После возвращения из Грузии на внутреннем экране памяти всё время почему-то возникали современные местные кладбища. Почему современные? Сейчас объясню. Мне удалось побывать на небольшом старом погосте (не знаю, уместно ли здесь такое исконно русское слово), где упокоились родители моей грузинской матушки Серафимы, а ещё дедушка и бабушка. Тут ничего не вызвало каких-то странных, несвойственных данному месту чувств, разнящихся с теми ощущениями, которые испытываешь, попадая и на русские могилы. Скромные каменные плиты в тонкой грузинской вязи имён и фамилий. А чуть ниже - пара четырёхзначных цифр с небольшим промежутком между ними. Этим тёмным штрихом символично отмечена промелькнувшая жизнь любого человека хоть у какого народа на земле. Целая жизнь! На прямоугольных памятниках - взятые в овал поясные фотографии самых близких. Памятников порой, как и у нас, сразу по три, четыре в одной ограде. Чтобы вот здесь быть уже всем все вместе, рядом, как и положено предкам, собравшимся наконец после долгого жизненного пути для совместного покоя. И можно, подойдя поближе, вглядываться поочерёдно в дорогие глаза, пытаясь расслышать сердцем хоть что-то из невидимого мира, откуда и смотрят они с выцветших чёрно-белых фотографий тёмными, огромными, как зрелые сливы, глазами.
Матушка идёт впереди меня, пробирается по узким тропинкам к своим. Но слышу вдруг, как чем-то недовольно и пока не во весь свой темперамент ворчит она по-грузински, увидав издалека четыре родственные могилы. И вот уже вслух и по-русски возмущается с горячностью, не собираясь скрывать этого от меня. В чем дело? Грозит какому-то знакомому грузину, уличает в неисполнении обета. Сокрушается, что заплатила деньги, чтобы этот нерадивый содержал дорогие могилы в порядке. И он обещал ведь, несчастный, что так и будет! Что же она видит? Сухую прошлогоднюю траву, пыльные камни с крапом прошедшего невесть когда последнего дождя, подсохшего круглыми бляшками, схожими с рассыпанной рыбьей чешуёй.
Я понимаю, что вовсе не деньги, отданные до сего времени напрасно этому неведомому грузину, вызывают у матушки бурю громких эмоций. Она сокрушается о его ...душе! И как же не сетовать, когда невыполненное обещание должно тяготить душу лентяя!? Как он живёт? Но, ворча горячо и при том незлобиво, скорее по менталитетной горячности, она тут же говорит мне: «Нет, он всё сделает! Я знаю. Иначе нельзя. Что ты!? Но зачем медлит? Вот я ему!» Признаюсь, мне приходится с сочувствием думать о том нерадивом, чьё состояние души без матушкиного попечения было бы гораздо более плачевным! Ведь она непременно и весьма эмоционально уже этим же вечером добьётся по телефону увещевания его совести. В этом я не сомневаюсь!
Мне интересно смотреть на то, как сквозь мелкие трещенки плит, лежащих на сухой земле, весело пробиваются и ползут вперёд и вверх остроконечные, чем-то напоминающие мелкие кленовые листочки, побеги цепкого плюща. У нас его продают в цветочных горшках, а в Грузии он сам растёт, где хочет: на всех заборах, во всех дворах, почти вдоль всех домов. Беспрепятственно и уверенно взбирается каким-то жизнелюбивым стремлением по совершенно гладким на вид стенам, прилепляясь к каменным телам зданий, словно приклеенный самым прочным клеем. И это очень красиво, хотя сами грузины вряд ли замечают его среди общего буйства природы и красок. Этот плющ, прижимаясь здесь, на кладбище, к могильным плитам, являет собой некий смысл-символ: тесного единения неживой и живой материи. Словно безмолвно утешает пришедшего к родным могилам, что расставание — не трагедия, что разлука — до времени, иначе зачем жизнелюбивым побегам так доверительно приникать к горячим бокам могильных плит?
Но это была речь о старом погосте. А вот современные грузинские кладбища — довольно странное зрелище. Впервые я увидела несколько из них с боку от автобана, когда ехала от Тбилиси к Зугдиди, в этот небольшой городок, где и живёт моя матушка Серафима. Где она была настоятельницей одного из маленьких грузинских монастырей, пока не пришло время испытания её веры серьёзной болезнью, с которой она стоически борется последние годы.
Двигаясь на огромном автобусе в сторону Зугдиди, я с любопытством рассматривала всё вокруг: ибо всё вокруг изумляло своей инаковостью! Великолепная широкая дорога, ровная, как стол. Пышные равнины с бесконечными посадками помидоров. Длинные торговые ряды с ящиками фруктов и овощей прямо по обочинам. Какие-то удивительные высокие деревья, неизвестные мне. Мощный перевал со сказочными по красоте селениями, где прямо у своих домов выставляют трудолюбивые жители изумительный по вкусу хлеб и визитную карточку Грузии — кувшины для вина всех размеров и мастей с широкими и узкими горловинами и грациозными формами.
Кто бы мог подумать, что я увижу здесь большие, с рост человека, полукувшины, будто кто-то аккуратно разрезал зачем-то напополам один целый и решил выставить на продажу лишь часть сосуда. Для меня это было похоже на игру или некую притчевую историю, на скрытую символику в конце-концов. Но всё оказалось просто и весьма умно! Половина кувшина действительно ровно наполовину дешевле целого кувшина. И любому виноделу, имеющему подвал для вина, можно просто...присоединить его глиной к одной из ровных стен. А то и несколько сразу, что вовсе не мешает процессу сотворения вина никоим образом!
