ТЕМА: Вопрос Цивилизационный проект Свято-Русского Царства

Итак, я, бывший советский учитель истории с кучей штампов и идеологических клише дошёл до клише проклятой "Лествицы", которую порушил чудаковатый царь-мистик "гамлетовского образа", вот так нам впарили ещё одну идею Матрицы. И я её спокойно глотал. Однако Боженька на примере Польского кода цивилизации показал нам другое. За что же так любили Польшу Карл с Фридрихом и почему это стало основой ненависти к Руси Радонежского-Грозного.

Фундамент для шляхетской вольницы был заложен еще в начале XVI века. Радомская конституция 1505 года, известная под латинским девизом Nihil novi sine communi consensu ("Ничего нового без общего согласия"), существенно ограничила власть короля, постановив, что монарх не может издавать новые законы без согласия Сената и Посольской избы – двух палат шляхетского парламента. Это был первый и решительный шаг к установлению той системы, где король был не столько самодержцем, сколько первым среди равных, "primus inter pares", избираемым и подотчетным шляхетскому народу. С каждым новым десятилетием, с каждым новым избираемым монархом, шляхта выторговывала себе все новые привилегии, ревниво оберегая их от любых посягательств.
Апогеем этого процесса стало принятие так называемых Генриковых артикулов в 1573 году, во время первого бескоролевья после пресечения династии Ягеллонов. Названные в честь первого избранного по ним короля Генриха Валуа, эти двадцать одна статья стали своего рода неписаной конституцией Речи Посполитой, которую обязан был присягнуть каждый последующий монарх перед вступлением на престол. Именно здесь, среди гарантий свободного избрания короля, религиозной терпимости и регулярного созыва Сейма, содержался и тот самый знаменитый пункт de non praestanda oboedientia – "о неповиновении". Этот артикул прямо даровал шляхте право отказать в повиновении королю, если тот нарушит законы Речи Посполитой, условия своей присяги или шляхетские привилегии. Это было не что иное, как юридическое закрепление права на восстание, превращавшее рокош из стихийного бунта в законный инструмент политической борьбы. Вдобавок к Генриковым артикулам, каждый король подписывал и так называемые Pacta conventa – персональные договорные обязательства, касавшиеся конкретных политических, экономических или военных обещаний. Нарушение этих "пактов" также могло стать поводом для шляхетского гнева.
Сам процесс объявления рокоша, по крайней мере в теории, должен был следовать определенной процедуре. Недовольство королем не могло вылиться в вооруженное выступление спонтанно. Сначала шляхта, обычно на сеймиках (местных дворянских собраниях), формулировала свои претензии – "гравамены". Затем эти жалобы передавались монарху, и предполагалось, что стороны попытаются найти компромисс путем переговоров. Если же диалог заходил в тупик, и король упорствовал в своих "нарушениях", шляхта могла сформировать конфедерацию – вооруженный союз, скрепленный присягой, целью которого было "исправление Речи Посполитой". И уже эта конфедерация, действуя от имени "народа шляхетского", могла объявить рокош, то есть созвать всеобщее ополчение – посполитое рушение – для вооруженной борьбы с королевской властью. Рокошане, как именовали себя участники таких выступлений, подчеркивали, что борются не против государства как такового, а против тирании монарха, защищая закон и порядок. В их глазах это был священный долг, последний аргумент в споре с зарвавшимся правителем. Однако, как это часто бывает, теория расходилась с практикой, и рокоши нередко превращались в арену сведения личных счетов, борьбы магнатских клик или просто в кровавую анархию, подтачивавшую и без того хрупкие устои государства. Грань между законным сопротивлением и мятежом оказывалась опасно тонкой.

Первые громы: "Куриная война" и зреющее недовольство
Хотя формальное право на рокош было окончательно закреплено лишь Генриковыми артикулами, дух шляхетского неповиновения витал над Речью Посполитой и ранее. Одним из первых значительных проявлений этого духа, предвосхитившим грядущие бури, стала так называемая "Куриная война" (Wojna kokosza) 1537 года. Событие это, получившее свое несколько уничижительное название от современников-магнатов, потешавшихся над тем, что собравшаяся под Львовом шляхта якобы истребила всю окрестную домашнюю птицу, на самом деле было далеко не столь безобидным "кудахтаньем". Это был грозный рык пробуждающегося шляхетского сословия, ощутившего свою силу и готового ее продемонстрировать.
На престоле Речи Посполитой в ту пору восседал Сигизмунд I Старый, монарх опытный и не лишенный государственных талантов. Однако его стремление укрепить королевскую власть, провести военную реформу, предполагавшую создание постоянной армии, и обеспечить престолонаследие для своего юного сына Сигизмунда Августа путем его избрания vivente rege (при жизни царствующего короля), натолкнулись на яростное сопротивление шляхты. Благородное сословие видело в этих планах прямую угрозу своим вольностям. Их раздражала и все возраставшая роль при дворе королевы Боны Сфорца, итальянки по происхождению, женщины властной и амбициозной, активно вмешивавшейся в государственные дела и пытавшейся, по мнению шляхты, насаждать чуждые "абсолютистские" порядки. К политическим претензиям добавлялись и экономические: шляхта была недовольна налогами и требовала возвращения королем незаконно отчужденных коронных земель.
Летом 1537 года, под предлогом сбора посполитого рушения для похода на Молдавию, под Львовом собралось огромное количество шляхты – по некоторым оценкам, до 150 тысяч человек. Однако вместо того, чтобы стройными рядами двинуться на врага, это воинство превратилось в своего рода "вооруженный сейм". Вместо бранных кличей и лязга оружия над лагерем разносились пламенные речи ораторов, обличавших "тиранию" короля и "козни" королевы. Шляхтичи, разбившись на кружки, обсуждали насущные проблемы, составляли петиции и требовали от Сигизмунда I удовлетворения своих многочисленных "граваменов". Атмосфера была накалена до предела, и хотя до открытого вооруженного столкновения дело не дошло, сам факт такого массового и организованного неповиновения был беспрецедентным. Это уже не был локальный бунт нескольких недовольных магнатов – это был голос всей шляхетской массы, осознавшей себя главной политической силой в государстве.
Король Сигизмунд I, столкнувшись с таким единодушным напором, был вынужден пойти на уступки. Он подтвердил шляхетские привилегии, пообещал не проводить избрание сына vivente rege без согласия Сейма и ограничить влияние королевы Боны на государственные дела. Формально шляхта добилась своего. Однако "Куриная война", несмотря на свое ироничное название, оставила глубокий след. Она продемонстрировала, что шляхта не намерена мириться с любыми попытками урезать ее права и готова отстаивать их с оружием в руках. Это был еще не рокош в его классическом понимании, но уже явная репетиция будущих, куда более кровавых драм. Зерна недовольства были посеяны, и им суждено было дать обильные и горькие всходы в последующие десятилетия, когда Речь Посполитая вступила в эпоху великих рокошей, сотрясавших ее до самого основания. Легкомысленное прозвище, данное этому событию, скрывало серьезный сдвиг в политическом сознании шляхты, которая все отчетливее ощущала себя не просто подданными, а соправителями государства, имеющими полное право требовать отчета от своего избранного монарха. И если монарх этот отчет давать отказывался, шляхта была готова напомнить ему о своих правах языком стали.
Великие смуты: Рокош Зебжидовского – апогей шляхетского гнева
Если "Куриная война" была лишь прелюдией, первым предостерегающим раскатом грома, то рокош Николая Зебжидовского, разразившийся в начале XVII века, стал настоящей бурей, едва не потопившей корабль Речи Посполитой. Эта смута, известная также как Сандомирский рокош, явила собой апогей шляхетского недовольства и наглядно продемонстрировала всю глубину противоречий между королем, стремившимся к усилению своей власти, и шляхтой, ревниво оберегавшей свои "золотые вольности". На престоле в это время находился Сигизмунд III Ваза, монарх шведского происхождения, католик по вероисповеданию и, по мнению многих его подданных, сторонник абсолютистских порядков.
Причины, приведшие к этому грандиозному столкновению, были многообразны и копились годами. Сигизмунд III, воспитанный в духе контрреформации и привыкший к более сильной королевской власти в Швеции, с трудом мирился с ограничениями, налагаемыми на него польско-литовским государственным устройством. Его попытки укрепить монархию, опереться на узкий круг доверенных лиц, преимущественно иностранцев и иезуитов, вызывали глухое раздражение у шляхты. Внешняя политика короля, ориентированная на Габсбургов и втянувшая Речь Посполитую в разорительные войны со Швецией и Москвой, также не находила поддержки. Шляхта подозревала Сигизмунда в стремлении превратить выборную монархию в наследственную и видела в его действиях прямое нарушение Генриковых артикулов. К этому добавлялись и религиозные трения: активное продвижение католицизма и ущемление прав православных и протестантов вызывали недовольство у значительной части населения, особенно на восточных окраинах государства. Как выразился один из участников тех событий, шляхтич и писатель Павел Пясецкий:
"Король... более склонен был к строгости, нежели к милосердию, и тем самым многих от себя отвратил"
Искрой, из которой разгорелось пламя рокоша, послужили планы короля провести очередные реформы, направленные на усиление центральной власти и ограничение полномочий Сейма. В 1606 году недовольная шляхта начала собираться на конфедерации. Главными вдохновителями и вождями рокоша стали влиятельные магнаты: воевода краковский Николай Зебжидовский, человек амбициозный и пользовавшийся большим авторитетом, литовский магнат Януш Радзивилл, а также печально известный авантюрист Станислав Стадницкий, прозванный "Дьяволом из Ланьцута" за свою жестокость и разбойничьи наклонности. Рокошане съехались на сейм в Сандомир, где выдвинули королю ультиматум, требуя отказа от "абсолютистских" планов, удаления иностранцев от двора и подтверждения всех шляхетских вольностей. Сигизмунд III, однако, не собирался уступать.
Противостояние быстро переросло в открытую гражданскую войну. Страна раскололась на два лагеря: роялистов, сохранивших верность королю, и рокошан. Обе стороны собирали войска, и Речь Посполитая погрузилась в пучину междоусобицы. Кульминацией этого трагического конфликта стала битва под Гузовом, состоявшаяся 5 июля 1607 года. Королевскими войсками командовал один из выдающихся полководцев той эпохи, гетман польный коронный Станислав Жолкевский. Силы рокошан, хотя и превосходили противника численно, были хуже организованы и испытывали недостаток в опытном командовании. Битва была ожесточенной и кровопролитной. По свидетельству очевидцев, поле боя представляло собой страшное зрелище:
"трупов нагромождено было столько, что кони спотыкались о них"
В решающий момент королевская кавалерия, знаменитые крылатые гусары, опрокинула ряды рокошан и обратила их в бегство. Победа осталась за Сигизмундом III.
Несмотря на военное поражение, рокош Зебжидовского имел далеко идущие последствия. Хотя зачинщики бунта были сурово наказаны (Николай Зебжидовский был приговорен к изгнанию, но позже помилован), король был вынужден отказаться от своих наиболее радикальных реформаторских планов. Шляхетские вольности были в очередной раз подтверждены, а недоверие между монархом и "народом шляхетским" еще более углубилось. Рокош наглядно продемонстрировал, что любая попытка изменить существующий порядок вещей в Речи Посполитой наталкивается на яростное сопротивление шляхты, готовой с оружием в руках отстаивать свои привилегии, даже если это вело к ослаблению государства и анархии. Как писал историк Вацлав Собеский, "рокош Зебжидовского был не только бунтом против короля, но и симптомом глубокого кризиса, охватившего Речь Посполитую". Этот кризис, вызванный неспособностью политической системы адаптироваться к меняющимся реалиям, в конечном итоге и привел некогда могущественное государство к упадку и разделам

Здравствуйте, дорогие соборушки! Немного информации о Православной Сибири (Руси Радонежского-Грозного). Оказывается, только на территории Новосибирской области до революции было 360 храмов!!!
Список Храмов НСО
В Доволенском районе, где я сейчас проживаю было 13 церквей. Это почти в каждой деревне.
Список Храмов и Церквей Доволенского района
На сегодняшний день действуют всего один Храм в с. Довольное и Церковь в с. Волчанка. Все остальные Церкви уничтожены. Помилуй, Господь!!!
Храм во имя прп. Сергия Радонежского в селе Довольном

Татьяна пишет: Здравствуйте, дорогие соборушки! Немного информации о Православной Сибири (Руси Радонежского-Грозного). Оказывается, только на территории Новосибирской области до революции было 360 храмов!!!
Список Храмов НСО
В Доволенском районе, где я сейчас проживаю было 13 церквей. Это почти в каждой деревне.
Список Храмов и Церквей Доволенского района
На сегодняшний день действуют всего один Храм в с. Довольное и Церковь в с. Волчанка. Все остальные Церкви уничтожены. Помилуй, Господь!!!
Храм во имя прп. Сергия Радонежского в селе Довольном

Спасибо, Танюша. УЖАС. Уж тут не до синодальности. Тут бы просто не загасить свечечку Православия. Это и моя вина, внука бабушки, чей брат сбрасывал колокола с колокольни. Дед мой напротив был строго верующий. А вот отец коммунист-безсребренник, которому перед смертью явился ангел. Вот и всех я дюблю и о всех плачу, хожу по комнате и размышляю о Руси Сибирской. Это вообще сплав цивилизаций.

Очень хочется снять фильм о Православной Сибири!!! Было бы интересно. Простите и меня, грешную, мы об этом не знали, пока Вы не начали говорить о Православной Руси. Про то, что в нашей деревне была Церковь Покрова Пресвятой Богородицы я узнала этим летом от своего соседа, которому за 90 лет и он был крещёный в этой Церкви. К сожалению, простояла всего 31 год.
Храм в честь Покрова Пресвятой Богородицы

Татьяна пишет: Очень хочется снять фильм о Православной Сибири!!! Было бы интересно. Простите и меня, грешную, мы об этом не знали, пока Вы не начали говорить о Православной Руси. Про то, что в нашей деревне была Церковь Покрова Пресвятой Богородицы я узнала этим летом от своего соседа, которому за 90 лет и он был крещёный в этой Церкви. К сожалению, простояла всего 31 год.
Храм в честь Покрова Пресвятой Богородицы

Эх Танюша! Спеши его расспрашивать. Как я жалею, что бабулю свою мало расспрашивал. Например, расспрашивал, как они молодые с ребятами знакомились. Оказывается, приглядывались в церкви. Парни в сапогах со "скрипом", девушки в цветных платьях с клиньями, тоже в сапожках. Потом арендовали избу чью-то, типа клуба. Девки прялки приносили, парни с семечками и начинали гутарить. О чём? Бабушка смущалась, отвечала типа так, врали. Я понял это вроде популярных сказок ни о чём типа Задорного или покойного сибиряка, забыл фамилию. Ещё спрашивал о деревенской общине. Помню, бабушка говорила - нет, мы под барщиной не были, мы ясашные, т.е. ясак это налог на государственных крестьян. Это нижегородская губерния. А Сибирь - это вообще фантастика. Помню с детства, кто-то читал газету, где сообщали, что раскопали гроб. Открыли его, а там красавица неписанной красоты в прозрачной жидкости. Потом всё куда-то увезли. Так что не теряй времени, спрашивай старика.

