхе;

страдают от разных болезней;

пищу у них отнимают другие;

они попадают в рабство;

страдают от засухи;

земля не дает урожая;

размножаются хищные звери и нападают на людей и скот;

люди гибнут от меча завоевателя, от мора и голода и, как вершина зла, поедают детей своих.

Что же из этого следует? Одно, и только одно: по воле Божией и Божию попущению, в зависимости от соблюдения или несоблюдения людьми нравственного закона, установленного Богом,

дожди выпадают вовремя – или засуха губит урожаи,

народ процветает в здравии – или страдает от болезней и эпидемий,

люди живут свободными – или попадают в рабство к чужеземцам,

армии легко одерживают победы – или проигрывают битвы, люди и их скот защищены от нападения хищников, змей и насекомых – или страдают от них,

люди имеют пищу в изобилии – или гибнут от голода.

И всё это вершится по сознательной, разумной воле и попущению Божию в зависимости от нравственного или безнравственного поведения людей. Во всём этом нет и следа, и намека на какой-либо закон природы. Нравственный закон – вот единственный закон, согласно которому Господь Бог, Создатель и Вседержитель, управляет вселенной, природными стихиями и судьбами людей и народов.

XIII. Закон в действии
Именно с точки зрения исполнения нравственного закона богодухновенные пророки описывают судьбу народа израильского от начала до конца. События сменяют друг друга, словно живые картины на полотне, и в каждой из них явственно проступает неумолимое действие нравственного закона. История этого народа, конечно же, не случайно и не бесцельно «вставлена» в священную Книгу Божию, как считают многие западные богословы и критики, но вполне разумно, по высшему Промыслу, чтобы на примере исторического пути одного народа показать действие нравственного закона, установленного Богом, и преподать урок всем другим народам.

Вот пример. Кража. Восьмая заповедь гласит: не кради. Когда Иисус Навин завоевал землю Ханаанскую и один из его воинов украл некие вещи, из-за этой кражи вся армия Навина потерпела поражение. Вот как это было. Ахан, сын Хармия из колена Иудина, украл в завоеванном городе одежду, а также горсть серебра и слиток золота и всё это закопал в землю. Вскоре послал Навин три тысячи воинов захватить небольшой городок Гай. Хотя в городе было мало вооруженных защитников, им удалось отбить нападение израильтян, изгнать их, настичь и разбить наголову.

Не малые отряды разбили превосходящую численностью армию израильтян, но этот грех. Так Господь объяснил Навину, сказав: Израиль согрешил, и преступили они завет Мой, который Я завещал им; и взяли из заклятого, и украли, и утаили (Нав. 7:11). По всем естественным законам и по военным расчетам трех тысяч израильских воинов было вполне достаточно, чтобы захватить город Гай. Но в связи с тем, что никаких естественных законов не существует, ясно, что нарушение именно нравственного закона, единственного существующего закона, и привело в результате к проигранной битве и гибели сильной армии.

Другой пример. Идолопоклонство. После смерти Иисуса Навина на смену старым пришли новые поколения, не вспоминавшие о милости Божией. Сыны Израилевы стали делать злое пред очами Господа и стали служить Ваалам (то есть поклоняться ложным языческим божествам); оставили Господа Бога отцов своих (Суд. 2:11–12). Из-за этого Господь Бог предал их в руки врагов, окружавших их, которые стали притеснять и угнетать их.

И это случалось не один раз. В течение всего длительного периода власти Судей над израильтянами непрестанно и неизменно повторялись три главных события: отпадение израильтян от Бога, наказание Божие в виде рабства чужеземного и покаяние народа с взыванием к Богу об избавлении, и снова: отпадение, наказание и вопли раскаяния, и снова, и снова.

