ТЕМА: Вопрос Цивилизационный проект Свято-Русского Царства

Вот так бывает, что одна историческая догадка влечёт за собой другу. Знаменитое Павловское "несть ни иудея, ни эллина, ни скифа" в отношении эллинов в историческом аспекте смотрятся очень интересно. Гибель Византии далеко не случайна. И речь не только о гибельной Унии. Я решил присмотреться к понятию самодержавия, а было ли оно таковым в Византийской империи? Вот в личности Грозного я вижу классический образец самодержавия - царь синхронизирует свою волю с волей Божией и осуществляет правду Божию в земном пространстве как грозный к врагам Христа и Его Церкви и милостивый в случае нечаянных ошибок или грехов. А вот в в пространстве Византийской империи, наследнице языческого Рима царство и священство шли иными путями. Пришлось делать новые выписки, но уже сейчас становится ясно, что в Византии не было классической формы самодержавия в православном смысле. Партийная борьба, влияние властных элит, ереси, разнородный этнический состав империи, где греки так и не стали государствообразующим стержнем , который бы сцементировал все остальные племена и народы - всё это сильно отличается от исторической судьбы Святой Руси. Недаром же именно на подрыв "русскости" были направлены усилия и папского нунция и Польши с Литвой с Новгородскими майданными вечевиками и жидовствующих и прозападной аристократии и распрогандированной интеллигенции. И наконец исторической миной "эсэсэрства" Россия была взорвана. Но была взорвана в Беловежье именно имперская, т.е. Матричная Россия а не Св.Русь Радонежского-Грозного и самодержавие династии Романовых отличается от самодержавия Иоанна Грозного. Монархия Российской империи напоминает рыхлое самодержавие распадающейся Византии.

ИСТОРИЯ КАК СОТВОРЧЕСТВО ЧЕЛОВЕКА И ЛОГОСА

Я уже как-то писал, что до знакомства с ПБ и Собором Отрасли остановился в своих лингвоисторических исследованиях на истории славяно-русской цивилизации до 11-го века по РХ.
Работы Ильи заставили меня по иному взглянуть на историю не только человеческого проекта, но всей Вселенной. Отсюда и мои потуги создать свой личный символ веры. Кстати, нашлось аж шесть одобривших эти черновики. Явно неадекваты !)))
И всё же, только Илья Викторович выстроил историософскую концепцию православного миросозерцания, опираясь на которую будущие историки встанут на позицию Логоса, имеющего целью всю обоженную вселенную привести в собранном состоянии к Отцу .
Вот исходя из этого посыла и состоялась моя гипотетическая мысленная беседа с Творцом истории.
В самом деле, человек военный, получая задание, начинает осмысливать ВВОДНУЮ. А именно: в каких геолокациях предстоит действовать? Какой этнос выбран как главный агент истории? На каких этапах при исполнении своих исторических задач он передаёт свою историческую эстафету другому этносу? С какими другими народо-языками придётся решать общие исторические задачи? Как эти народо-языки относятся к «букве» и «духу» Правды и Истины?
Ну ещё ряд условий.
Например, почему не римляне а греки стали распространителями православного вероучения, хотя действовать им пришлось на территории Римской языческой империи, имеющей поистине вселенский масштаб? Кое-что понятно, разумеется. Эллинизация древнего мира промыслительно готовилась Логосом как некое историческое основание для начала всемирной проповеди христианства. Греческий язык и греческая философия недаром же оказались в планах апостола Павла (напомню, апостола Премудрости), когда он выступил перед Афинским ареопагом. Именно то выступление так поразило Дионисия Ареопагита, что он был удостоен видения «Небесных иерархий».
Но и римская подробно выстроенная государственность необходима была в плане создания православного самодержавия. Так что проект «Византия», где сплавляются воедино римская государственность с греческоосмысленным православным вероучением не случаен.

ГЕОЛОКАЦИИ ИСТОРИЧЕСКОЙ СЦЕНЫ СТРОИТЕЛЬСТВА БОГОУСТРЕМЛЁННОГО СПАСЕНИЯ

«Византия» — термин условный. Сами граждане этой страны никогда так её не называли, а только «Римской империей». И себя именовали «ромеями» — римлянами.  