Хорошо, спасибо!!! Самое интересное, что вчера ездила в районный центр (Довольное) и по дороге насчитала 13 косулей. Зашла в музей Доволенского района, там мне выдали эту информацию и фотографию расстрелянного священника. Храни всех Господь и Матушка Пресвятая Богородица!!!

Продолжение предыдущего фрагмента

ЛЕСТВИЧНОЕ ПРАВО - РУССКАЯ АЛЬТЕРНАТИВА ПОЛЬСКОМУ РОКОШУ

Очень важно понимать:

в Московском государстве XVI века военно-политическая элита не включала в себя ни провинциальное дворянство, ни даже большую часть дворянства московского. Представители этой среды занимали очень скромное место в составе правящего класса страны. Им позволяли восходить на нижние ступени управления армией, местной администрацией, «дворовыми» (придворными) делами. А все ключевые посты доставались служилой аристократии.

Но и служилая аристократия не составляла единую сплоченную группу. Русская знать выглядела весьма пестро, и отдельные ее части долго не срастались друг с другом.

До второй половины XV века главной опорой московских государей служила знать нетитулованная.

Многочисленные роды ее поставляли своих представителей в московские полки, в Боярскую думу, на важнейшие должности в управлении городами, которые подчинялись Москве. Таковыми были Захарьины-Юрьевы, Челяднины, Бутурлины, Шереметевы, Плещеевы, Колычевы, Сабуровы, Морозовы и немало иных.

К ним добавились отдельные боярские семейства из других земель, присоединенных Иваном Великим или Василием III. Так, из Твери на службу московским державцам перешли могущественные Борисовы-Бороздины и Карповы, происходившие от князей Фоминских, чьи потомки утратили титул. К древней ветви смоленских князей, также потерявших титул, восходили Заболоцкие. Из Крыма, захваченного татарами, в Москву переехали знатные греки, среди которых явился влиятельный род Ховриных-Головиных.

Порой родовитое московское дворянство «дотягивалось» до боярских семейств и входило в их состав, но такое происходило весьма редко. В качестве примера можно назвать разве только род Новосильцевых. «Чужаков» и людей «неродословных» уже во второй половине XV столетия оттесняли от ключевых постов, не давали им прорваться в Боярскую думу.

Конечно, потомкам Даниила Московского и Ивана Калиты служили не только боярские роды, но и княжеские, то есть титулованная знать.

Прежде всего, ближняя родня всякого московского князя получала уделы — в Дмитрове, Звенигороде, Галиче, Серпухове, на Коломне — и так далее. Она обязана была служить государю, даже если престол занимал отрок или сущий младенец, а на уделах сидели умудренные опытом мужи.

Помимо них в новую столицу Северо-Восточной Руси приезжали небогатые, а то и вчистую лишенные владений князья, желавшие стать слугами московских государей за богатые земельные пожалования. Таковы, например, князья Куракины, Голицыны, Щенятевы, Хованские — огромная ветвь литовского княжеского дома Гедиминовичей, полностью зависевшая от благорасположения московских правителей. Таковы же не столь родовитые, но все же заметные князья Звенигородские: Ноздроватые и Токмаковы.

Ситуация стала меняться во второй половине XV — первой четверти XVI столетия.

Московское государство стремительно расширялось. Один за другим подчинялись ему соседние города, области, целые княжества. Вместе с тем Кремлю доставались не только новые земли, не только новые доходы, но и… многочисленные княжеские семейства, более или менее мирно переходившие под власть Калитичей.

На западных рубежах Россия граничила с огромным Великим княжеством Литовским - Литовской Русью. Вся его центральная и восточная часть — «Литовская Русь» — населена была русскими православными людьми. Ими правили главным образом князья из семейства Рюриковичей (не столь могущественные, как московская линия Рюрикова рода) и, реже, из семейства Гедиминовичей (не столь могущественные, как ветвь великих князей литовских, утвердившихся в Вильно).

В ходе масштабного военного столкновения между Литвой и Россией немало княжеских фамилий предпочли перейти под сюзеренитет Москвы.

Итог: московская служилая аристократия пополнилась князьями Глинскими, Бельскими, Мстиславскими, Шуйскими, Холмскими, Микулинскими, Пронскими, Воротынскими, Одоевскими, Ростовскими, бесчисленными родами плодовитых ярославских князей и т. д.

Все они должны были получить место при дворе, в Боярской думе, среди воевод русской армии, занять должности наместников в крупных городах, усесться в высоких судах и самых значительных государственных учреждениях. Это привело к двум последствиям.

Во-первых , старинное московское боярство должно было потесниться. Со времен Василия III позиции его заметно ухудшаются. Рюриковичи и Гедиминовичи теснят его в Боярской думе и особенно в армии. Всё реже и реже выходцы из нетитулованной знати ставятся во главе полевых соединений, всё меньше их отряжают командовать полками.

В первой половине XVI века Россия четырежды вступает в открытые боевые действия с Великим княжеством Литовским. Русско-литовские войны имеют тяжелый, кровавый, затяжной характер. Идут они с переменным успехом. И позиция князей, чьи владения находятся в приграничной зоне (а особенно — родовитых Гедиминовичей), значит как никогда много.

Московское правительство щедро расширяет сферу их влияния при дворе, в армии, а потом и в Боярской думе. Они получают богатые земельные пожалования. Им даже прощают попытки «отъехать» назад, за «литовский рубеж», когда они конфликтуют с московскими государями. Василий III вторым браком женится на Елене Глинской, а князья Глинские также выходцы из Литовской Руси. Они обрели большое влияние при дворе.

Московские бояре, поколение за поколением верно служившие роду Калитичей, прочно связанные с землей московской, воспринимали пришлых князей как чужаков, получивших слишком многое не по заслугам. А те похвалялись на Москве своею «высокой кровью» и ставили себя выше местного боярства.

Лествичное местничество

Суть местничества состоит в том, что ключевые военные и административные посты распределяются по критерию «отечества», то есть происхождения. Самые высокие должности в первую очередь получают знатнейшие люди государства, а также те, чьи предки занимали высшие должности на московской службе. Лишь во вторую очередь и в гораздо меньшей степени учитываются действительные заслуги и деловые способности.

Местничество играло роль политических гарантий, от которых трудно отказаться.

Фактически государи московские, особенно Василий III, выдали служилой знати гарантии, что она и только она будет делить с ними власть над Россией. Постоянно воспроизводящийся механизм «местнических счетов» обеспечивал пребывание на важнейших постах не только тем из аристократов, кто оказался у подножия трона в первой трети XVI века, но также их детям, внукам и правнукам. Приблизительно 50–80 знатнейших родов составили корпорацию, имеющую колоссальные привилегии. Без нее или помимо нее государь московский не мог править страной, поскольку все сколько-нибудь значимые управленцы рекрутировались из ее состава.

Княжеская знать, подобно живому тарану, пробивала себе дорогу ко всё большему объему привилегий, ко всё большему пространству для карьеры в высшем эшелоне власти. На острие этого тарана пребывало совсем уж небольшое количество родов — может быть, десяток или два. Но они оказались «аристократией в аристократии».

Представителям таких родов по праву рождения принадлежали места в Боярской думе, во главе полевых армий и на наместничестве в богатейших городах. А вот знати второстепенной — княжеским семействам с родословием, подпорченным, допустим, службой при удельном дворе, а не в Москве, бунташным характером предков или принадлежностью к какой-нибудь младшей ветви — предоставлялась возможность выслужить «думный чин».

Русское «княжьё» расслоилось. Князья Мстиславские, Бельские, Шуйские, Пуньковы-Микулинские оказались «столпами царства», им одно только происхождение открывало все двери.

Князья Хворостинины, Телятевские, Токмаковы оказались второстепенной аристократией, им требовалось трудиться в поте лица, чтобы сделать хорошую карьеру.

Князья Болховские, Вяземские, Тулуповы составили аристократию «третьего сорта» Происхождение давало им кое-какие возможности роста, но закрывало дорогу на самый верх.

Но самое главное это то что местничество устранило в гуще богатой, амбициозной и агрессивной аристократии возможность «войны всех против всех».

В России практика «наездов», широко распространенная среди польско-литовской магнатерии, не привилась. В России не случилось фронды.

Местничество давало пусть и громоздкую, но эффективную систему мирного разрешения конфликтов в рамках правящего класса. Не мечом добивались своего, а через суд! Это свидетельствует о высоком уровне политической культуры.

Ну а военная среда постепенно выработала систему «вторых воевод» — опытных, талантливых «заместителей» при родовитых вождях воинства. Они подстраховывали более знатных, но менее одаренных командующих от серьезных ошибок.

Система, со всеми ее недостатками, действовала эффективно… пока имела мощный противовес в лице самих государей московских. «Живой таран» большой массы «княжат» в своем стремлении к власти и привилегиям наталкивался на волю монарха. А тот, в свою очередь, мог — более того, был заинтересован — ограничивать аппетиты первостепенных княжеских родов.

Это была трудная работа: механизм управления Московским государством не отличался простотой, и государю требовались постоянное внимание, постоянное напряжение воли, чтобы не дать усилиться тем аристократическим «партиям», которые могли бы создать для него серьезную угрозу. Если подобное политическое маневрирование проводилось регулярно, русская знать, отлично освоившая искусство управления и войны, служила стране, как надо. Приносила победы на поле боя, обеспечивала административную стабильность по всей огромной державе.

Но в малолетство Ивана IV политический контроль с великих семей знати оказался снят. Никто их не контролировал. Первостепенные княжеские роды присвоили себе колоссальную власть и распоряжались всей страной безраздельно. Предел их амбициям полагало одно лишь соперничество между разными группировками. Единство оказалось для них слишком сложной задачей, и междоусобные свары следовали одна за другой. Лет на двадцать, с середины 1530-х примерно по середину 1550-х годов, в Московском государстве установилось аристократическое правление.

(Вот почему Монарх-мальчик, монарх-подросток вначале полностью зависел от придворных «партий» знати и управлять ими не мог)

Вот почему советско-романовский историографический штамп опричнины как некоего слома устаревшей системы не отражает реальности. Это не было неким самодурством капризного и подозрительного царя. На деле это был не слом а создание противовеса титулованной, в основном пролитовской, прозападной знати. И когда было достигнуто равновесие, что и доказали Полоцк, Псков и битва при Молодях, когда были вскрыты гнойники предательства, уходящие в Новгород, когда установилась симфония с высшей церковной иерархией, тогда срок опричнины завершился. Иоанн Васильевич внял просьбам церкви в первую очередь.

17 ИОАНН ГРОЗНЫЙ казачий царь Русской Правды (седьмая часть)

Никогда опричнина не была ни частным ни государственным безпределом, вопреки лживой имперскоромановской и советской историографии

ОПРИЧНИНА ЭТО УРАВНОВЕШЕННАЯ В КОНКРЕТНО ИСТОРИЧЕСКИХ ОБСТОЯТЕЛЬСТВАХ ЛЕСТВИЧНАЯ СИСТЕМА УПРАВЛЕНИЯ

В середине XVI столетия положение боярской элиты изменилось. Во-первых, появился чин думного дьяка — своего рода секретаря и редактора; думных дьяков брали из опытных «приказных людей», не имевших никакого отношения к аристократии.

Во-вторых, утвердился чин думных дворян. И это — исключительно важное для политического устройства России нововведение.

Когда государю требовалось дать место в Думе доверенному человеку, никак не проходившему даже в «окольничие» по критерию «отечества», выдвиженцу давали чин «сына боярского, который в Думе живет». Формально он стоял «честию ниже» любого, даже самого молодого окольничего. А на деле у него появлялась возможность участвовать в заседаниях Думы наряду с боярами. Присутствие такого человека не задевало родовую честь служилой знати, поскольку он заведомо проигрывал аристократам по статусу. С другой стороны, монарх мог полноценно использовать способности своей креатуры.

Думные дворяне получали высокие воеводские назначения, ставились во главе «приказов» — русских министерств XVI века, вели переговоры с иностранными послами. Что касается опричной Боярской думы, то в ней думные дворяне составили мощный и влиятельный сектор.

После отмены опричнины думных дворян не стало меньше — царь до кончины своей пожаловал этот чин еще примерно десятку верных служильцев.



ОБЫЧНЫЕ КАРЬЕРЫ ОПРИЧНЫХ ОФИЦЕРОВ

В опричной военной системе все трое — Михаил Безнин, Игнатий Блудов и Роман Алферьев — исполняли роль «рабочих лошадок». Все трое были подняты по воле государя намного выше, чем могли мечтать в предопричное время.

Пока на троне оставался Иван Васильевич, было кому брать под свою защиту «худородных выдвиженцев». Но вот их общий защитник умер — и они перестали быть кому-либо нужны, не успев стать сколько-нибудь сильной и самостоятельной корпорацией.



И Безнин, и его родственник Алферьев неоднократно назначались на воеводские должности в опричнине. Особенно Михаил Андреевич. Карьеру, они делали и по военной, и по административной, и по дипломатической части. Иван IV, возглавлявший войско, оценил и впоследствии сделал Безнина одним из крупнейших деятелей опричнины.

На протяжении всей Ливонской войны у Московской державы не было ни одного столь же крупного успеха, как взятие Полоцка. Иван IV не без оснований видел в этой победе личный триумф: он присутствовал в войсках и лично руководил операцией от начала и до конца.

Безнин, как видно, чувствовал особое значение происходящего. Государь видел его. Государь одобрил его. Государь запомнил его, а потом приблизил к себе…

Безнин служил в опричнине с года ее основания. И в первом же походе опричного корпуса (под Волхов, осенью 1565 года) он числится вторым воеводой опричной рати, шедшей из Белева; затем он появляется под Калугой осенью 1567 года — вторым воеводой передового полка [38] . Явный взлет карьеры! В 1569 году он поднимается еще выше: его назначают вторым воеводой в большом полку на Туле «после отходу опришнинских больших воевод». Через два года Михаил Андреевич отстраивает городские укрепления Москвы после великого пожара, разожженного крымцами Девлет-Гирея. А в 7080-м (скорее всего, с весны 1572 года) он уже стоит первым воеводой в Нарве-Ругодиве, что для человека его социального уровня — за пределами мечтаний Знаком царской милости стало пребывание Михаила Андреевича на двух свадьбах высших людей царства. В 1573 году русский ставленник в Ливонии Магнус берет в жены девицу из рода удельных князей Старицких — государевой родни. А в 1580 году сам Иван IV женится на Марии Нагой. И там, и там Безнин — желанный гость.

Безнин был прирожденным полководцем. В армии он ценился высоко. Его ставили на воеводские посты много раз. Причем ставили на ответственных направлениях, против сильного врага, прежде всего татар. После отмены опричнины его положение в армии изменяется к худшему. В январе 1573 года царь посылает его на штурм «пролома» в стене Пайды вместе с другими именитыми опричниками, а затем оставляет в небольшом завоеванном городе вторым воеводой . Вскоре его переводят в ту же Нарву, где он недавно был первым воеводой, на роль… четвертого (!) воеводы.Но уже в августе 1573 года Михаил Андреевич вернется в Пайду в чине первого воеводы .