Человек поистине поражается Божию терпению и милости и удивляется лукавству и изменчивости души народа израильского. Стоило только Богу вызволить этот народ из беды и даровать ему свободу, как израильтяне тотчас начинали пятнать свободу отпадением от Бога истинного и поклонением идолам – Ваалу и Астарте, фантастическим божествам из окрестностей Тира и Сидона, в землях Моавитских и Филистимских. А за этим непременно следовало рабство. Но как только народ начинал страдать, он с воплями взывал к Богу истинному с мольбами о помощи. Стоило раскаявшимся израильтянам обратиться к Богу, как Бог избирал Своим орудием некоего человека и посредством его прогонял врагов и освобождал земли Своего народа. Когда Господь воздвигал им судей, то Сам Господь был с судьею и спасал их от врагов их (Суд. 2:18).

Еще пример. Прелюбодеяние. Предпоследним судьей в Израиле был старец по имени Илий. Его нечестивые сыновья Офни и Финеес сотворили прелюбодеяние с женщинами, которые приходили в храм Ковчега Завета, чтобы помолиться и принести жертву. Своими развратными действиями эти греховодники отвращали избранный народ Божий от святого храма. И тогда появился прозорливый отрок Самуил, изобличивший грешных сыновей перед их отцом и пророчески сказавший: Вот тебе знамение, которое последует с двумя сыновьями твоими, Офни и Финеесом: оба они умрут в один день (1Цар. 2:34). И вскоре так и случилось. Кроме того, Илию было предсказано, что он со всеми его потомками будет посрамлен Господом. Не будет старца в доме твоем... но все потомство дома твоего будет умирать в средних летах (1Цар. 2:31, 33).

Затем Господь открыл через отрока Самуила, последующего судию, Свое намерение наказать сынов Илии, да и самого Илию, знавшего о неподобающем поведении сынов своих, но не воспрепятствовавшего им. Вскоре свершилась кара по слову Господню: филистимляне напали на Израиль, захватили Ковчег Завета, Офни и Финеес погибли. Услышав скорбную весть, что оба сына умерли и Ковчег Божий захвачен врагами, старец Илий упал, сломал себе хребет и умер (1Цар. 4:18).

XIV. Неотвратимость нравственного закона и судьбы людей и народов
Не убивай. Не прелюбодействуй. Царь Давид нарушил эти две заповеди Господни, шестую и седьмую, и вследствие этого в его доме разыгрались ужасные события. Сначала у него умер один ребенок, и напрасно умолял он оскорбленного им Бога сохранить ему жизнь. Один из его сынов обесчестил сестру свою, дочь Давида. Второй его сын убил брата своего. Затем Авессалом, его самый любимый сын, восстал против отца своего, и была война между отцом и сыном до тех пор, пока сын не погиб. Многие из первых лиц предали Давида. Много бед претерпел Давид и пролил реки слез раскаяния, пока Господь не простил грехи и не даровал ему снова милость Свою и вернул славу. Господь вознаграждает за скромность. Наследник Давида, царь Соломон просил у Господа Бога только мудрости, чтобы мудро управлять народом своим. Господь явился ему во сне и сказал, что дарует ему не только то, что он просил, но гораздо больше. И то, чего ты не просил, Я даю тебе, и богатство и славу, так что не будет подобного тебе между царями во все дни твои (3Цар. 3:13). И действительно так и было. Долго правил царь Соломон, живя в мире и изобилии. Был он и мудр, и богат, и славен делами своими в отличие от всех других правителей того времени.

Грех идолопоклонства, то есть нарушение второй заповеди Декалогия, Бог не мог простить даже Своему любимцу царю Соломону. Под старость люто согрешил Соломон Господу Богу, пойдя на поводу у своих жен-язычниц: поставил по их желанию на вершинах гор капища идолам Хамосу и Молоху, Астарте и Милхому, и его жены стали кадить пред своими богами ладаном и приносить этой мерзости жертвы. Из-за этого пришло наказание Господне, причем удивительное наказание, осуществившееся на сыне Соломона Ровоаме. Царство Соломоново разделилось, но не поровну. За Ровоамом осталось всего два племени, а остальные племена израильские подпали под власть Иеровоама, бывшего слуги царя Соломона. Разделенный таким образом на два царства народ на протяжении тысячелетия находился в состоянии междоусобных войн; люди ненавидели и презирали друг друга, пока не пропали оба этих царства.