Так что исходный пункт Византийского проекта задает Римская империя, такой какой она вышла из кризиса III века.
Экономический упадок кризисного периода особенно опустошительно сказался в западной части Империи. Картина гибели Древнего Рима была весьма неприглядной, сгнил изнутри. Народ перестает существовать, когда мужчины не желают служить, а женщины — рожать. С римлянами произошло именно это. Однодетные и бездетные семьи стали у них правилом, а не исключением. Граждане выбирали «безопасный секс», в том числе гомосексуальный, делали аборты. Приходили к убеждению, что в богатом Риме и без детской «обузы» весело жить. Чернь паразитировала за счет дармовых раздач, требовала «хлеба и зрелищ» и получала их. Средние слои паразитировали, становясь клиентами вельмож. А вельможи паразитировали по своему, так сказать, положению. Убыль населения компенсировалась миграцией людей с имперских окраин, которым тоже хотелось «красиво пожить». Ну а армейская служба стала считаться делом недостойным, даже позорным. На неё нанимали «варваров» из сопредельных стран. Постепенно они и заняли командные посты. Ни о каком римском патриотизме у таких наёмно военных и речи быть не могло. Думали лишь о собственных выгодах. Полководцы рвались к власти. Легионеры надеялись погреть руки при переворотах. Пошла сплошная череда цезареубийств, смут, резни. Железные шеренги легионеров остервенело рубились друг с другом. Осыпали ругательствами, гремели ударами по щитам и шлемам. Кидались к упавшим, резали глотки раненым, обдирали донага мертвецов… Величайшая из мировых империй, Римская утонула в алчности и лжи. Знать погрязла в извращениях и интригах, чернь бездельничала, требуя дармовых раздач еды, вина, денег, развлекалась популярными зрелищами: травлями зверей, гонками колесниц, боями гладиаторов. Солдаты вошли во вкус бунтовать, провозглашая своих императоров, чтобы получить соответствующие почести и награды. Господь погрозил Геркуланумом и Помпеей, но намёк не был понят.
И вот таком этнокультурном коктейле римского народа христианские общины являлись единственным пристанищем для честных и чистых душой людей. Только здесь они могли найти себе подобных, обрести высокие идеалы. Христиане не предавали, не строили заговоров, не развратничали, не воровали, стремились к праведной трудовой жизни.
Нельзя сказать, чтобы не было попыток реформирования языческого проекта Матрицы. Я имею в виду двух императоров, одного римского, ненавистника христиан и другого - византийского, соответственно Диоклетиана и Юлиана Отступника.
Один - военный, другой - интеллигент.

Итак, гражданские войны катились непрерывно, мерзости становились нормой поведения. Через границы все чаще вторгались соседние племена. В общем хаосе выделялись лишь христиане. Они не предавали, не развратничали, не воровали. Любой честный и чистый душой человек мог найти подобных себе только в христианской общине. Язычники ненавидели христиан, слишком уж непохожих на них самих. Они выдержали 10 кампаний суровейших гонений, и тем не менее их число не сокращалось, а множилось. К вере потянулись и воины. Она оставалась единственным светлым ориентиром в отвратительной действительности. Диоклетиану это не нравилось, надо было что-то предпринимать.
РЕФОРМЫ ДИОКЛЕТИАНА
Римский принципат канул в лету в бурях кризисной эпохи и был заменен доминатом Диоклетиана, из которого развилось византийское самодержавие.
Император более уже не является верховным магистратом, но олицетворяет собой деспотическую, т.е. обезбоженную власть.
Диоклетиан, провел основательную реорганизацию всего управления Империей и таким образом возник порядок управления, от которого берет начало византийская административная система. Ввиду огромного размера Империи, предпринимается разделение её территории и власти императора для того, чтобы обеспечить по возможности наибольшую эффективность императорского контроля. Опираясь на известный уже в более раннее имперское время институт совместного правления, Диоклетиан создает коллегию правителей, состоящую из четырех членов, в которую входили два августа и два цезаря. Один из августов должен был повелевать в восточной, а другой в западной части Империи. Рядом с каждым из них стоял один цезарь, который, не состоя с августом в отношениях кровного родства, а лишь приближенный путем усыновления, должен был избираться с учетом личных способностей. После отставки августов на их место должны были заступить цезари, восполнив тетрархию назначением двух новых цезарей
Предпринятое Диоклетианом реформирование провинциального управления подвело черту под особым положением Италии и ликвидировало ставшее бессмысленным разделение провинций на императорские и сенатские. Впредь управление всеми провинциями было подчинено только императору, и подобно всем остальным частям Империи Италия, некогда страна-владычица, была разделена на провинции и подвергнута налогообложению.
Более крупные провинции были разделены на меньшие по площади. Так, количество провинций значительно возросло: со времени Диоклетиана в Империи насчитывалось приблизительно 100, с V столетия – даже более 120 провинций.
Далее, Диоклетиан разделил территорию Империи на 12 диоцезов; к концу IV в. их количество возросло до 14. Позднее при Константине Империя была разделена на префектуры, так что каждая префектура насчитывала несколько диоцезов, а каждый диоцез – достаточно большое количество провинций; таким образом, провинции были подразделениями диоцезов, а диоцезы – подразделением префектур: таким образом возникла централизованная, иерархически выстроенная административная система. 