Царь до крайности недоволен ходом дел на Ливонском фронте: большая русская армия потерпела жестокое поражение под Коловерью, какую-то оплошку допустили и прежние воеводы в той же Пайде: Василий Ошанин и Василий Пивов. Им на смену является Безнин с отрядом стрельцов и конными сотнями дворян. Царь направляет ему строгое повеление: «Идти ис Пайды под Колывань воевать колыванские места». Вскоре Михаил Андреевич шлет ему с гонцами «сеунч»: «По государеву указу под Колыванью был и колыванские места воевал и многих немецких людей побил, и языки поймал» [42] . Таким образом, Безнин отомстил за поражение под Коловерью и перехватил инициативу на театре военных действий. Иван IV богато наградил гонцов.

А Михаила Андреевича назначили вторым воеводой передового полка в русской армии, концентрировавшейся для защиты Нарвы и Раковора [43] . За боевые действия против немцев у Раковора зимой 1573/74 года Безнин, среди прочих военачальников, был награжден «четью золотого» [44] . Несколько месяцев спустя он опять отправляется в поход — на этот раз как первый и единственный воевода передового полка в армии, которая атаковала пригороды Таллина (Колывани). Итог: русское войско разорило местность под Таллином и сожгло городские посады . Три года спустя тот же неугомонный Безнин, теперь воевода в Кореле, совершает удачный поход на шведов .

М. А. Безнина перебросили в армию, концентрировавшуюся для удара по Ливонии, вскоре после того, как он нанес удар шведам. Летом 1577 года Михаил Андреевич числится есаулом в государевом полку, отвечает за сторожевую службу . По понятиям того времени — Должность почти незаметная. Отдельная разрядная запись сообщает об особой службе М. А. Безнина, исполненной тем же летом по царскому указу. Перед началом большого похода из Пскова, где формировалось боевое ядро армии, вышел пятитысячный корпус. На две трети он состоял из служилых татар. Этот корпус совершил глубокий разведывательный рейд по территории противника. Подобная тактика — как раз по Безнину. Ему милы стремительные, рискованные нападения на врага. Соответственно, его и назначают третьим воеводой передового полка, подчинив ему сотню конных дворян. Когда основные силы русской армии вторглись в Ливонию, этой сотнею, после непростых переговоров, он занял город Невгин.

Из крупных служб Михаила Андреевича, последовавших за великим царским походом на Ливонию, выделяются боевые действия на том же фронте несколько лет спустя. Летом 1579 года Безнин ходил против «курляндских немцев» в составе небольшого трехполкового корпуса князя В. Д. Хилкова — как первый воевода передового полка. Для неприятеля этот удар оказался неожиданным и разорительным: «[Русская армия], перейдя тихонько реку Двину у Кокенгаузена, которым московский царь овладел раньше, отбросив, благодаря неожиданности нападения, около 150 всадников курляндского герцога, находившихся в карауле по сю сторону Двины, и опустошив области Зельбургскую герцога Курляндского и Биржанскую Христофора Радзивила, поспешно вернулась за Двину» . Корпус Хилкова действовал успешно, и воевод наградили золотыми монетами. На этот раз Безнин — второй человек во всем полевом соединении, после самого Хилкова. Ему, наряду с Хилковым, достается высшая награда —»золотой корабленый». Это английская монета «нобль» с изображением корабля. Она содержала около семи граммов золота и нередко использовалась в Московском государстве как аналог боевого ордена. В конце 1579-го или первой половине 1580 года Безнин оказался третьим воеводой в незначительном вроде бы Зубцове .

Литовские войска действовали на землях Полотчины и Смоленщины, угрожая атакой на царскую резиденцию в Старице. Зубцов прикрывал Старицу с запада и туда назначали тех, на чью твердость и отвагу надеялся сам государь. Михаила Андреевича удалили из корпуса Хилкова, доселе победоносного, как раз незадолго до того, как полоса удач для корпуса закончилась. Князь Хилков, бывший командир Безнина, 21 сентября 1580 года потерпел тяжелое поражение от литовцев под Торопцом.



В феврале 1582 года успех опять сопутствовал и русскому воинству, и воеводе Безнину. Тогда главные силы нашей армии столкнулись со шведами на Новгородчине и разгромили их под Лялицами. Михаил Андреевич, второй воевода передового полка, оказался в числе главных творцов победы.

Так что и после отмены опричнины Михаил Андреевич сохранял положение воеводы до самой смерти Ивана IV. Он использовался как военачальник довольно часто, правда, самостоятельными соединениями ни разу не командовал. Безнина ценили как военачальника, но выше определенного уровня должностей ход ему был закрыт даже при самом покровительственном отношении со стороны государя. Увы, система! Но как администратор Безнин взошел на высокую ступень, получив в 1576 году чин думного дворянина. Его держали на высоких постах на протяжении многих лет. С точки зрения служилой знати, Михаил Андреевич свой карьерный потолок намного «перепрыгнул».Чин следовал ему и на другом поприще. Михаил Андреевич становится видным дипломатом. По поручению царя он исполнял важную работу. Первые, еще весьма скромные роли на дипломатической службе он исполнял в 1563–1564 годах [54] . Но как специалист по внешнеполитическим делам Безнин по-настоящему развернулся лишь под занавес царствования. Так, весной 1582 года Михаил Андреевич встречал римского посла в Старице, а в 1583 году он встречал уже английских послов. В том же 1583-м вел переговоры о размене пленных с послами Речи Посполитой. Двумя годами позднее в составе «великого посольства» ездил для заключения перемирия с Речью Посполитой (это было уже после кончины Ивана Грозного).При государе Федоре Ивановиче влияние Михаила Андреевича быстро падает, несмотря на то, что он был когда-то дядькой при юном царевиче, теперь взошедшем на престол . В 1584 году Безнин одерживает победу в бою с татарами на реке Выси, участвует в «утишении» восставшего столичного посада и дворян, но военная карьера его не клеится. Да и дипломатическая также постепенно сходит на нет. Служилые аристократы теснят его и ему подобных, постепенно отбирая у них высокие посты.

Нескольких слов заслуживает еще один видный опричник и близкая родня Безнина, Роман Васильевич Алферьев. В 1570—580-х годах Алферьев стоял при дворе весьма высоко.

Роман Васильевич появился в разрядах под 1553 годом — как стрелецкий голова в боевой экспедиции на «Луговую сторону» и «Арские места» — области недавно завоеванной Казанской земли. В 1558 году, во время одного из второстепенных ливонских походов, его назначили на очень скромную службу пристава у «черкасских князей» при служилых татарах. Во время большого похода князя И. Ф. Мстиславского на Феллин (1560) Алферьев числился головой в большом полку . После взятия Феллина Роман Васильевич остался там как один из воевод, командовавших русским гарнизоном. Это назначение — почетное, оно свидетельствует о том, что Алферьев отличился во время боевых действий. Два года спустя он назначается вторым воеводой в Невель. Оттуда, по царскому указу от 28 сентября 1562 года, Р. В. Алферьев командируется в состав огромной армии, предназначенной для взятия Полоцка; здесь он пребывает на должностях есаула и дозорщика. Поздней весной 1565 года он опять поставлен головой (а не воеводой) в большую армию, выступавшую к южным рубежам Таким образом, до опричнины Роман Васильевич пребывал на средних «офицерских» должностях, как сотни других дворян. Он не был особенно заметен. В опричнину Алферьев попал не сразу — в отличие от Безнина, оказавшегося там в первые же месяцы существования опричного боевого корпуса. Но в 1568 году он уже второй воевода передового полка в опричном корпусе под Вязьмой и Мценском. Под 7076 годом ( весна 1568-го) Алферьев показан в разряде как третий воевода небольшого отряда опричников на одоевском направлении. Впрочем, хотя он и стоит выше, чем в доопричные времена, но всё еще играет довольно скромную роль в опричном воинстве.Вскоре ему удается одержать крупную победу в местнической тяжбе, одолев князя Иосифа Гвоздева. К 1570 году статус Романа Васильевича в опричнине резко повышается. Р. В. Алферьева ставят командовать войском, занятым строительством города Толшебора «по Колыванской дороге» . Выше этого в военной карьере он уже не поднимется .При Федоре Ивановиче Алферьев растерял все свое влияние, испытал царскую опалу и потерпел тяжелые поражения в местнических тяжбах . Это естественно: по родовитости он намного уступал аристократам Рюриковичам, Гедиминовичам и старинным московским боярским родам; до определенного момента монаршая милость выводила его к вершинам власти, я, затем появился другой государь и благоволение было отнято; тут старым врагам оставалось только вспомнить прежние счеты с Алферьевым. Умер он в Царицыне под занавес 1589-го .

Игнатий Борисович Блудов — представитель «опричной гвардии» и фигура, задействованная в армейской иерархии опричнины гораздо больше, чем Алферьев и Безнин: его отправляют на воеводские должности постоянно. Блудов располагал колоссальным опытом военной работы — большим, чем у кого бы то ни было из «худородных выдвиженцев» опричнины.

Историк С. Б. Веселовский считал, что этот военачальник «…был, по-видимому, выдающимся человеком и рано обратил на себя внимание царя» . Действительно, иначе как замечательными способностями полководца Игнатий Борисович не мог подняться над тем уровнем служебных назначений, какой диктовало его происхождение. В. Б. Кобрин: «Блудовы принадлежали к верхнему слою провинциального дворянства. В Думе не бывали и в Государев родословец не попали, хотя и посылались в разные “именные посылки”.

До опричнины он бывал в воеводах — с 50-х годов XVI века: в марте 1555 года назван в разряде «почапским наместником», в 7067 (1558/59) году он годовал вторым воеводой во Мценске, а в 7068 (1559/60) году сидел воеводой в Карачеве [66] . Ему пришлось драться с крымцами в страшной битве на Судьбищах 1555 года, когда часть русской армии чудом отбилась от превосходящего неприятеля. Блудов тогда оказался в плену, но был выкуплен и опять встал в строй.

В Полоцком походе 1562/63 года Игнатий Борисович должен был «за государем ездити» . Иван IV выделил эту фигуру как перспективную и летом 1565-го, на пороге опричнины, незнатный дворянин назначен вторым воеводой полка левой руки в небольшой армии, развернутой под Калугой .Это — заметное повышение, но происхождение провинциального дворянина не давало ему подняться на высшие ступени армейской иерархии; в местническом отношении он стоял слишком низко. Потолок Игнатия Борисовича в опричнине — назначение воеводой сторожевого полка под Тулой в 1569 году «после отходу опришнинских больших воевод» . Это единственный случай, когда ему, опытнейшему командиру, доверили полк. В остальное время Блудова ставили главным образом вторым воеводой в полках. На подобных должностях он четырежды ходил с опричным боевым корпусом к Калуге, стоял у Ржевы, отбивал Изборск в составе опричного отряда, приданного земской армии М. Я. Морозова, оставался «дежурным» воеводой в Слободе весной 1572 года .Иными словами, Игнатия Борисовича охотно использовали как военачальника «второго ряда», но не спешили его возвышать,

Отмена опричнины дурно сказалась на карьере Игнатия Борисовича да и многие «худородные» опричники прошли тогда через понижение служебного статуса: воеводы становились головами, большие люди опускались до уровня дюжинных служильцев… Но И. Б. Блудов, благодаря незаурядному тактическому дарованию, в постопричные годы сумел, хоть и не сразу, восстановить прежнее свое положение воеводы. В сентябре 1576 года он получил пост воеводы в отряде, отправленном «по вестям» к Полоцку, а в 1580 году попал одним из воевод в Смоленск и участвовал там в разгроме большого литовского войска .Он и погиб осенью 1580 года под Смоленском — отбивая литовцев. Тогда дела русских войск шли скверно, польский король Стефан Баторий брал одну крепость за другой, и всякий успех в борьбе с неприятелем, даже самый незначительный, считался на вес золота; так вот, тогда у Смоленска неприятель потерпел тяжелое поражение.

Отречения Николая Второго от престола не было!
Через 100 лет после октябрьской революции вскрылась главная ложь об Императоре Николае Втором!
Никакого отречения от престола не было!
Современная экспертиза свидетельствует, что текст отречения – подделка.
Кандидат исторических наук П. Мультатули убедительно доказывает духовную, юридическую и историческую несостоятельность манифеста об отречении.
Николай II – один из самых сильных правителей России. Миф о слабом правителе развенчан!
«Воля его напоминала неуклонный бег ручья с горной высоты…»
В начале XX века западные журналисты наперебой писали о русском экономическом чуде.
Российская Империя вышла на первое место в мире по темпам экономического роста.
Благодаря мудрому правлению Императора Николая Второго успехи были достигнуты во всех областях жизни страны: экономике, науке, образовании, социальной и военной сферах.
Что было сделано:
90% земель передано крестьянам;
строилось 5,5 км железных дорог в день;
налажен самый крупный экспорт сельхозпродукции в мире;
рубль был 3-й валютой в мире и конвертировался только в золото;
прирост рождаемости – 2,5 млн в год;
85% молодых россиян к 1916 году были грамотными.

Николай II никогда не был «кровавым»
Новый взгляд на первую русскую революцию 1905 года и «кровавое воскресенье»
В советское время во всех учебниках рассказывалось о прогнившем царском режиме и кровавом Николае II. Советского Союза нет уже более четверти века, но мифы советской пропаганды всё ещё прочно живут в наших умах.
Вы узнаете из короткой статьи:
Откуда пошло прозвище «кровавый».
Какую компенсацию назначил Государь семьям погибших и покалеченных на Ходынском поле и во время шествия 9 января 1905 года.
«Кровавое воскресенье» - мирное шествие или политическая провокация революционеров?
Сравните сами: количество казней при царе и во время террора большевиков.
Николай II не проиграл русско-японскую войну
Доктор исторических наук В.М. Лавров: «Может быть, стоило продолжить войну. Но с другой стороны – 200 тысяч человек. Ведь именно царь-христианин сказал: «Не будем губить людей»
Почему рост экономики страны при Николае Втором и желание России сотрудничать с соседними странами вызывало столько ненависти со стороны развитых мировых держав?
Кто готовил и спровоцировал конфликт между Японией и Россией?
50 миллионов долларов в 1905 году – это много? Хватит ли этих денег, чтобы развалить Россию?
«Кровавое воскресенье» – провокация мировых держав для ослабления России!
Академик А.Н. Сахаров: Портсмутский мирный договор «вырос на почве общей заинтересованности не победившей Японии и не проигравшей войну России».