Кара за убийство – самоубийство. Некий Замврий, слуга израильского царя Илы, восстал против господина своего, убил его в царских покоях и провозгласил себя царем. Однако недовольный народ назвал царем своим военачальника Амврия. Узнав об этом, Замврий вошел... и запалил за собою царский дом огнем и погиб за свои грехи, в чем он согрешил, делая неугодное пред очами Господними (3Цар. 16:18–19).

Кара за отпадение от Бога – засуха и голод. Царь Ахав и супруга его Иезавель отпали от истинного Бога и стали немилосердно преследовать верующих в единого Господа. Пророк Илия предрек, что в Самарии не будет дождя три с половиной года. От засухи и голода пострадало много народа, пало множество домашнего скота. И все эти беды случились по причине страшного греха царя Ахава. Таким образом, исполнилась угроза Господа: И небеса твои, которые над головою твоею, сделаются медью, и земля под тобой железом (Втор. 28:23).

Кара за обращение за излечением к диаволу – смерть. Случилось так, что царь Охозия упал с верхней террасы дворца и слег в постель. Болезнь не отступала, и тогда царь послал своих людей в Аккарон к Веельзевулу, чтобы спросить, поправится ли он. По пути встретил посланцев царя пророк Илия и гневно спросил: Разве нет Бога в Израиле, что вы идете вопрошать Веельзевула, божество Аккаронское? (4Цар. 1:3). А царю Охозии пророк Илия предрек: с постели, на которую ты лег, не сойдешь с нее, но умрешь (4Цар. 1:4). Так и было. Летописец записал: И умер он по слову Господню, которое изрек Илия (4Цар. 1:17).

Бог помогает праведнику. Царь Езекия делал угодное в очах Господних. Он разрушил все языческие капища и разбил статуи идолов в своих землях, поэтому в Библии сказано: И был Господь с ним: везде, куда он ни ходил, поступал он благоразумно (4Цар. 18:7). Когда же могущественный царь ассирийский Сеннахирим с большим войском напал на Иерусалим, Господь сделал так, что всё его войско погибло за одну ночь, а царя Сеннахирима разрубили на куски его же сыновья. Затем праведный царь Езекия разболелся. Тогда он в слезной молитве стал просить Господа облегчить страдания, да еще молился пророку Исайе о предстательстве за него пред Богом. Господь услышал его молитву: царь Езекия выздоровел и правил в Иерусалиме еще пятнадцать лет.

Ненависть и зависть. Господь запретил иметь в сердце своем ненависть к брату своему. Не завидуй делающим беззаконие (Пс. 36:1). Кроткое сердце – жизнь для тела, а зависть – гниль для костей (Притч. 14:30). Царь Саул позавидовал, что Давид более популярен, чем он, и возненавидел его. Наказанием за зависть стало хроническое безумие Саула: напал на него злой дух, искушая убить Давида. Наши нынешние поклонники природы попытались бы объяснить сумасшествие Саула неким естественным законом. Напрасный труд! Никакими законами природы не могут они объяснить, отчего наступает безумие у людей. Но если бы они поняли, что безумие происходит вследствие греховного попирания нравственного закона Бога, тогда им стали бы понятнее слова: напал злой дух (1Цар. 18:10). Поняли бы они, почему во Франции в старину душевнобольных называли «одержимые дьяволом».

Спиритизм. Господь Бог запретил обращаться к колдунам и гадалкам, к лицам, имеющим дело со злыми духами или вопрошающим мертвых. Того, кто сделает это, Господь покарает, говоря: истреблю его из народа (Иез. 14:8). Эту заповедь Господню нарушил царь Саул и поплатился за то головой. Несмотря на то, что в начале своего правления он истребил всех гадальщиков, колдунов и спиритов всех мастей на своей земле, впоследствии, когда царь сам отступил от Бога, он отправился к одной кудеснице и потребовал вызвать некоего духа, чтобы узнать о своем будущем. Саулу явился дух пророка Самуила и в гневе предрек ему, что он завтра погибнет. И в самом деле, царь Саул погиб на следующий день в битве с филистимлянами. Таким образом, царь Саул погиб не из-за слепого случая, не оттого, что был неискусен в бою, не из-за превосходящих сил противника, но вследствие своего собственного греха. Его смерть так же объясняется не законом природы, но законом нравственным.