На высоте перевала была остановка, где я с лёгкой растерянностью слушала вокруг исключительно грузинскую воркотню, понимая, что ...ничего не понимаю.
Но выяснилось, что матушка уже давно созвонилась с шофёром автобуса и наказала ему опекать гостью из России. Меня щедро накормили и сопроводили в автобус для дальнейшего пути. С радостью узнала по прибытии на вокзальную площадь, что в Зугдиди её знают абсолютно все, у кого ни спроси! Знают и уважают. С утра до вечера в чудесном и большом её доме курлычет телефон, звонки на который идут из разных стран мира и России. К ней в дом приезжала игуменья Георгия из иерусалимского Горнинского монастыря. Показывая мне спальню, где я буду жить несколько дней, он с улыбкой говорит: «Здесь Георгия спала! Вот уехала только! Считай, что ты в Иерусалиме!»
А сколько людей приходят просить её о помощи! И никому она не отказывает, сразу начинает размышлять, что можно сделать, куда-то звонит. То плачет, то смеётся, сама при этом испытывая сильнейшие боли от своей болезни! Такое ощущение, что у неё внутри маленькая, но мощная электростанция! Хотя мой духовник и названый её сын о. Сергий говорит так о многих грузинах. Столько в них деятельного и незамедлительного на отклик добра!
Однажды, взглянув весьма хитро, матушка с ненаделанным грузинским акцентом изрекла с улыбкой: «Ируня, а сегодня вечером мы пойдём с тобой на бандитские разборки! Ты понял, да?» Вот это да! Я на таких ни разу не была!
Перед этим в дом приходил сухонький пожилой мужчина. Долго и с сердечной болью говорил о чем-то матушке. При этом они оба взмахивали руками, громко распределяя акценты децибелов по амплитудному потоку информации. Оказалось, что это сосед с улицы, бедный и незлобивый человек, тихо живущий вместе со своим инвалидом-сыном. А рядом с ними поселился новый русский грузин — есть теперь в Грузии такое странное понятие — и самовольно, подозревая полную беззащитность соседа, захотел захватить часть лишней, на его взгляд, дворовой земли. И уже забор приготовил! Вот к нему-то на бандитские разборки и собралась впервые в моей жизни взять меня матушка. «А кто же он, как не бандит?» - возмущается она, сверкая глазами. «Таких надо ставить на место!» - бушует она. И добавляет: «Ой, как ему стыдно будет!» Да не пришлось, слава Богу. Всё как-то уладилось. Хотя...я бы не отказалась взглянуть на воспитательный момент нового русского грузина!
Ах, отвлекаться в разные стороны от главного повествования этой главы можно бесконечно. Ведь о путешествии по Грузии можно писать отдельную книгу. И всё равно всего не скажешь. Так она прекрасна!
Так вот... Проезжая мимо одной деревеньки в сторону Зугдиди, я и увидела впервые нечто очень странное! В первые секунды вряд ли можно было мне определить, что это именно кладбище, если бы кое-где не мелькнули русские православные кресты. Но какое же изумление охватило меня, когда я всё осознала! Дело в том, что слева по трассе, между деревьями, мимо которых мчался автобус, я наткнулась взглядом на множество... застывших в спокойной позе людей, стоящих вразброс и грустно смотрящих на дорогу с обочины. Они были серого цвета, а у ног каждого - по яркому разноцветному букету в вазах. А то и по нескольку! Что это? Господи, да это же не что иное, как фотографии умерших. В полный рост? Но зачем? Они заботливо закрыты пластиком, видимо, от дождя, вставлены в форму овала или прямоугольника, а то и вовсе обрезаны по контуру. Неужто ...это некое подобие памятника? Или памятник? Почему так? Что за странный обычай? И каково это, идя на кладбище, видеть уже издалека серую фигуру близкого своего, встречающую тебя в полный свой рост?
Смотреть вровень на родное лицо? Странно. Странно и непонятно. Я пыталась размышлять, почему вдруг здесь решили сделать вот так? И только потом, после посещения старого кладбища, о котором речь была выше, я узнала от матушки, как сложно живёт пока Грузия в финансовом отношении. Да и самой трудно не увидеть. Потому стало понятно: новый обычай связан именно с этим.
У грузин принято глубоко уважать предков и непременно ставить им памятники на могилах. Но на достойный гранитный теперь редко у кого есть деньги. И вот появились кладбища с подобными «памятниками», которые кроме щемящей грусти вызывают, наверное, ещё и чувство глубокого сожаления о том, что случилось после резкого распада когда-то единого Советского Союза. Не хочется мне обижать грузин, этот чудесный гостеприимный народ! Но многое, увиденное мною за окраинами изумительного по красоте Тбилиси и в его окрестностях, вызывало чувство искренней боли. Хоть фильм о войне снимай местами! Дай Бог, чтобы страна справились с трудностями и возродила в былой красоте и великолепии всё. Под стать божественной неповторимости своей природы! И чтобы исчезли со временем с кладбищ грустные серые люди, смотрящие с больших фотографий и ждущие достойного проявления памяти от своих предков согласно обычаю. А сейчас, мне кажется, они глядят с немым укором на тех, кто проезжает мимо в дорогих автомобилях с правительственными номерами. Ведь наверняка ездят же они по шикарному автобану между Тбилиси и Зугдиди?
Вложенный файл:
Имя файла:
Размер файла: 0 KB
rss-new