Долг, которым Россия обязала сербский народ в 1914 г., настолько огромен, что его не могут возвратить ни веки, ни поколения. Это долг любви, которая связанными глазами идёт на смерть, спасая ближнего своего… Русский Царь и русский народ, неподготовленными вступая в войну за оборону Сербии, не могли не знать, что идут на смерть. Но любовь русских к братьям своим не отступила перед опасностью и не убоялась смерти. Посмеем ли мы когда-нибудь забыть, что русский Царь с детьми своими и с миллионами собратьев своих пошёл на смерть за правду сербского народа? Посмеем ли умолчать перед небом и землёй, что наша свобода и государственность стоят России больше, чем нам? Мораль мировой войны, неясная, сомнительная и с разных сторон оспариваемая, являет себя в русской жертве за сербов в евангельской ясности, несомненности и неоспоримости…(Святитель Николай Сербский).
Николай II привёл страну к порогу победы в Первой мировой войне. Переступить этот порог ему не дали предатели
Вы узнаете о самом масштабном государственном перевороте в истории России.
Успешный правитель – талантливый военачальник:
Какие качества и навыки Императора Николая Второго помогли ему в считанные месяцы восстановить сломленную армию и подвести к победе?
Какие действия Николая Второго поразили даже Уинстона Черчилля?
Исповедь грешников:
Ярый сторонник февральского переворота П.Н. Милюков вспоминал: «Мы знали, что весной 1917 г. предстояли победы русской армии. В таком случае престиж и обаяние царя в народе снова сделались бы настолько крепкими и живучими, что все наши усилия расшатать и свалить престол самодержца были бы тщетны. Вот почему и пришлось прибегнуть к скорейшему революционному взрыву».
Организатор заговора Н.И. Гучков писал: «Осенью 1916 года родился замысел о дворцовом перевороте».
Член финской партии Конни Циллиакус заявлял, что американцы ставили условие, чтобы переведённые деньги пошли на вооружение русского народа… он сам себя истребит.
Николай II правил в атмосфере зависти, сплетен и интриг светского общества
Предательство элиты – одна из главных причин падения самодержавия и развала всей страны
Доктор исторических наук А.Н. Боханов: «Петербургское общество того времени представляло собой ярмарку человеческого тщеславия, торжество самомнения и человеческих амбиций, где простым и подлинным мыслям и делам не было места».
Отрицая русскую культуру, дискредитируя монарха, придворная знать предала царя, Россию и Бога. И это предательство со стороны членов царской фамилии, князей, государственных чиновников и военных генералов было первой основной причиной падения самодержавия.
На какие вопросы историки ищут ответы более 100 лет:
Чем же Николай II и Александра Фёдоровна беспокоили человеческую совесть, мешая людям комфортно устроиться на земле без Бога?
В чём разница между удовлетворением собственных амбиций или истинным служением родине?
Почему желания Александры Фёдоровны и дочерей работать в царских госпиталях осуждались высшим обществом того времени?
Кто именно из членов царской фамилии Романовых очернял монарха и его семью на глазах у всего народа?
Почему Николай Второй и Александра Фёдоровна не были подвержены влиянию безнравственного общества?
Беспорядочные связи, неразборчивые браки, желание конфликтов и сплетен, жажда постоянных увеселений, грубое навязывание собственных интересов – какими еще качествами была заражена высшая российская элита?

Николай II знал о тяжкой участи своей семьи и страны из пророчеств
Он приложил максимальные усилия для того, чтобы изменить судьбу России и мира
Хотели бы вы знать свою судьбу? Обо всех бедах и несчастьях, которые вас постигнут в жизни? О сроке и подробностях своей смерти? А если вы при этом правитель, который узнаёт от предсказателя о страшных грядущих событиях для вашей страны? Как вы будете жить с этим знанием? Что постараетесь предпринять?
На протяжении всего срока правления к Николаю Второму разными путями приходили пророчества о трагической участи и о тяжкой судьбе России, о предстоящих войнах, а с 1901 года – ещё и о мученической смерти своей семьи.
Мог ли Государь изменить свою судьбу? Судьбу своей страны?
Узнайте подробности:
Какая тайна из Книги Судеб была открыта Николаю Второму буддистским монахом Теракуто?
Как английский астролог и хиромант Кайро расшифровал дату рождения Николая Второго?
Что за таинственное пророчество хранилось в Гатчинском дворце более 100 лет?
О чём поведала блаженная Прасковья Саровская царской чете, что заставило Императрицу расплакаться?
Что за письмо было передано Николаю Второму во время торжества прославления Серафима Саровского?
Как связана судьба России с судьбой Г.Е. Распутина
Пока был жив Григорий Распутин, клеветники и заговорщики не могли уничтожить царя и самодержавную Россию
Злодейскому убийству Г.Е. Распутина предшествовали бесчеловечная клевета и ложь, целью которых была дискредитация Царской семьи, лишение страны крепкой монархической власти, ослабление России, к тому времени занимавшей ведущее место в политической и экономической жизни среди мировых держав.
Григорий Ефимович был духовным защитником и оберегом всей Царской семьи и всей России. Враги это хорошо знали и потому использовали всевозможные приёмы для очернения образа святого старца: грязную клевету в газетах, раздуваемые нелепые слухи, лжесвидетельства так называемых очевидцев и даже создание двойников. После убийства Распутина Царская семья и самодержавная Россия продержались лишь два месяца.
Здесь вы найдёте ответы на вопросы:
Как Распутин лечил наследника престола цесаревича Алексея?
Зачем создавали двойников Распутина?
За что уважали и почему так боялись Распутина участники переворота? Почему они так стремились уничтожить его?

В связи с темой ТЕОЛОГОСА вспомнились теологумены схоластиков, памятные со студенческих времён изучения Пьера Абеляра. Прошло много времени, пока я дошёл до Плача Адама Симеона Афонского и русских афонских исихастов. Так что ВДРУГ оказалось, что вопрос русской иисусовой молитвы оказался настолько опасным для матрицы, что иерархи послали флот, согласовав с вечными предателями греками, на Афон, чтобы штыками решить богословский вроде бы вопрос.

Мне совершенно ясно, что русский код цивилизации в корне отличается от греческого. История показывает, что высокомерие греков неистребимо и удобно сочетается с их конформизмом. Грекоцентризм и ПРЕЗРЕНИЕ к варварам русским наглядно выражается в членстве Греции в НАТО. Так что и Паисий Святогорец, тоже грекоцентрист, ничего хорошего к России не испытывает. Но мне понятно, что не грекам было доверено восстановить Литургию Мелхиседека и Русскую версию Православия, ставшую над греческой богословской культурой. Так что сейчас, по сути, мы имеем ДВЕ ТЕОЛОГИИ, две идеологии - это ПРАВОСЛАВИЕ, в его Радонежско-братолюбном варианте с Грозненской тгосударственностью и ПРОСВЕЩЁННЫЙ ГУМАНИЗМ в духе Макиавелли, с его вариантаци, циническим в форме Сионских протоколов и либерально-демократическим. Разницы между ними особой нет, ведь главное, в чём все они сходятся это ЧЕЛОВЕКОБОЖИЕ.
«ПРОСВЕЩЁННЫЙ ГУМАНИЗМ»
Гуманизм логически несёт в себе идею полной непознаваемости Бога в Его непроницаемой для человека сущности. Поэтому внутренней встречи человека с Богом, согласно логике этого учения, произойти просто не может.
Стремясь к Горнему миру через восприятие Божественной энергии, человек творчески изменяет и мир земной, насколько это необходимо и возможно. Один из основополагающих законов духовного бытия человечества, устанавливающий неразрывную зависимость жизни человека и общества от духовного состояния каждой человеческой личности, открылся преподобному Серафиму Саровскому в реальном опыте стяжания Святого Духа: «Стяжи дух мирен, и вокруг тебя тысячи душ спасутся». Гуманизм же нацеливает человека на изменение внешних условий его существования. Недаром именно западная мысль соблазнилась увидеть в Христе революционера и первого социалиста.

Но Истинный Государь, писал преподобный Максим Грек (1470-1556), «есть образ одушевлен Царя Небесного» >7.
Основательно изучивший «памятники идеологии людей «всея земли», оставленные в документах истории России от начала XVII века, генерал М.К. Дитерихс (1874-1937), надзиравший за следствием по Екатеринбургскому цареубийству, полагал: «Эта идеология для западноевропейского ума кажется мистическою, не земною, труднопонятною, но она чисто русская, религиозно-бытовая. Каковой она была в XVII веке, таковой она осталась и ныне, неизменной, глубоко-духовной и глубоко-религиозной»>

Люди просвещённого гуманизма и Пыжиков Александр и Алексей Клёсов так и остаются, по факту не русскими а советскими, а ведь Фёдор Михайлович тоже вначале был либеральным гуманистом в кружке Буташевича-Петрашевского, пока Боженька не увидел его талант и отправил в "тюремные университеты", где он и стал по сути православным писателем-пророком, понявшим что русский это синоним православный.
А.Пыжиков в своей борьбе с династией Романовых, откопал как ему показалось ключевую мелочь, основу идеологического и династического жульничества и посчитал, что тем самым обрушил династию, мол Земский Собор это пустяк. Вот в то-то и разница между русским цивилизационным кодом и советским либерально демократическим. По Пыжикову, Бог тут не причём.
В вот Дитерихс понимал русский код, что Царь не один из многих, не первый среди равных, как у поляков, а теология выраженная на земле в телесной форме. С этой же идеологией он (русский народ подходит и к разрешению вопроса о своем государственном строительстве на земле: «а хотят выбирать на Московское государство Царя и Великого Князя, кого всесильный Вседержитель изволит и Пречистая Богородица»; «а обирали на Владимерское и на Московское Государство и на все великие государства Российского Царствия Государя из Московских родов, кого Бог даст»; «а мы, с Божиею помощью, такому великому и неизреченному Божию милосердию всего Государства Московского всякие люди, от мала и до велика, и из городов выборные и не выборные люди, все обрадовалися сердечною радостию, что во всех человецех прошение от Бога и едина мысль в сердца вместилася, что по изволению Божию быть на Владимерском и на Московском Государстве и на всех государствах Российского Царствия Государем Царем и Великим Князем всеа Русии, Великого Государя Царя и Великого Князя блаженныя памяти Феодора Ивановича всеа Русии племяннику, Михаилу Феодоровичу, ни по чьему заводу и крамоле; Бог его Государя на такой великой Царский престол изобрал, мимо всех людей, по своей неизреченной милости, и всем людем о его Царском обирании Бог в сердца вложил едину мысль и утверждение»; «аще бо убо и разнородными мест людьми, но едиными рекошя усты, и в дальном несогласии житиа разстоятельстве бысть аки согласен совет во еди-норавенстве. Изволишя бо смыслом, избраша же словом и учиняша делом, еже добр совет сотвориша. Бе бо убо не человеческым составлением, но Божиим строением, Его же молиша и просишя Государя себе на престол Царствиа Московского государства Царя Михаила Феодоровича...»; «начальники же и вси лю-дие, видя над собою милость Божию, начата думати, како бы им изобрати Государя на Московское государство праведна, чтоб дан был от Бога, а не от человек»; «и многое было волнение всяким людем; койждо хотяше по своей мысли деяти, койждо про коево говоряше; не вспомянута бо писания, яко «Бог не токмо царство, но и власть, кому хощет, тому дает; и кого Бог призовет, того и прославит»; «бывшу же волнению велию, и никто же смеяше проглаголати, еже кто и хотяше зделати, коли Богу чему не повелевшу и не угодно Ему бысть. Богу же призревшему на православную християнскую веру и хотящу утвердити на Российском государстве благочестивый корень, яко же древле Израильтескому Роду Царя Саула, тако убо и на наши слезы призре Бог и даде нам праведна государя... И положися во все люди мысль, не токмо в вельможи или в служивые люди, но и в простые во все православные крестьяне и в сущие младеньцы, и возопи-ша все велегласно, что люб всем на Московское государство Михайло Феодорович Юрьев»
Земский Собор был не вправе выбирать или избирать Династию. Выбирают среди равных себе, избирают среди нижестоящих. Государь — от Бога («властию достоинства приличен есть Богу»), правление его не зависит и не может быть зависимо от прихотей, помыслов, похотей человеков. «К Михаилу Феодоровичу Романову, — пишет далее М. К. Дитерихс, — никак нельзя применить определения, что он был «выборный Царь», так как те действия, которые имели место на Земском Соборе 1613 года, совершенно не подходят к понятиям о «выборах», устанавливаемых правилами и тенденциями современных «гражданских идей». Да и сама сущность дебатов, происходивших на заседаниях Земского Собора, базировалась на почве, совершенно отличной от той, на которую ставятся вопросы в собраниях, представляющих учреждения для установки постановлений «гражданских идей». Насколько можно судить по дошедшим до нас документам современников, а не последующих толкователей и повествователей субъективного характера, дебаты на Земском Соборе сосредоточивались не на вопросе «кого избрать», а на вопросе «кто может быть Царем на Руси» соответственно тем идеологическим понятиям о власти, которые существовали в то время в русском народе «всея земли». Понятия эти обнимали собой элементы двух порядков — нравственного и религиозного. К числу первых Земским Собором были отнесены: первое, «Царем на Руси может быть только русский»; второе, «Царем может быть только родственник последней династии Ивана Калиты», и третье, «Царем может быть только тот, на ком единогласно сосредоточатся желания «всея земли». Элементы второго порядка, в сущности, доминировавшие над всеми вышеустановленными, определяли божественность взгляда народа на власть: «кого Бог даст», «кого Бог изберет». Земские люди 1613 года, собравшись на «Обирание» государя, предоставляли «избрать» Царя Господу Богу, ожидая проявления этого «избрания» в том, что о Своем Помазаннике
С такою верою и с такими единодушными взглядами на Верховную власть России «февраля в 21 день», рассказывает акт Земского Собора, «на сборное воскресение пришли в соборную церковь к Пречистой Богородицы честнаго и славнаго Ея Успения, к Митрополиту и ко всему освященному собору мы, бояре, и окольничие, и чашники, и стольники, и стряпчие, и дворяне Московские, и приказные люди, и дворяне из городов, и дети боярские всех городов, и головы, и сотники, и атаманы, и казаки, и стрельцы, и гости, и черных слобод и всего Государства Московскаго всяких чинов люди, и с сущими младенцы, и молили Всемилостиваго Бога, и Пречистую Богоматерь/и великих Московекюгчудотвор-цев, с великим молением и воплем, чтоб Всемилостивый Бог дал нам на Владимерское и на Московское (а не на Киевское - А.В.) и на все государства Российскаго Царствия (включая и все ханства Золотой Орды и Сибири - А.В.) Государем Царем и Великим Князем всеа Русии, от племени благовернаго и праведнаго Государя Царя и Великаго Князя Феодора Ивановича всеа Русии племянника, Михаила Феодоровича Романова-Юрьева».
Божественность происхождения русской Верховной власти и ее родовая преемственность - 500 лет русский народ воспитывался, жил и рос именно в таких понятиях на Верховную власть, совершенно независимо от того, какое название эта власть носила
Б.Н. Чичерин (1828-1903), философ: «Бояре не раз старались при выборе Царя ограничить его известными условиями. Но эти стремления не находили отголоска в земле, которая справедливо предпочитала самодержавие олигархии (по типу польско-шляхетской или нынешней - А.В.)»
С.Ф. Платонов (1860-1933), историк: «Всматриваясь во все эти исторические лица (Царей — Сост ), мы видим Их личные особенности, отмечаем Их слабости, осуждаем Их грехи; но ни у кого из Них не замечаем и тени своекорыстного эгоизма и пренебрежения обязанностями того высокого сана, который Им даровал Бог и вручил «всея земля». Отсутствие корысти, отсутствие пренебрежения к своим обязанностям и сознание высокого долга было всегда у русских царей и они тоже знали, что и народ разделяет ту же веру и признает своих Царей «Помазанниками Божьими», ответственными только перед Богом. Лишь при наличии такого высокого, понимания власти от Царя до последнего крестьянина могла проявиться громадная сила творческой пассионарности .
При всём это в русской истории явно просматривается две противоположные тенденции. Я называю это сакрализацией Святой Руси и, наоборот, её десакрализацией, или - освящением или, наоборот, расхристыванием. Это происходило, в том числе с помощью государей.

