АРХИЕРЕЙСКАЯ ТРАПЕЗА
Каждый год 23 августа в день празднования памяти св. праведного Лаврентия Христа ради юродивого Калужского чудотворца у нас проходили по местным меркам грандиозные торжества. Кульминацией несомненно была Литургия на открытой площадке перед часовней, которая была, по молитвам Батюшки Пафнутия, установлена на могиле праведника и служила алтарем праздничного Богослужения. Служил, как правило, тогда еще архиепископ Калужский и Боровский Климент. Нынче он митрополит. Со свитой.
Подготовка к этому желанному дню начиналась задолго. За неделю где-то. Эти дни были днями триумфа двух Марф -- меня и инокини Евгении. Она Марфа сестричества, я - Марфа прихода. А посередине Батюшка. Монастырские территории и хозяйство превращались в одно ристалище для сражения двух рыцарей Батюшки - одного в юбке и на УАЗике, а другого в джинсах и на иномарке. А Батюшка по-прежнему посередине.
Надо заметить, что не было у нас никого, кто сравнился бы с м.Евгенией в ревности по Батюшке. Именно "по". Но не было так же и никого, кто сделал бы столько же для Батюшки в трудный период смертного недуга.
Итак, в дни подготовки к празднику проводились массовые мероприятия по благоустройству наших земель, это было нужно, т.к. монастырь был с подселением в виде десятка трудных семей, для которых мы были интервенты и кость в горле. Упрекая нас в том, что "теперь им мусор далеко носить" и еще Бог весть в чем, эти несчастные не упускали возможности создать немного неэстетических проблем. Поэтому штурм "за красоту угодий" велся по всем правилам холодной (не всегда) войны. Тут Марфы были заодно. Как только противник вывешивал грязно-белый флаг (грязно, потому что иногда нарушал условия перемирия), мы с м.Евгенией занимались каждый своим. Я территорией, она кухней.
Дело в том,что после Богослужения Батюшка благословлял кормить всех, кто придет. А приходило до 200-300 человек! Стараниями сестер и прихожанок, выставленные вдоль стен архиерейского дома фанерные столы покрытые белой бумагой, буквально ломились от салатов, пирогов, рулетиков, киселя и проч. Это радовало глаз. Но не более. Работая подай-принеси, обслуживающие захожан прихожане, как правило к трапезе приступали последними и довольствовались тем, что останется. Захожане были люди скромные и не упускали возможности положить в сумки "святой еды" для домашних, поэтому вкусить полное меню прихожанам удавалось редко. Проверено мной лично.
Если для нас эти дни были нелегкими, то для бедного Батюшки и подавно. А все потому, что обалдевшие от собственных миссий Марфы, буквально разрывали его на части. Но он стоик был во всем. Редко когда позволял себе отмахнуться от нас. Спустя годы вижу это и стыдом накрывает с головой.
Приходил знаменательный день. Расстилались прямо на траву, а местами на землю ковры и дорожки, народ пестря платками и рубахами выстраивался за Батюшкой и начинал ждать высоких гостей. Стоя в ожидании люди делились новостями, переговаривались, шикали на детей, наступавших на дорожки. Короче праздничный был народ.
А Батюшка стоял. Подняв золоченый Крест на уровень груди, склонив голову и закрыв глаза, он совершенно отрешался. Уходил в себя и вверх. И бледнел. Бледность буквально сливалась цветом с седыми волосами и бородой. Случалось гости немного опаздывали и народ маленько начинал бродить-похаживать. А Батюшка стоял. Все такой же прямой, тонкий и бледный, но такой спокойной силой веяло от него, что роптать на опоздание никто не решался. Казалось будто он не здесь, а где-то там, куда нам ход заказан. Но вот из-за поворота появлялся кортеж, отец Пафнутий возвращался к нам и происходила встреча.
Я не стану описывать само Богослужение. Наверное все бывали на архиерейских службах. С виду все очень торжественно, а посмотри в сторону -- столько сопутствующей беготни! Особенно когда много фоторепортеров в рясах и подрясниках. Я, кстати, всегда удивлялся, что они там без конца снимают ? Вот правда, почти без перерыва, кадр за кадром. Куда они потом эти гигабайтыкадров девают, где выкладывают, кто это смотрит и кто вообще в состоянии все это просмотреть, не прервавшись на сон и прием пищи !? И это каждую службу, в каждом храме, где служит архиерей !