Множество грехов привело к гибели двух держав. На оба государства народа Иакова вследствие греха, поразившего, словно ржа, народ и дворы царские, пал меч Господень – и обе державы погибли. Ассирийский царь Салманассар напал на Самарию, пленил царя Израиля Осию и бросил его в темницу, захватил страну и установил там свою власть. Кроме того, он приказал выселить израильтян в Ассирию, а Самарию заселил ассирийцами. Впоследствии на Иерусалим напал вавилонский царь Навуходоносор, захватил и разорил город до основания вместе с храмом Соломона. Пленив Седекию, последнего царя иудеев, Навуходоносор приказал на его глазах ослепить его сыновей, а потом ослепить и его самого и в кандалах, как рабов, отвести в Вавилон. В вавилонское рабство был угнан также и весь народ, кроме бедняков, которым велено было обрабатывать землю.

Так погибли государство и свобода народа, которого Бог избавил от рабства египетского и вывел из Египта, которому открыл волю Свою и даровал заповеди Свои, погиб избранный народ Божий, чтобы никогда больше не вернуть своего былого могущества. Ибо презирали уставы Его, и завет Его, который Он заключил с отцами их, и откровения Его, какими Он предостерегал их, и пошли вслед суеты и осуетились... и оставили все заповеди Господа Бога своего... И прогневался Господь сильно на Израильтян, и отверг их от лица Своего (4Цар. 17:15–16, 18). Тысячелетнему терпению Господню пришел конец, а с ним пришел и конец тысячелетнему царству Израиля. И всё это произошло не по какому-то закону природы, но вследствие действия святого и неотвратимого закона Господа Бога.

azbyka.ru/otechnik/Nikolaj_Serbskij/slovo-o-zakone/#0_11

НИКОЛАЙ СЕРБСКИЙ

Святитель Николай Сербский об отношении сербов к русскому царю Николаю II

«Сербы не смеют забывать, что Царь-мученик без какой бы то ни было корысти для себя, прекрасно осознавая тяжесть возможных последствий для своей державы, народа и, в конце концов, самой короны и жизни собственной семьи, вступил в войну, чтобы защитить наш народ. Вступил в войну за Сербию, войну, в которой потерял и державу, и корону, и свою семью, и свою жизнь. Совесть наша принуждает нас плакть тогда, когда плачут русские, и радоваться тогда, когда русские радуются.

Велик наш долг перед Россией. Как человек может быть должником другому человеку, так и один народ может быть должен другому народу. Но долг, которым Россия обязала Сербию в 1914-м столь огромен, что его невозможно вернуть ни веками, ни поколениями. Это - долг любви, которая с завязанными глазами идет на смерть, спасая ближнего своего. Нет выше любви, как положить душу свою за други своя - это слова Христа.

Русский Царь и русский народ, не подготовившись вступив в войну на
защиту Сербии, не могли не знать, что идут на смерть. Но любовь русских к братьям своим не отступила перед опасностью и не испугалась смерти.

Смеем ли мы хоть когда-нибудь забыть то, что Русский Царь с детьми своими и миллионами братьев своих пошёл на смерть за правду сербского народа? Смеем ли умолчать пред Небом и землёй, что наша свобода и государственность стоила России больше, чем нам самим?