18 ИОАНН ГРОЗНЫЙ казачий царь Русской Правды

МАТРИЦА РУССКОЙ ЛЖЕИСТОРИИ

Речь, конечно же, пойдёт не о фильме трансгендеров поляков Вачовски, хотя вспоминается, как я мелким бежал вечером в поселковый клуб на очередной сеанс с пятачком, где пятёрка была ещё по-хрущовски серповидной, дотягивался до окошечка, где получал голубоватый билетик и между молодых пар прошмыгивал на передний ряд при удаче, а то и просто на пол. Свет гас, гул умолкал, начинался киножурнал, а потом магия Матрицы. После сеанса все выходили на улицу через выходные двери, ночь, ничего не видно и возвращение к реальности. Это советская матрица театрализованной действительности, и в Брежневское правление все были обязаны выезжать на картошку, где-то в полях ржавели комбайны, а в кино всё было бодро, красиво, культурно.Но "театрализация" действительности в кино и историографии, в учебниках это не изобретение Голливуда или ВИЛа, заявившего, что важнейшее из искусств для нас (большевиков) является кино. Притчей во языцех стали 2потёмкинские деревни", которые имели источником своего происхождения дворянские усадьбы, а те, в свою очередь, классицизм столичных учреждений. И не с Екатерины это началось, а ещё раньше - Петра, комсомольца или большевика на троне, как сказал Максимилиан Волошин.Итак, освящение Руси предполагало, что это государство для Бога а её расхристываие имело противоположный вектор - Бог для государства.Земное бытие человека нуждается в государстве, и идеология это использует. Идеология государственности, по сути, принуждает человека отвращаться от всего, что не связано с государством как самодовлеющей земной ценностью. Можно сказать, что именно с этим соблазном боролся Достоевский, когда утверждал, что «правда выше России». Достоевский ставит правду выше России, но не Святой Руси, ибо Россия есть государство, тогда как идеал Святой Руси есть выражение духовной истины - соборно-троического сознания.

ВОТ ФАКТЫ О ХРИСТИАНИЗАЦИИ РУСИ РАДОНЕЖСКОГО-ГРОЗНОГО

Согласно данным, полученным в ходе подготовки нового издания труда митр. Макария, во 2-й пол. XIII— 1-й пол. XV в. было основано 286 монастырей (Макарий. Кн. 3. С. 649— 662; Кн. 4. ч, 2. С. 339), а в период 1448 — 1589 гг.— 488 монастырей (Там же. Кн. 4. Ч. 2. С. 339 — 385).Они были неодинаковы по своей величине и значению. Большинство монастырей, по мнению митр. Макария, были невелики: в них жили до 10 монахов; лишь в 10 монастырях число братии колебалось от 20 до 50. Волоколамский (100— 130), Данииловский Переяславский (см. Данилов Новый Переяславский монастырь) (55 — 70), Герасимов Болдинский (до 140 при жизни основателя), Александро-Свирский (59 — 86), Антониев Дымский (до 55), Корнилиев Комельский (до 90), Антониев Сийский (до 73), Кирилло-Белозерский, Троице-Сергиев (по сведениям иностранцев, в 1-й четв. XVI в. здесь было 300 иноков, а в конце — до 700, не считая слуг).К числу крупных монастырей можно отнести, напр., суздальский Покровский жен., в котором к нач. XVII в. проживали 153 насельницы, к числу средних - солотчинский муж. (количество насельников с кон. XVI до кон. XVII в. колебалось от 40 до 65) (Горская. С. 15 — 16).Распространение пустынножительства и внедрение общежительных принципов сопровождались ростом монастырской земельной собственности и усилением экономической функции монастыря в общественной жизни (не только в освоении территории, но и в организации производства, в кредитовании крестьян).В исследованиях отмечается, что монастыри (прежде всего крупные) уже в XV в. добились экономического процветания, а в XVI — нач. XVII в. монастырское хозяйство отличалось бОльшей устойчивостью, чем светское, оно было больше втянуто в товарно-денежные отношения, в монастырях скапливались значительные суммы денег. Крупнейшие монастыри того времени — Троице-Сергиев, Кирилло-Белозерский, Иосифо-Волоколамский, Соловецкий — играли ощутимую роль в общественном производстве, были сильными хозяйственными организмами и оказывали организующее влияние на хозяйственно-экономическую жизнь своей округи. И, внимание! в особенности это относится к Соловецкому монастырю — центру хозяйственной жизни Поморья, имевшему к тому же и большое стратегическое значение. Он достиг расцвета при игум. Филиппе (Колычеве), когда велись строительные работы, был заведен железоделательный промысел, усовершенствовано водоснабжение, техника кирпичного, мукомольного производства, способы приготовления кваса, улучшалось питание монахов и т.д. Монастырь имел не только промысловое, торговое, стратегическое, но также и культурное значение, его библиотека была одной из самых крупных и значительных не только на русском Севере, но и во всей России.

Разумеется, с присоединением новых территорий Иоанн Васильевич остро нуждался не только в окормлении новой паствы, но и в технологической реорганизации растущих монастырских хозяйст, превращавшихся в центры передовой технологии. Отсюда и его повышенное внимание к торговле с передовой Англией и льготы аглицким купцам.

При Царе Грозной Правды собственность на землю - государственная (общенародная — выражаясь современным языком) . Это Земля Божия и она не продается, а дается всем людям в пользование от имени государства и олицетворяющего это государство самодержца. Земля отдавалась в пользование тем, кто служил государству (причем это были как мелкие служилые люди, так и высокопоставленные государственные сановники).

В Радонежской Руси Иоанна Васильевича государственное землевладение пришлось создавать в ожесточенной борьбе с крупными землевладельцами — боярами и удельными князьями. На протяжении двух веков шло неуклонное сокращение частного землевладения и развитие поместной системы. Боярские и княжеские владения приравнивались к помещичьим наделам, которые давались только на время несения государственной службы, а с ее прекращением отнимались и возвращались в фонд государственных земель.

При Иоанне Васильевиче была выстроена Сословная система организации общества. Сословия были осмыслены как социальные группы, различающиеся по своим обязанностям перед обществом и государством, несущие каждая свое особое послушание. Земледелец кормит воина и чиновника, воин защищает чиновника и земледельца, чиновник «наблюдает землю» и помогает государю управлять. Особенно важна в такой системе справедливость распределения обязанностей, так как от нее зависит восприятие различными сословиями возложенных на них тягот — как сизифова труда или как сотрудничества во имя общей пользы и цели. Здесь и потребовалось осмысление Иоанном Васильевичем древнерусское понятие ПРАВДЫ не столько юридически, сколько святорусски духовно, как проявление ИСТИНЫ НЕБЕСНОЙ в земном пространстве.

Сам термин «сословие» (слово-язык-народ) обозначает нечто объединяющее нацию, с ярко выраженным положительным смыслом. Сословность — это государственное тело, живой государственный организм. Сословия трудятся совместно во имя сверхцели, сверхидеи, одинаково важной для всего народа.

Классы - это от Матрицы и её стремления к дезинтеграции. Отсюда и марксистские частные меркантильные интересы, когда «класс» стремится захватить для себя в обществе определенные преимущества, а потому вступает в конфликт с другими классами. Такое противостояние разрушает общество изнутри, ибо, как известно, «царство, разделившееся в себе, не устоит». Образно говоря, классы — это сословия, потерявшие веру в Бога, в жизнь вечную.

Ну и как следствие, Первопомазанный московский государь — помазанник Божий, а потому правит самодержавно и не зависит ни от каких социальных групп или партий, но действует в соответствии с законом Божиим во благо всех своих подданных, отвечая лишь перед Богом.

ИСТОЧНИКИ, КОТОРЫМ НЕЛЬЗЯ ДОВЕРЯТЬ

Новгородская третья летопись, под летом 7077 сообщая об удушении свт. Филиппа, называет его «всея Русии чудотворцем», то есть летописец говорит о нем, как об уже канонизированном святом.Это свидетельствует о том, что летописная запись составлена несколько десятилетий спустя после смерти св. Филиппа.Мазуринская летопись за 1570 год, сообщая о его смерти, прямо ссылается на соловецкое «Житие», которое было составлено не ранее самого конца XVI века, а то и в начале XVII века.Разница между событием и летописной записью составляет 30—40 лет! Это все равно, как если бы написанную в 1993 году биографию Сталина через 400 лет стали бы выдавать за непререкаемое историческое свидетельство.Что касается «Мемуаров» Таубе и Крузе, то они суетливо многословны и подробны, а их явно клеветнический характер выводит их за скобки достоверных источников. Серьезные научные исследователи не считают их таковыми.Так, ведущий специалист по русской истории того периода, Р.Г. Скрынников отмечает: «Очевидцы событий, Таубе и Крузе, составили через четыре года после суда пространный, но весьма тенденциозный отчет о событиях». Кроме того, нравственный облик этих политических проходимцев, запятнавших себя многочисленными изменами, лишает их права быть свидетелями на суде истории, да и на любом другом суде.То же можно сказать и о князе Андрее Курбском. Будучи командующим русскими войсками в Ливонии, он вступил в сговор с польским королем Сигизмундом, и изменил во время боевых действий. Получил за предательство награду землями и крепостными в Литве. Лично командовал военными действиями против России. Польско-литовские и татарские отряды под его командованием не только воевали русскую землю, но и разрушали православные храмы, что он сам не отрицает в своих письмах к Царю (оговаривая только свое личное неучастие в святотатстве). Как источник информации о событиях в России после 1564 года он не достоверен не только в силу своего резко негативного отношения к государю, но и просто потому, что жил на территории другой страны и не был очевидцем событий. Практически на каждой странице его сочинений встречаются «ошибки» и «неточности», большинство из которых является преднамеренной клеветой.

Как ни прискорбно, но и «Житие» митрополита Филиппа лживо.Оно было написано противниками царя Иоанна примерно 35 лет спустя после кончины святителя, и содержит много фактографических ошибок.Р.Г. Скрынников указывает на то, что «Житие митрополита Филиппа» было написано… в 90-х годах XVI века в Соловецком монастыре. Авторы его не были очевидцами описываемых событий, но использовали воспоминания живых свидетелей: старца Симеона (Семена Кобылина), бывшего пристава у Ф. Колычева и соловецких монахов, ездивших в Москву во время суда над Филиппом».

Таким образом, «Житие» составлялось: 1) со слов монахов, оклеветавших святого /Филиппа/; именно их клеветнические показания сыграли решающую роль в неправедном осуждении митрополита Филиппа Освященным Собором Русской Православной Церкви; 2) со слов бывшего пристава Семена Кобылина, охранявшего святого в Отрочьем монастыре и не выполнившего своих прямых обязанностей, а быть может, и замешенного в убийстве. Разумно ли принимать слова таких людей на веру, даже если их слова приняли форму жития?

Вполне понятно отношение этих людей к государю, их желание выгородить себя и подставить других.Таким образом, источники, «свидетельствующие» об убиении свт. Филиппа Григорием Скуратовым-Бельским по приказу царя, составлены во враждебном царю окружении, причем много лет спустя после описываемых событий. Их составители пишут с чужих слов, испытывают ярко выраженное неприятие проводимой московским правительством политики централизации и охотно повторяют слухи, порочащие московских государей. Эти первоисточники предвзяты и ненадежны. Притом сами факты — суд над святителем по наущению ряда высших иерархов Церкви, лишение его сана, ссылка и мученическая кончина — не подвергаются ни малейшему сомнению.

Составленный клеветниками и обвинителями митрополита Филиппа текст жития содержит множество странностей.Например, житие рассказывает, как царь послал уже сведенному с кафедры, но еще находящемуся в Москве святому отрубленную голову его брата, Михаила Ивановича. Но окольничий М. И. Колычев умер в 1571 году, спустя три года после описываемых событий. В других изданиях жития, там, где переписчики заметили эту несуразность, брат заменяется племянником святителя.Вызывает удивление и то, что житие подробно передает разговор Григория Лукьяновича Скуратова-Бельского (Малюты) и свт. Филиппа, а также рассказывает о том, как он якобы убил святого узника, хотя сами же авторы текста «Жития» утверждают: «никто не был свидетелем того, что произошло между ними».На недостоверность данного эпизода указывают как светские, так и православные исследователи. Так, Г.П. Федотов, давая оценку приводимых в «Житии» диалогов, указывает на то, что речь св. Филиппа « не носит характера подлинности». И добавляет, что слишком многое в этих памятных словах принадлежит красноречивому перу историка Карамзина.

Выгораживая себя, составители «Жития» указывают заказчиков клеветы на святого Филиппа, которыми являлись «злобы пособницы Пимен Новгородский, Пафнутий Суздальский, Филофей Рязанский, сиггел Благовещенский Евстафий».Последний, духовник царя!!!, был «нашептывателем» против св. Филиппа перед царем: «непрестанно яве и тайно нося речи неподобныя царю на св. Филиппа».Об архиепископе Пимене «Житие» говорит, что он, первый после митрополита иерарх русской церкви, мечтал «восхитить его престол». Чтобы осудить и низложить св. Филиппа, они провели свой «собор», который, по словам Карташева, стал «позорнейшим из всех, какие только были на протяжении русской церковной истории».Таким образом, имена врагов святого Филиппа, как клеветавших на него, так и заказавших клевету и осудивших его, хорошо известны.

Что касается отношения государя к св. Филиппу, то из «Жития» становится ясно, что царь был обманут. Как только он убедился, «яко лукавством належаша на святого», то сразу подверг клеветников опале и ссылке.Димитрий Ростовский, не упоминает о том, что царь как-либо причастен к кончине митрополита. Кроме того, Курбский указывал, что царь «аки бы посылал до него (митрополита Филиппа — В.М.) и просил благословения его, такоже и о возвращении на престол его». То есть обращался с просьбой вернуться на митрополию.

КОМУ БЫЛА ВЫГОДНА ВЕРСИЯ УБИЙСТВА

Имена недругов святителя хорошо известны и упоминались выше. Это новгородский архиепископ Пимен — второе лицо в заговоре 1569 г., епископы Пафнутий Суздальский и Филофей Рязанский, а так же их многочисленные клевреты.Еще при поставлении святителя на митрополию в 1566 г. они «просили царя об утолении (!) его гнева на Филиппа». Иоанн же, напротив, гнева на нового митрополита не имел, даже когда тот просил его за опальных новгородцев или обличал недостатки правления. Царь еще более желал видеть на московской кафедре человека, знакомого ему с детства, прославленного честностью и святостью. Для тщеславных и честолюбивых интриганов избрание Филиппа было равно катастрофе.Как указывает митрополит Иоанн (Снычев) в своей книге «Самодержавие духа», после раскрытия заговора Федорова-Челяднина (1567 г.) митрополит Филипп выступил в поддержку державной политики царя и публично обличал сочувствовавших заговорщикам епископов.Это убедило их, что новый заговор не будет иметь успеха, так как даже в случае ликвидации Грозного царя, изменникам придется столкнуться с митрополитом, стоящим на страже интересов Отечества. Поэтому они взяли курс на устранение св. Филиппа с кафедры.Сначала интриганы попытались вбить между святителем и царем клин клеветы. Орудием послужил царский духовник, который, как уже говорилось выше, «явно и тайно носил речи неподобные Иоанну на Филиппа». А Филиппу лгали на Иоанна. Но эта попытка не удалась, так как царь и митрополит еще в 1566 г. письменно разграничили сферы влияния: один не вмешивался в церковное управление, а другой не касался государственных дел. Когда святого обвинили в политической неблагонадежности, Иоанн просто не поверил интриганам и потребовал фактических доказательств, которых у заговорщиков, естественно, не было.Тогда владыки новгородский, рязанский и суздальский заключили с высокопоставленными опричниками-аристократами союз против Филиппа. К делу подключились бояре Алексей и Федор Басмановы.Заговорщики сменили тактику.