После службы АРХИЕРЕЙСКАЯ ТРАПЕЗА. Из моего территориального ведомства по ковровым дорожкам в ведомство м.Евгении. Апофеоз "соперницы". Шучу. Я с огромным уважением, а порой и с добрым юмором, относился к титаническим трудам в кухне трапезной наших сестер. Почему с юмором? А вот вам пример. На одном из таких праздников кто-то из Владыкиной свиты обронил перед Богослужением, мол, Владыка нынче говорил, что по борщику соскучился. И тут началось ! Сарафанное разведка доложила в штаб кухни эти секретные сведения и работа закипела. К окончанию службы к запланированному меню добавилась ни много ни мало сорокалитровая кастрюля борща !!! С красной надписью "первое" ! Из какого музея уперла м.Евгения этого монстра для меня до сих пор загадка! У нас такой не было!!! Сестер всего восемь плюс Батюшка, да в резерве всегда места три за столом. Кастрюлька трехлитровая всегда оставалась полупустой. А тут сорок литров!!! Я помню спросил тогда нашу хлопотунью, мол, капуста-то на зиму осталась?
Ладно, это не по сути. В тот день все было как всегда. Подуставшее священство вошло в монастырский коридор, где перед трапезной уже выстроились везунчики-семинаристы из архиерейского клироса. Они вообще всегда проявляли излишне здоровый интерес к архиереским трапезам и, как правило обязательно засылали на кухню казачка, поводить носом а потом подразнить братьев-бурсаков, которых до службы не кормили.
Ну, короче, все чинно рассаживаются и, после молитвы, приступают. Вот не знаю, подходит ли в данном случае глагол "приступают"? Определённо. К Батюшке, ко Владыке, к священству -- да, подходит. Но не к молодежи. Нет. Потому что приступили они еще час назад, в мыслях. А теперь время действовать в атаке! Я почти всегда был приглашаем Батюшкой и шел за послушание. Ну тяжело мне было выходить в свет. В этот раз я не пожалел, что не упросил Батюшку заранее освободить меня. Ох, не пожалел! Ну во-первых в этот раз бурсаки попались особенно голодные и наблюдать, пусть и украдкой ,человеку рисующему, пишущему и немного творческому, было одно удовольствие. Был бы режиссером....Эх, да что говорить! А во-вторых и главных, Владыка, как бы между делом, громко спросил Батюшку
-- А что это ты, отец Пафнутий, редко в епархии у нас бываешь? Как-никак член епархиального суда.
Наступила пауза. Для всех. Даже семинаристы жевать хоть и продолжили, но делали это (загадка) безшумно, только уши смешно шевелились.
Батюшка аккуратно прожевал и вдруг ответил
-- Владыка, а я чем реже у вас там бываю, тем больше люблю!
Сказать что все притихли --- ничего не сказать! Особенно показательным было то, что уши у клирошан всё-таки замерли. Не очень хорошо помню как отреагировало священство, по моему вежливо, а я смотрел на Батюшку. Он не был бледен. Он кушал, как всегда аккуратно и не спеша и смотрел в блюдо не сильно склоняюсь. Достойно кушал. М-да.
А дальше было вот что. Покушав и вежливо пообщавшись высокие гости отбыли. А отец Пафнутий, увидев чудо-кастрюлю с борщем, отправил м.Евгению и присных изображать самарян, т.е. раздавать борщ на улицу. Кому угодно. Хулиганам-соседям, задержавшимся прихожанам, да все равно. Не знаю сколько тысяч накормили сестры одной кастрюлей, но Владыка от борща за трапезой вежливо отказался. Мы с Батюшкой потом повеселились по этому поводу.
Выводы из этого можете сделать и сами, но скажу что прямолинейность Батюшкина была очень избирательной. Он никогда не обижал людей. И не всем с ходу говорил заслуженное. Он сперва бился за тебя до изнеможения, а уж потом, если ты ему не помогал СПАСАТЬ СЕБЯ мог и выдать. И выдавал. Мне, например, мало ни разу не показалось.