Цель той войны - неясная, сомнительная и спорная с разных сторон - явилась в русской жертве с евангельской ясностью, несомненности и неоспоримости. А мотив самоотверженности, неотмирно моральное ощущение при жертвовании за другого - не
в этом ли вхождение в Царствие Небесное? Русские в наши дни повторили Косовскую драму. Если бы Царь Николай пришел к царству земному, царству эгоистических мотивов и мелочных счетов,
он бы, вероятнее всего, и до ныне восседал на своём престоле в Петрограде.
Но он пришел к Царству небесных жертв и евангельской морали. Из-за этого лишился головы и он сам, и его чада, и миллионы его собратьев. Ещё один Лазарь и ещё одно Косово! Эта новая косовская
эпопея открывает новое моральное богатство славян. Если кто-то на свете ещё способен понять это, то сербы могут и обязаны это понять. Блаженны вы, плачущие в эти дни с Россией, ибо будете
вместе с ней утешены! Блаженны вы, печалящиеся сейчас с Россией, ибо вскоре с нею возрадуетесь."

Святитель Николай Сербский


А теперь предлагаю подумать, с т.зр. логики и рациональной политики правбыл Григорий Ефимовыч, выступавший против вступления России в войну. Святой? Святой, но рассуждавший рационально а не по сердцу. И он был прав с т.зр. логики земного бытия России. Николай Велимирович тоже святой. Нет сомнения. Лично я на стороне Николая Александровича, вступившегося за маленькую Сербию. Уж лучше тебя отмудохают, оставив с синяками, чем терпеть безпредел, когда мальца на твоих глазах превращают в фарш. Николай Александрович поступил по русски.

Помощь Николая II
Последний российский император в Сербии является самым популярным российским правителем прошлого. Сербский народ почитает его и как святого, и как государственного деятеля. Для многих сербов образ русского царя является символом верности, честности и преданности своему слову. Сербский народ помнит, что именно ради спасения Сербии Николай II вступил в Первую мировую войну, когда Россия была к этому не готова. Через несколько лет, в 1915 году, Николай II еще раз спас сербскую армию, которая была прижата австрийским войсками к Адриатическому морю в Албании.

Император поставил союзникам - Франции и Англии - ультиматум, заявив, что выйдет из войны, если сербов не эвакуируют на остров Корфу. В итоге союзники согласились и тем самым спасли сербские войска от полного уничтожения. Еще через пару лет спасенная сербская армия освободила Сербию, разгромив войска Австро-Венгрии.

Признание со стороны сербского короля
Спасение союзников ценой гибели своей семьи и империи высоко оценил сербский король Александр I Карагеоргиевич. В благодарность за поступок Николая II он приютил в Белграде свыше 40 тыс. представителей белой эмиграции в 1920-х - 1930-х годах.

Узнав о намерении эмигрантов из России построить культурный центр в Белграде, монарх подарил им участок земли рядом с королевской резиденцией. Часть этой территории занял "Русский дом имени императора Николая II", построенный в 1933 году (сегодня - Российский центр науки и культуры "Русский дом"). В другой части, выходящей на старый и новый королевские дворцы (сейчас в них расположены мэрия Белграда и резиденция президента Сербии), долгое время был уютный сквер, где по инициативе сербских властей в 2014 году установили памятник последнему российскому императору.

Ребят, вот посмотрите какой же киш-миш в голове у Семченко, а ведь это популярный и вроде бы пророссийский блогер. rutube.ru/video/889744f3ec969c51a7f129e4b98445e7/
комментировать я его не буду как и Диму Васильца. Сплошной 2туман войны" , и детский сад "штаны на лямках". Про некое величие переворота молчу, ВОСР это идол для Семченко и иже с ним. Увы, это жучки в ментальности, от них не просто избавиться. Но вот Дима так топит за Путина, что страшно становится, что наш Андрюша Скимен за ним не успеет. Объясняю Диме. Русская армия и ЧВК РФ не одно и то же. Национальная армия в условиях правления 100 долларовых миллиардеров, появившихся при Путине не имеет права на существование. Все разборки в армии Белоусова-Герасимова - это проблемы частной конторы контрактников а не русских солдат. Путин, одной рукой потрясающий дронами и буревестником, другой уничтожает русских миграцией, вакцинацией, разрушением образования, медицины, сельской инфраструктуры, мелкого и среднего бизнеса и т.п.