Для поисков компромата в Соловецкий монастырь направилась комиссия под руководством Пафнутия и опричника князя Темкин-Ростовского.Игумен монастыря Паисий, которому был обещан епископский сан за клевету на своего учителя и девять монахов, подкупленные и запуганные, дали нужные показания. Остальное было делом техники. В ноябре 1568 года епископы-заговорщики собрали собор. Приговор собора, как и многие другие документы того времени, впоследствии был «утерян».

Но известно, что особенно яростно «обличал» святого архиепископ Пимен, надеявшийся стать митрополитом.Надо особо отметить, что «царь не вмешивался в решения собора, и противникам Филиппа пришлось самим обращаться к царю».Известный православный агиограф начала XX века Г.П. Федотов, отметил:«Святому исповеднику выпало испить всю чашу горечи: быть осужденным не произволом тирана, а собором русской церкви и оклеветанным своими духовными детьми».Из этого видно, что Иоанн добросовестно соблюдал подписанное соглашение о разграничении сфер деятельности церковной и светской власти. Царь пытался защитить святителя, но не мог нарушить соборного постановления. Свергнутый митрополит был арестован лично участником заговора А. Басмановым и заточен в Тверской Отрочь монастырь под надзор еще одного заговорщика, «пристава неблагодарна» Стефана Кобылина.

Авторы «Жития» вообще не упоминают об осудившем святого Освященном соборе, также НАМЕРЕННО перекладывая всю вину на царя. Скрынников, в своей книге «Крест и корона», пишет: «Как бы ни складывались взаимоотношения монарха с первосвященником, в истории России не было случая низложения митрополита по решению светских судей», поддерживая, таким образом, версию Курбского.Так что святителя Филиппа осудил именно церковный собор.Но Скрынников упускает юрисдикцию светских властей, когда в XV веке Великий князь Василий Васильевич Темный своею (светской) властью низложил и арестовал принявшего Унию с католиками митрополита Исидора.

РАСПЛАТА ЗА КЛЕВЕТУ

Враги святителя просчитались. Пимен не стал митрополитом — Иоанн Василевич призвал на место св. Филиппа игумена Троице-Сергиева монастыря Кирилла. Когда в сентябре 1569 г. началось следствие о связях московских и новгородских изменников и их соучастии в устранении Филиппа, святитель стал очень опасным свидетелем и его решили убрать. Так что когда Скуратов-Бельский, руководивший расследованием, достиг Твери, святитель был уже мертв.

Можно предположить, что царь послал к узнику своего доверенного слугу с просьбой вернуться на митрополию, но возвращение митрополита Филиппа в Москву вовсе не входило в планы заговорщиков.А тут, такое везение, один из них — пристав Кобылин — сторожил святителя узника. Как на грех именно при этом стороже заключенный скончался — то ли от угара, то ли был задушен подушкой, то ли отравлен…Григорию Лукьяновичу оставалось только доложить обо всем Иоанну. «Царь… положил свою грозную опалу на всех виновников и пособников его (св. Филиппа — В.М.) казни». Паисий был заточен на Валааме, Филофей лишен сана, пристав Кобылин, так неудачно «охранявший» святого, сослан в монастырь. Были казнены Басмановы и, после бездарной обороны Москвы в 1571 г., казнен князь Темкин-Ростовский. Не ушли от расплаты и другие преступники, в первую очередь Пимен, заключенный в Веневский Никольский монастырь.

Свидетельство невиновности царя и Малюты Скуратова в ПОКАЯННОМ ПИСЬМЕ ЦАРЯ АЛЕКСЕЯ

Царь Алексей Михайлович, второй царь из рода Романовых официально посылая покаянное письмо В письме к князю Н.И. Одоевскому (от 3 сентября 1653 г.), пишет по поводу перенесения мощей святителя Филиппа с Соловков в Москву:5.«А как принесли его (свт. Филиппа — В.М.), света, в соборную и апостольскую церковь и поставили на престоле его прежебывшем, кто не подивится сему, кто не прославит и кто не прослезится, изгонимаго вспять возвращающася и зело с честию приемлема? Где гонимый и где ложный совет, где облавники и где соблазнители, где мздоослепленныя очи, где хотящии власти восприяти гонимаго ради? Не все ли зле погибоша; не все ли изчезоша во веки; НЕ ВСЕ ЛИ ЗДЕСЬ МЕСТЬ ВОСПРИЯЛИ ОТ ПРАДЕДА МОЕГО ЦАРЯ И ВЕЛИКОГО КНЯЗЯ ИВАНА ВАСИЛИЕВИЧА ВСЕА РОССИИ (, и тамо месть вечную приимут, аще не покаялися?»Из текста письма ясно, что Алексей Михайлович не только уверен в том, что святителя Филиппа погубили обманщики и взяточники, но и в том, что Иоанн Грозный (которого царь называет прадедом, так как является правнучатым племянником Грозного по линии его первой жены, Анастасии Романовой) справедливо покарал их. Что может быть лучшим свидетельством невиновности Иоанна IV?

НЕУДОБНАЯ ДЛЯ ЕКАТЕРИНИНСКИХ ИСТОРИОГРАФОВ АННА ИОАННОВНА

Анна была не чужой для России. Её отец — царь Иван Алексеевич, родной брат Петра Великого, человек русской крови и старых традиций. Будущая императрица выросла в измайловских теремах, в кокошнике и сарафане, под покровом домостроя. Ни немецких гувернёров, ни иностранных замашек — сплошь русская, домашняя, благочестивая. Именно поэтому позднейшие придворные историки, особенно при Екатерине II, сделали всё, чтобы унизить память о «национальной» императрице. Надо было доказать, что Россия без «просвещённой Европы» ни на что не способна. Так родился миф о «бироновщине» — будто бы страной правила шайка немцев во главе с фаворитом Бироном, а сама Анна только веселилась на балах и мучила людей.Императрицей Анна стала случайно — после смерти юного Петра II, когда мужская линия Романовых пресеклась. Из Курляндии ее выписал верховный совет, назревало безвластие, боролись кланы Долгоруких , Нарышкиных и прочие. Выбрали наиболее удобную фигуру и она с радостью согласилась на все условия, только чтобы сбежать из Курляндии, Бирон был уже тогда при ней, из берейтора стал любовником и управляющим. Верховный тайный совет, состоявший из олигархов и придворных интриганов, решил сделать из провинциальной вдовы удобную марионетку. Ей предложили престол — но с «Кондициями», документом, ограничивающим власть монарха, по типу польских шляхетских.Анна, поначалу согласившись, вскоре поняла, что её просто хотят использовать. Долгорукие подсказали, надеясь на фактическое управление , но бироновская, немецкая партия, их переиграла.Все события, связанные с восшествием Анны Иоанновны на престол и ее отказе от "Кондиций", происходили в МОСКВЕ, в Лефортовском дворце, там же, где до этого умер Петр II. Когда в Петербурге начались волнения, а дворяне потребовали восстановить самодержавие, она решительно разорвала «Кондиции» и вернула себе полную власть. Ответом на заговоры и покушения стало создание Канцелярии тайных розыскных дел, того самого органа, который потом назовут орудием «бироновщины». Но на деле это был обычный для того времени инструмент безопасности, никак не более кровавый, чем аналогичные ведомства в Европе.Эрнст Иоганн Бирон — человек, которого екатерининская историография превратила в монстра. На деле был её доверенным помощником, грамотным администратором и, возможно, единственным человеком, которому она могла доверять.
А теперь — главное.На коронационном обеде в Грановитой палате Кремля она встала с места, подошла к Алексею Долгорукову, взяла его за нос, подвела к фреске на стене и спросила: "Знаешь ли чья сия порсуна ( портрет)? " Долгоруков ответил: "Знаю. Государя Иоанна Васильевича (Грозного)." " Так вот я буду тако же как он!" - принародно воскликнула только что коронованная Анна. И правда: Долгоруковскую фронду разогнала, загнала весь род в Сибирь, а особо опасных дебилов приказала казнить. Это так отрезвило дворянство, что всё своё царствование Анна могла жить спокойно. Странноватые петровские указы и законы, мешавшие развитию страны она поотменяла недрогнувшей рукой. Дядюшку покойного Петра Алексеевича она лично знала и поэтому в авторитетах у себя не держала. Покойника и его мёртвую женушку похоронила ночью. Тайно. В новом тогда Петропавловском соборе. До неё эти трупы поверху лежали среди стройки. Земля не принимала . Петербург вновь стал столицей и вырос за 10 лет в два раза. Двор стал непьющим. При русском дворе при Анне пили всего 3-4 раза в год! В России не было госдолга! Был профицит бюджета в 2 миллиона рублей. И это в постоянно воюющей России.... До сих пор это не повторялось. Нет этого и сегодня. Хваленый петров флот сгнил стоя у стенки за 5 лет. При Анне отстраивали заново.
Что касается её личных качеств. Да, бывала грубовата. Но злой не была. Сидела как-то у окна. Увидела прохожего в рваной шляпе. Не поленилась. Открыла окно и стала орать на него, ругая за шляпу. Тот мол, денег нет. Анна швырнул ему 2 серебряных рубля и велела купить себе новую шляпу. Тот купил и пришёл к доложил к окну. Анна рассмеялась.
Ну, да Анна нервно относилась к повторным бракам. Но ведь с 17 лет была вдова. Понять можно. А карлики да ледяные дома? Ну, любила дама цирк . Вполне простительно. Восстановить её совсем недооценнное и очерненное имя это совсем не праздная задача современной исторической науки. За десять лет её правления Россия не просто удержала империю, а сделала мощный рывок.
— В 1736 году русская армия впервые взяла Бахчисарай — столицу Крымского ханства.
— Металлургия на Урале выросла в полтора раза, Великая Северная экспедиция исследовала Арктику, в городах впервые появилась полиция.
Именно при Анне Иоанновне Государство перестало быть «экспериментом Петра» прочную систему.
Но  историография Екатерины не согласилась и «русские патриоты» сбросили Бирона! За это взялся самый главный русский патриот - Миних. Другой самый главный русский патриот - Остерман - не возражал. Арестовывать Бирона был отправлен офицер с чисто русской фамилией Манштейн.

Прежде чем завершить грозненскую серию Новгородской зачисткой прозападников, мне стоит напомнит формулу русской цивилизации государство для Бога и кода польской цивилизации - Бог для государства, фелиокве с Православием несовместимы. В том и состояла опасность отпадения Новгорода в Речь Посполитую, Нарушалась бы историческая ось Херсон - Киев - Новгород.

ИСТОРИЧЕСКАЯ СПРАВКА

НОВГОРОДСКИЙ ЛИТВОМАЙДАН. ЛИДЕР МАЙДАНА

Историки дали Марфе Семеновне Борецкой, урожденной Лощинской, такие прозвища, как «Марфа-республиканка», «Окаянная Марфа», «злохитрева жена», а отдельные личности считают их оскорбительными.
Дата рождения этой дамы неизвестна, но вот то, что у нее было два мужа, это точно. Первым был боярин Филипп Григорьевич, от которого у нее было два сына: Антон и Феликс. Оба сына утонули на Белом море. Куда делся первый муж неизвестно.
Вторым ее мужем стал Исаак Андреевич Борецкий, посадник новгородский. Он был на много лет старше Марфы. От их брака было двое сыновей: Дмитрий и Федор, а также дочь, Ксения. После 1456-го года о втором муже Марфы ничего не известно. Так она стала вдовой, но богатой. Ее владения простирались по берегам Двины и Белого моря.
С 1471-го по 1478-й год Марфа каким-то замечательным образом приобрела власть
На арене политической борьбы она появилась в 1470-м году. В тот год проходили выборы архиепископа. Однако ее кандидат Пимен не прошел. Его противника архиепископа Феофила продавила на архиепископат Москва. Марфу это очень сильно разозлило.
Она пыталась добиться того, что бы Новгород вошел в сферу влияния Великого княжества Литовского. Ее сын Дмитрий, являясь степенным посадником, по наущению матери решил разорвать отношения с Москвой. Но в то время в Новгороде была не одна Марфа, которая выступала за разрыв отношений с Великороссией. Ее поддерживали такие же вдовы как и она: Анастасия и Евфимия. Что это было? Союз первых феминисток на Руси в 15-м веке? Какой там Домострой. События развивались стремительно.

Марфа вела переговоры с самим королем Польши – Казимиром Четвертым и речь шла не о простом союзе, а о вхождении Новгорода в состав Великого княжества Литовского, на правах автономии. На самом деле, кто бы там оставил Новгороду его вольности.
В те времена вхождение в состав другого государства было возможно при вступлении в брак с представителем, в данном случае Великого княжества Литовского.
Вступление Марфы в переговоры с поляками и литовцами нарушало условия Яжелбицкого мира (1456-й год). Согласно этому документу Новгород был зависим от Москвы, но сохранял старые обычаи и порядки (вече, титул посадника и прочее). Борецкая решила нарушить как условия договора, так и предать интересы Руси и русской веры, поддавшись католикам и отщепенцам на другой стороне границы. Дошло до того, что в Новгород приехал наместник от поляков и литовцев – Михаил Олелькович.

Ивану Третьему по сути пришлось объявил крестовый поход против католического засилья в Новгороде. Москва терпеть не стала. В битве на реке Шелонь (1471-й год), новгородцы были разбиты. Дмитрий Борецкий попавший в плен, был казнен.
Марфа Борецкая, не сложив рук, продолжила переговоры с Польшей. Казимир снова обещал помощь.только в 1478-м году Иван Третий организовал второй поход на Новгород. Этот поход решил судьбу вольного города, а вечевой колокол, увезенный в Москву, умолк навечно.
она была пострижена в монахини и сослана в монастырь в Нижний Новгород. Там она и скончалась в 1503-м году.
Оставшийся в живых сын Марфы – Федор умер в ссылке в Муроме.

18 ИОАНН ГРОЗНЫЙ казачий царь Русской Правды

ЛИКВИДАЦИЯ НОВГОРОДСКОГО МАЙДАНА ПРЕДАТЕЛЕЙ И ПРОЛИТОВЦЕВ

В годы царствования Ивана Грозного в Новгороде и крае произошли большие перемены. В городе, как подтвердили археологические исследования, расширяли улицы, реконструировали оборонительные сооружения. В 80-х годах XVI века в связи с широким распространением огнестрельного оружия были построены новые деревоземляные крепости в Новгороде, Старой Руссе и Ладоге. Укрепления имели не только рвы и земляные валы, но и так называемые «выводные быки» — предшественники бастионов, которые обеспечивали оборону не только по фронту, но и с флангов. Так, в 1583 году в Новгороде возникла третья оборонительная линия — малый земляной город, защищавший каменный детинец»

Так о каком же разорении Новгорода врали имперскоромановские и советские лжесвидетельствующие историки?

С учётом ведущейся в текущий момент СВО с укробандеровской ЧВК УкроНАТО, любому понятно, что мотивом к походу на мятежные пограничные области стало известие о желании верхнего эшелона власти двух областей осуществить государственный переворот и уйти в подданство соседствующей Литвы. В заговор была втянута вся приказная администрация, управляющая Новгородской землей, и социальные верхи населения, во главе с архиепископом. Нужны были решительные действия, чтобы предотвратить потерю земель, за которые проливали кровь русские воины; земель, которые были жизненно необходимы государству – как ворота к Балтике. Иоанн IV Васильевич, искоренил мятеж верхов по законам военного времени. Ведь Русь тогда воевала на несколько фронтов: с Крымско-турецкими войсками на юге, Ливонией, Польшей на западе, Швецией на северо-западе и внутренними врагами в лице предателей, стремившихся растянуть страну снова на удельные княжества.

И факт остается фактом, Псковская и Новгородская области не были отторгнуты от Царства Московского. В противном случае, если бы заговор удался, само дальнейшее существование Святой Руси было бы подвергнуто опасности.Так что исторически понятна, хоть и не оправдана злоба на царя-москаля и желчь, изливавшаяся сотни лет в пасквилях и баснях, которая была у верхушки, но не у горожан. В противном случае, всего через два года глава государства с семей и казной не смог бы укрываться за стенами Новгорода.Значит, действия царя были, в общем и целом, и оправданными и справедливыми – в том числе и с точки зрения самих горожан.

Можно предположить, что «снося высокие строения» и «посекая красивое» воины Иоанна IV карали местных «олигархов» и разоряли места их проживания – выдававшиеся на общем фоне. Вероятно, это же «неправедное» имущество конфисковывалось или топилось в реке.

Западные европейцы воспринимали Московское государство XVI века как империю. Француз Ж. Маржерет назвал свои мемуары о России конца XVI — начала XVII века «Состояние Российской империи и Великого княжества Московского». Основополагающие принципы Московского государства XVI–XVII вв. можно понять по аналогии с ветхозаветным Израилем. А вот в Византийской полуязыческой идущей от Рима империи эти государственные принципы пережили крушение, но вместе с православным учением о священстве и царстве попали как зёрна на благодатную землю Радонежской Руси.

НОВГОРОДСКАЯ ЗАЧИСТКА

Как говорит юриспруденция: хочешь распутать преступление – ищи мотив, и тех, кому это выгодно. Как отмечает большинство хронографов, цель Новгородского похода Иоанна Васильевича: «Помешать заговорщикам оторвать Псков и Новгород от Русского государства» (Флоря Б.Н. «Иван Грозный»)«… осенью 1569 года царь получил сведения о новом... опасном заговоре…. и в нашем распоряжении имеются уже не сообщения иностранцев, а запись о подлинном следственном деле в Описи архива Посольского приказа 1626 года: «Статейной список из сыскного из изменного дела... на наугороцкого (новгородского. ) архиепискупа на Пимена и на новогородцких дьяков, и на подьячих, и на гостей, и на владычних приказных, и на детей боярских... о здаче Великого Новагорода и Пскова, что архиепископ Пимин хотел с ними Новгород и Псков отдати литовскому королю, а царя и великого князя Ивана Васильевича всеа Руси хотели злым умышленьем извести, а на государство посадити князя Владимира Андреевича».

Речь шла не о тайном сговоре группы представителей знати, а о масштабном заговоре, в который оказались вовлечены и вся приказная администрация, управлявшая Новгородской землей, и социальные верхи ее населения (гости — богатые купцы, и дети боярские), и сам глава Новгородской епархии — архиепископ Пимен со своим двором. (Епископы на Руси издавна имели свои большие земельные владения и своих военных вассалов, которые управляли их землями).» Флоря Б.Н. «Иван Грозный»«О причине этого похода Владимир Варенцов и Геннадий Коваленко пишут в «Хронике „бунташного века“»:«Поводом к походу опричников на Новгород послужила сдача литовцам в январе 1569 г. русского пограничного города Изборска, являвшегося одной из наиболее неприступных крепостей России того времени... … по распоряжению царя наиболее неблагонадежные лица псковского и новгородского посадов были выселены. Из Пскова выселено 500 семей, а из Новгорода — 150….Еще большее недоверие к новгородцам проявилось после раскрытия опричниками в октябре 1569 г. заговора в земщине впользу двоюродного брата царя — князя Владимира Старицкого...Поиск заговорщиков, связанных с новгородцами, привел к одному из видных представителей государственного аппарата управления — земскому боярину В[асилию] Д[митриевичу] Данилову, возглавлявшему Пушкарский приказ…В. Д. Данилов под пытками сознался в измене. Обвинение... сводилось к тому, что заговорщики хотели „Новгород и Псков отдати литовскому королю, а царя и великого князя Ивана Васильевича хотели злым умышленьем извести“» (А. Шарымов «Предыстория Санкт-Петербурга» книга 1. Разд 1

Итак, первое:

у зачистки был мотив и весьма серьезный. Северо-восточные земли зарождающегося Российского государства, еще недавно бывшие отдельными независимыми княжествами (присоединены дедом Иоанна IV) могли быть потеряны для России, и перейти в подчинение Литовского королевства в результате «масштабного заговора, в который оказались вовлечены и вся приказная администрация, управлявшая Новгородской землей, и социальные верхи ее населения (гости — богатые купцы, и дети боярские), и сам глава Новгородской епархии — архиепископ Пимен» Готовился политический переворот, или если на современный лад – «цветная революция», как вариант предполагавшая свержение действующего правителя и (или) уход в подданство Литвы. Если бы он удался, то Россия лишилась бы почти трети территории, выхода к Балтике, и получила бы враждебные города в непосредственной близости к жизненным центрам, откуда бы Литва без сомнения продолжила вести военные действия.. Напомним, что с юга постоянно нападали крымско-турецкие войска, на западе шла война с Литвой, Польшей, а на северо-западе периодически отбивали нападения Шведов.

Что же пишут хронографы о событиях этих дней:«Передовые отряды опричного войска подошли к Новгороду 2 января 1570 года и сразу окружили его, «кабы ни един человек из града не убежал».6 января прибыл сам царь и стал укрепленным лагерем на Городище, там, где жили князья во времена независимости Новгорода. 8 января, в воскресенье, царь направился к обедне в храм Святой Софии. На «Волховском мосту великом» его встречал архиепископ Пимен со всем новгородским духовенством.По обычаю, архиепископ хотел благословить царя, но царь не принял благословения и «повелел» архиепископу идти в храм и служить литургию.После обедни архиепископ пригласил царя в свои палаты «хлеба ясти». Однако, как только начался обед, царь «возопи гласом великим яростию к своим князем и боярам... и тотчас повеле архиепископлю казну и весь двор его и келий пограбити, и бояр его и слуг переимати и за приставы отдати до своего государева указа, а самого владыку, ограбив, повеле за сторожа единаго отдати и крепко стрещи» (стеречь). …Из Новгорода Пимена повезли в Москву … На созванном в Москве церковном соборе Пимен был лишен сана. Он был заточен в Никольский монастырь в Веневе…

Даже лжецы Таубе и Крузе впоследствии с удивлением писали: царь велел в Слободе «во искупление своих !!!грехов построить две большие каменные церкви и наполнить их знаменитыми иконами, колоколами и другим, так что у всех составилось мнение, и он сам так думал, что ему прощены все грехи Господом Богом». Посмотрите какой перевёртыш мотивов тогдашними укролжецами!!!

Литовствующие дворяне -протестанты не понимали логики ни действий ни помыслов московского царя. Для них новгородский заговор был всего лишь простым актом политической измены, попыткой перехода под власть иного государя. Дело же, мол. Житейской, обычное.Иначе выглядело дело с точки зрения царя: это был прежде всего акт отступничества от веры, попытка перехода под власть правителя «латинян» и еретиков, у которых от христианства осталось только имя. Изъять святыни из рук людей, осквернивших себя замыслами отделения от «святой земли» и общением с еретиками, и взять их под собственную защиту было с точки зрения царя в высшей степени богоугодным поступком.(По книге: Б. Н. Флоря. Иван Грозный)

Мы видим ясную логику в действиях власти. Мятежные области оцеплены войсками. Видим, что царь прежде встречается с изменниками, и присутствует на Литургии, которую ведет мятежный архиепископ, Иуда, позже отстраненный и лишенный сана. А вот дальше описываются ужасы, которые удивляют тех, кто знает историю Московских князей и богобоязенность, набожность и милосердный характер Иоанна IV неоднократно прощавшего своих врагов.

ИСТОРИЧЕСКАЯ СПРАВКА

Укрепление княжеской власти шло параллельно с формированием централизованной системы управления. Наряду с московскими судебно-административными учреждениями и разъездными судами создавались смешанные — «смесные» суды из представителей центра и местных «лучших людей».В середине XV века «Московская запись о душегубстве» засвидетельствовала, что в «удельные владения в Московском уезде стал посылаться великокняжеский пристав, т.е. сыск и дознание перешли в руки великого князя» Назначенные великим князем наместники и волостели, помимо управления порученной им территорией, ведали и судебными делами на местах. Когда же на наместника поступала обоснованная жалоба, он приглашался для разбирательства в Москву, а при неявке — обвинялся без суда, и пристав великого князя ехал для взыскания в наместничество. Об этом свидетельствует, в частности, «Уставная грамота великого князя Василия Дмитриевича Двинской земле»

В конце XV века судебными полномочиями обладали великий князь, Боярская Дума, ответственные «путные бояре» и зарождающиеся «приказы» - ведомства в Москве. На местах сохранялся суд наместников и волостелей, однако наиболее серьезные дела передавались на «доклад» великому князю. Существовали также вотчинные суды светских и церковных властителей, обладавших правом судить зависимое население по всем или некоторым категориям дел.Принятый в 1497 году первый свод законов Русского государства — Судебник зафиксировал организацию судебно-административной власти в центре и на местах. В Судебнике 1497 г. упоминались особые судебные исполнители — «недельщики» и впервые излагались их права и обязанности.«Недельщикам» поручалось разыскивать ответчиков для вручения им грамот о вызове для судебного разбирательства в Москву только в тех городах, где сами приставы не имели жительства.

И были первые известные приказы: Ловчий (1509), Казенный (1512), Большого дворца (1534), Ямской (1550), Большого прихода (1554), Земский (1564), Стрелецкий (1571). Всего приказов известно больше 80.

ОПРИЧНО-БОЯРСКИЙ СЫСК

Первое упоминание о боярской комиссии по разбойным делам относится к 1539 году. Это был орган, контролировавший местные губные учреждения, созданные для борьбы с преступностью.В 1550-х годах комиссия превратилась в полноценный приказ с четко сформированной структурой и единообразным делопроизводством. Его основные функции включали контроль над местными властями, нормативное регулирование уголовного судопроизводства и непосредственное расследование преступлений. В XVI веке приказ специализировался на разбоях и воровстве. Позже к его компетенции добавились убийства, связанные с разбоем, а также поджоги.

В 1555 году из состава Боярской избы (избами, как и приказами, в то время назывались органы управления) была выделена Разбойная изба, которая позже была преобразована в Разбойный (Татейный) приказ.В 1555-1556 годах была принята Уставная книга Разбойного приказа.Разбойной избе поручалось проведение сыскных мероприятий и следствия по делам уголовного (разбойного и душегубного) и политического (изменнического) характера.Термином «сыск» в России вплоть до 1917 года обозначались специальные мероприятия непроцессуального характера по установлению и обнаружению неизвестных или скрывающихся преступников.В состав Разбойного (Татейного) приказа входили боярин или окольничий, дворянин и два дьяка.В подчинении дьяков в Разбойном приказе находились несколько десятков подьячих, разделявшихся на три уровня по своему положению.Начинающие служили несколько лет «неверстанно», то есть без жалования, на одни приношения просителей и выполняли технические работы по переписке документов. Затем их «верстали» — давали оклад, и подьячие переходили на средний уровень. Теперь им поручалось составление текста документов, наведение справок в архивах, уточнение данных и тому подобное. Со временем они могли дослужиться до звания старшего подьячего, а за особые заслуги — стать и должностными дьяками.Кроме перечисленных должностных лиц были и низшие исполнители разного рода поручений и обязанностей.Состав и численность присутствия зависели от времени и обстоятельств. Решения по особо важным делам принимал судья, возглавлявший приказ. Впоследствии такие вопросы все чаще разрешались коллегиально.Спорные дела отправлялись на рассмотрение в вышестоящие инстанции — Боярскую думу и царю, приговоры которых являлись основой для дополнения и переработки Уставной книги Разбойного приказа.

Борьбе с тяжкими преступлениями придавалось большое значение.Во второй половине XVI века во главе Разбойной избы в разное время находились бояре Д. И. Курлятев, И. М. Воронцов, И. А. Булгаков.Дьяками Разбойного приказа были В. Я. Щелкалов, К. С. Мясоед (Вислово), У. А. Горсткин и Г. М. Станиславов. В начале XVII века учреждение возглавлял боярин Борис Репнин.

ГРИГОРИЙ ЛУКЬЯНОВИЧ СКУРАТОВ-БЕЛЛЬСКИЙ ( по прозвищу МОЛЮТЯ)

Скуратовых-Бельских хорошо знали в Подмосковье, поскольку владения их отца, Лукьяна Афанасьевича, располагались не столь уж далеко от Звенигорода. В русской истории эти области памятны прежде всего доброй славою иноческих обителей: старинного Саввино-Сторожевского и знаменитого Иосифо-Волоцкого монастырей.С именем Григория Лукьяновича связывают икону Пречистой Богородицы ВОЛОКОЛАМСКАЯ , полученную Иосифо-Волоцкой обителью как пожертвование в феврале 1572 года. Ну а в Вязьме, находившейся по соседству с Белой, преподобный Герасим Болдинский основал Иоанно-Предтеченский монастырь — как раз в годы детства или, может быть, отрочества Малюты. Григорию Лукьяновичу повезло поступить на государеву службу в счастливые для русского оружия времена.Да, в документах 1550-х годов его не видно. Известно лишь одно: Малюта уже служил, уже ходил в походы. В начале 1550-х годов были составлены два очень важных документа, дающих сведения о высшем слое русского дворянства. Это, во-первых, «Тысячная книга», куда попали имена тысячи семидесяти служильцев-дворян, которым собирались дать земельные участки недалеко от Москвы. А во-вторых, «Дворовая тетрадь» (появилась примерно в конце 1552-го — первой половине 1553 года[1]), куда записывали тех, кто служил в составе государева двора ли, как тогда говорили, «по дворовому списку».

В число избранной тысячи Григорий Лукьянович не попал. А вот к государеву двору он был приписан вместе с двумя братьями — Третьяком и Нежданом — как дворовый сын боярский (то есть дворянин невысокого чина), служивший «по Белой»[2].Не известен, возраст Малюты при поступлении на опричную службу. Но во всяком случае, начало 1550-х годов застало его на службе, а значит, он уже достиг пятнадцати лет — с этого возраста начинали служить. Из этого факта можно вывести два умозаключения.Во-первых, Григорий Лукьянович родился, по всей видимости, не позднее 1537 года.

Во-вторых, опричнину Григорий Лукьянович встретил зрелым мужчиной…старший брат Малюты окончил свои дни в стенах Иосифо-Волоцкого монастыря. В приходно-расходных книгах обители встречается некий «старец Илья, Малютин брат Скуратова». Он же, скорее всего, Неждан Скуратов-Бельский, Иван во крещении. Для XVI века считалось обычным делом, постригаясь во иноки, принимать монашеское имя, имевшее с мирским общую первую букву[23].Согласно разрядным книгам:1567 год. Малюта Скуратов "голова" в подразделении опричников.1568 год. Малюта снова "голова". Голова не означает "главный". Их в разрядных списках много причем Малюта не первый. Сначала идут князья, которые тоже числились в головах в свите.

1569 год. Малюта во главе сыска.

1570 год. Малюта серьезно ранен и сначала в списках не значится.Затем в чине подрынды отвечает за царский саадак.

1571 год. Малюта во время похода дворянин в стане у Царя (на посылках и в резерве).

1572 год. Второй дворовый воевода после Трубецкого.

1573 год. Снова дворянин "в стану у государя для посылак".

Родоначальником Бельских С. Б. Веселовский считал Евстафия Бельского( Известно, что Бельские в конце XV–начале XVI века имели владения под Звенигородом. Сын Евстафия Афанасий упоминается в 1473 г. как послух в духовной грамоте Степана Лазарева, землевладельца Звенигородского уезда Сын Афанасия Лукьян по прозвищу Скурат в 1504 г. владел деревней Горка в Звенигородском уезде на границе с Сурожским станом Московского уезда Получение Бельскими поместий в районе Белой в Бельском уезде произошло после 1503 г. В апреле 1500 г. на службу к великому князю Ивану III отъехал со своей вотчиной Белой кн. Семён Иванович Бельский По наблюдениям А. А. Зимина, город отошёл к России по условиям русско-литовского мирного договора 1503 . М. М. Кром установил, что титул Бельских князей закрепился за местными Гедиминовичами, чьи владения включали Белую В конце XV в.Бельские – коренные землевладельцы центральных уездов.

СОВРЕМЕННОСТЬ

Археолог Алексей Тиваненко– Основная цель моей командировки – это город Тара. Я приехал сюда по заказу бывшего генпрокурора Юрия Скуратова, родословную которого я уже много лет изучаю. . Я подробно рассмотрел генеалогию этой фамилии и нашел сведения, что потомок Малюты Скуратова был направлен со своими воеводами в Тару в 1632 году. Вместе с ним был воевода Неупокой-Кокошкин, от которого пошла фамилия Неупокоевых, – рассказал Тиваненко.Оказалось, что в Таре Скуратову и его воеводе пришлось осесть. Дальше их история потерялась, но ученый выяснил, что их потомки объявились в Восточной Сибири и в Забайкалье.– Я поехал в Тару с тайной надеждой, чтобы найти хоть какое-то эхо. Приезжаю в Тару, в деревню Сыщиково, и оказалось, что потомки Скуратова жили там, их родословную можно проследить до конца 18 века. Некоторые жили в Усть-Таре, некоторые близ Тары,Скуратов с Неупокоевым поселились в деревне Ананьево в 5 километрах от Тары, По его словам, с конца 17 века прослеживается история 4 семей Скуратовых, но самое интересное, что они уже относятся к смешанному типу. Так получилось после слияния двух национальностей – русских с казаками или татарами.

Прозвище «Скурат» было, видимо, довольно распространенным. Так, в знатном роду Хлоповых был некий Иван Скурат, не имеющий никакого отношения к Скуратовым-Бельским[10]. «Скурат» означает «лоскут кожи», «грубая кожа», «вытертая замша». Малюта в «Дворовой тетради» записан после двух своих братьев. Значит, он — младший. Но не третий, а, скорее всего, пятый: первым назван «Третьяк» — третий сын в семье. Видимо, двух старших сыновей и отца к тому времени не было в живых или они получили поместья в других местах.

Малюта — персональное прозвище . Его могли дать за малый рост, а могли — в качестве дружеской насмешки над его весьма крупными габаритами. Но есть и опричный вариант «молю тя» и он более реальный, учитывая его обязанности в церкви.Если не считать Малюты, лишь двое из его многолюдного и разветвленного рода поднялись до высоких чинов и на долгий срок задержались в верхнем этаже власти. Это Богдан-Андрей Бельский а также его брат Невежа, дослужившийся до чина «московского дворянина».Таких как Малюта и его братья, дворовых «детей боярских» при дворе Ивана IV числилось несколько тысяч. Им давали низшие административные должности на местах или же призывали в столицу для службы «на великого государя» — например, выводили на поле боя в составе «государева полка» как рядовых бойцов или младших командиров.Ниже дворовых «детей боярских» были только городовые «дети боярские». Их не привлекали к службе в столице, и, соответственно, они не имели возможности «зацепиться» за нужных людей, устроить выгодный брак, подняться на более высокую ступень служебной лестницы. Дворовые по сравнению с ними занимали более высокое положение. Безродные опричники не могли тягаться с «княжатами», но им представился очередной шанс продемонстрировать новые качества в дипломатии или выполнении личных поручений царя. чтобы неоспоримо доказывало преданность Государю и Отечеству.

ЗА ЧТО Григорий Лукьянович Скуратов-Бельский обрел особое благорасположение царя.

Любопытно, что одновременно или почти одновременно с Малютой в думные дворяне вышли и его сослуживцы по «литовскому» походу осени 1567 года: Василий Грязной, Василий Ошанин, Роман Алферьев…Четверо из пяти «третьих сменных голов» в одной военной операции, не оказавшей никакого воздействия на ход войны.Выходит, в течение 1568—1569 годов Григорий Лукьянович должен был оказать государю весьма значительные услуги

Поход на литовско-ливонский театр военных действий, в котором участвовал и сменный голова Г. Л. Скуратов-Бельский, пришлось прервать еще до того, как русские войска пересекли литовский рубеж.Огромная армия остановилась на пол пути, так и не нанеся решительного удара по врагу. Она, в сущности, даже не соприкоснулась с неприятельскими силами. Воинские соединения были распущены, воины отправились по домам. Царь спешно вернулся из Ршанского яма, где остановился поход. Между тем царь давно жаждал решительного наступления. На успех операции делалась серьезнейшая ставка.И… ничего.У столь странного поворота событий было несколько причин.Во-первых, поход оказался скверно подготовлен. Не удалось отмобилизовать достаточного количества вспомогательных войск — так называемой «посохи». А те, кого смогли собрать, неудержимо разбегались. Продовольственное обеспечение оставляло желать лучшего.

Во-вторых, и главное, На эффект внезапного нападения рассчитывать не приходилось: выяснилось, что армия польского короля концентрируется для контрудара и царь получил весьма серьезные известия о готовящемся против него заговоре. Иван Васильевич встревожился, а потом разъярился.

В среде служилой знати возобновились разговоры о возможности «сменить» монарха, благо князь Владимир Андреевич Старицкий, потомок московских государей по прямой линии, был жив и здоров.В «Пискаревском летописце» это массовое настроение передано следующим образом: «И присташа тут лихия люди ненавистники добру, сташа вадити великому князю на всех людей, а иныя по грехом словесы своими погибоша. Стали уклонятися [к] князю Володимеру Андреевичу. И потом большая беда зачалася» [87] .Иностранные источники сообщают о том, что русская знать заключила соглашение с поляками против своего государя. Поляки предлагали князьям И. Д. Бельскому, И. Ф. Мстиславскому, М. И. Воротынскому и боярину И. П. Федорову перейти на их сторону, причем в некоторых случаях речь шла об отторжении русских земель и совместных боевых действиях против царя.

Поляки поставили на беспроигрышный вариант: либо удастся «подставить» лучших воевод Ивана IV, либо кто-то из них (хотя бы один!) согласится с предложенными условиями и сыграет роль «суперагента» в стане московского государя. Царь, в распоряжение которого эти послания попали, игру противника раскусил. От имени адресатов он отправил ответные письма, осыпая врага колкими насмешками.

Воля царя водила рукою И. П. Федорова, когда боярин писал ответное послание королю Сигизмунду II Августу. Государь ничуть не опасался за своих вельмож. Позднее он скажет представителю английской короны Энтони Дженкинсону: «Всё это — козни польского короля, сделанные с намерением… вызвать обвинения различных сановников… в измене» .

Но все ли письма удалось перехватить? Все ли русские адресаты возжелали проявить лояльность к своему государю?

Ведь Несколько княжеских и боярских родов к тому времени «обязаны» были Ивану Васильевичу казнью своих представителей (Шуйские, Пронские, Горенские, Кубенские, Трубецкие, Кашины, Воронцовы ).В отношении князей Мстиславского, Бельского и Воротынского подобного рода подозрения, скорее всего, беспочвенны, но вот у Федорова основания пойти на сотрудничество с поляками имелись. В связи с расследованием событий 1546 года, его держали голым в заточении и он во всем тогда повинился. Впоследствии И. П. Федорову пришлось отправиться в ссылку.

Князь Владимир Андреевич предоставил царю список из тридцати знатных людей, склонявшихся к заговору . Заговорщики планировали передать царя в руки поляков. Они располагали серьезной военной силой. Князь Старицкий выдал их колебания в сторону нелояльности во время военного похода осенью 1567 года, или после того, как польская армия отступила от русских границ.И вот, отменив поход, царь узнает, что армия Сигизмунда II Августа тоже отступает. А ведь король ждал, не предпринимая никаких действий, очень долго. Русские полки давно разошлись по домам, а он не распускал войска. Польский монарх пребывал неподалеку от русского рубежа и в декабре 1567-го, и даже в январе 1568 года…Это подтверждало худшие опасения государя: поляки отказались от военного столкновения, как только выгодная для них ситуация с предательством «рассосалась».Поведение поляков ясно показало — некое лицо или лица в среде военного руководства дали им повод для подобного рода действий и снабдили сведениями о планах русского командования. Ведь никто никогда не собирал армий ради бездействия…В результате разразилась настоящая буря. Расследование заговора поставило в центр его очень значительную фигуру. Это один из крупнейших землевладельцев боярин И. П. Федоров.

В связи с «делом Федорова» в Москве и «по городом» опричники уничтожили немало высокородных аристократов. В числе их оказались воевода князь Федор Иванович Троекуров и боярин князь Андрей Иванович Катырев-Ростовский, несколько выходцев из боярских родов Шейных, Колычевых и Лыковых. Пострадала верхушка приказного аппарата земщины

Весной 1572 года, в ходе Ливонской войны, Грозный предпринял поход против шведов, в котором Малюта занимал должность дворового воеводы, командуя государевым полком. 27 декабря 1572 года русское войско пришло под стены ливонского замка Вессенштайн — важного стратегического форпоста на пути от уже взятой Нарвы к Ревелю. Покорить крепость русские пытались неоднократно (в 1558-м, 1560 году, 1570-м), но из-за жестокого сопротивления все попытки оказывались тщетны. Но на этот раз шансы на победу были высоки: крепость защищал немногочисленный отряд, против которого русские выставили «мощную силу» из шести русских полков, отряда наемников Францбека, служилых татар и государевой осадной артиллерии.

Когда 1 января 1573 года русским пушкарям удалось обрушить часть стены крепости, дело стало за пешими отрядами. В авангарде под проливным огнем противника шли опричники, желающие заслужить свой шанс. В их числе был и Малюта Скуратов. Григорий Бельский геройски погиб в бою 1 января 1573 года, лично возглавив штурм крепости Вейсенштейн (ныне Пайде).

Погребен, как инок Григорий в Иосифо-Волоколамском монастыре. По личному распоряжению Грозного Малюту иноки Иофисо-Волоцкой обители поминали «доколя монастырь стоит». Начиная с 1575 года, в монастырь из царской казны неоднократно поступали крупные суммы «на вечный поминок» Малюты.Щедрые поминальные вклады делала и вдова опричника Марья. После гибели мужа ей назначили «пансион» в размере ежемесячных 400 рублей

ВОЛОКОЛАМСКАЯ

В конце 1571 года Малюта обращается за помощью к Богу. По заказу Малюты лучшие иконописцы царской мастерской пишут список Владимирской иконы Божией Матери — усердной заступницы перед Небесным Царем за весь род человеческий. С крестным ходом в Великий пост в начале марта 1572-го Богоматерь приносят из имения Малюты под Вязьмой в Волоколамский монастырь. Одновременно Малюта дает монастырю 200 рублей на закладку и строительство церкви в честь Сретения Богоматери.Один из слуг Малюты, участвовавший в том крестном ходе, описывал в «Сказании», как «вельможа Григорий» слезно молил перед иконой Богоматери о заступничестве, прощении «тяжких прегрешений и даровании христианской кончины».Именно с этими словами, вероятно, он обращался к Заступнице.

Итак, закончил историческую серию о царе Грозной Правды. Потом надо будет собрать в кучу, отчистить от мусора, сжать, отформатировать. Ну и бросить обобщающий взгляд на реальную историю в сравнении с матричной хуцпой.
Помещу ещё о Годунове, хотя он мне не интересен, но одного текста будет достаточно. Ещё один текст по Филарету, в связи с его участием в "исправлении". ну и два текста по главным организаторам расхристианивания Св. Руси - протестанте Петре и вольтерьянке Екатерине. Именно эти персонажи и были организаторами слома русского цивилизационного кода, точнее "фронтменами" греко-польско-укроуниатского иезуитства.

Спаси Христос за то, что открываете нам глаза на нашу историю, очень интересную!!! Слава Отцу и Сыну и Святому Духу от века и до века и в Век веков. Аминь!!!
Православная гимназия в честь преподобного Сергия Радонежского в Новосибирске

Спасибо, Таня! Вчера собрал кучу более 900 страниц. Так что работы хватает. Давай я покажу настоящего мастера-препода, которым я восхищался в далёких семидесятых. Учителя и студенты к нему со всего союза за свой счёт ездили, чтобы побывать на уроках и научиться методике опорных сигналов. Всего лишь учитель физики Виктор Шаталов. Из Донецка. rutube.ru/video/5a5242fbe16a02a11eb467703f0bb7d1/

Ну вот смотрите, ребята, как кто-то за спиной подталкивает мою мысль. РУССКУЮ ИСТОРИЮ НАДО ЗАЩИТИТЬ. Как? Превратить шаталовские "опорные сигналы" в нечто духовное. Но у нас же есть иконы! И вот их расставить на поворотах русской истории. Например, образ Казанской Богородицы надо связать с Иоанном Грозным, а Волоколамской с Григорием Скуратовым, фиг тогда "замолчат" КАЗАНСКО-ГРОЗНЕНСКУЮ или ВОЛОКОЛАМСКО-СКУРАТОВСКУЮ. Есть же и в Сибири что-то подобное, связанное с Ермаком и основными событиями. Так Татьяне будет что поискать..

Ну вот, я отредактировал и отформатировал первую главу курса. Терерь представлю на ваш суд, если понравится, то чем вы хуже Шаталова. Подберите соответствующие опорные символы и иконы и сделайте запись не хуже Леночки.