ТЕРРИТОРИАЛЬНО ОНА ПРЕДСТАВЛЯЛА СОБОЙ

Огромная префектура Восток (praefectura praetorio per Orientem), которая состояла из пяти диоцезов – Египта, Востока, Понта, Асианы и Фракии, охватывала Египет с Ливией (Киренаикой), Переднюю Азию и Фракию. С ней граничила префектура Иллирик (praefectura praetorio per Illyricum), которая была составлена из диоцезов Дакии и Македонии, т.е. охватывала Грецию и Средние Балканы. К италийской префектуре (praefectura praetorio Illyrici, Italiae et Africae) относились, кроме Италии, большая часть латинской Африки и, с другой стороны, Далмация, Паннония, Норик и Реция. Галльская префектура (praefectura praetorio Galliarum) состояла из римской Британии, Галлии, Иберийского полуострова и противолежащей ему восточной части Мавритании. Таким образом, каждая из префектур распространялась на территорию, которую занимают многие современные государства. Во главе каждой префектуры стоял префект претория, иногда должность занимали на коллегиальной основе два префекта. Префект претория Востока, который имел резиденцией Константинополь, и префект претория Италии были высшими чиновниками Империи; за ними следовали префекты претория Иллирика, который сидел в Фессалонике, и префект претория Галлий.

ОТ ДИОЛЕКТИАНА К КОНСТАНТИНУ, ОТ ВРАЖДЕБНОСТИ К ХРИСТИАНАМ К ПОКРОВИТЕЛЬСТВУ ИМ

Военная реформа

Армия раннего императорского времени в сущности была пограничной армией. Почти все вооруженные силы были распределены в качестве гарнизонов крепостей вдоль бесконечно протянувшихся римских границ. Не хватало мобильных войск и достаточно сильного войскового резерва внутри Империи; в качестве такового, собственно, имелась лишь преторианская гвардия в Риме. Эта система в эпоху кризиса III в.потерпела полное крушение и не только с военной, но и с политической точки зрения, было необходимо создание сильной мобильной армии внутри Империи, которая должна была служить как войсковым резервом против натиска внешних врагов, так и охраной императорской власти против подрывных элементов внутри страны. Эту двойную задачу должно было исполнить созданное Диоклетианом и значительно увеличенное Константином войско при императоре – exercitus comitatensis.
Части comitatenses имели совершенно другое назначение и другой вес, нежели старая преторианская гвардия: эта последняя из-за ее ненадежности и известной склонности к выдвижению претендентов на престол была сокращена уже Диоклетианом, а Константином после битвы при Мильвийском мосту окончательно расформирована. Новые «войска сопровождения» вскоре стали ядром римской армии, ибо Константин без колебаний вновь заметно уменьшил усиленные Диоклетианом пограничные войска в пользу comitatenses. Тем самым exercitus comitatensis потерял свой первоначальный характер гвардейского корпуса. Самые лучшие его части отмечались титулом palatini, собственно же корпус телохранителей (лейб-гвардии) составляли scholae palatinae под командованием магистра оффиций.

В восточной части Империи,появляется три командующих отдельными военными округами: магистры армии Востока, Фракии и Иллирика (magistri militum per Orientem, per Thracias и per Illyricum). Они командуют расположенными в их округах частями comitatenses, и, кроме того, им подчиняются дуксы (duces) – командующие пограничными войсками в отдельных провинциях, в то время как два magistri militum praesentales командуют дворцовыми войсками.

Константин, названный Великим и равноапостольным, родился в эпоху гонений на Церковь Христову (предположительно около 280-285 годов). Его отец, цезарь Констанций Хлор, был властителем в Галлии и Британии. Мать, Елена, вела христианскую жизнь (впоследствии она была прославлена в лике святых). В отличие от других представителей высшей титулованной знати, отец Константина относился к христианам более чем сдержанно. В той части империи, которой он руководил, не осуществлялось гонений на Церковь, как в прочих областях. После смерти Констанция Хлора, в 306 году Константин, при содействии армии, был провозглашен императором. Взойдя на престол, Константин столкнулся с противодействием могущественных противников: Максимиана и Максентия.После того как он окончательно одержал верх над враждовавшим против него Ликинием, в 324 году, его власть распространилась по всей территории Римской империи. Тогда же по всей территории распространилось и действие Миланского эдикта, согласно которому деятельность Церкви переставала артикулироваться как противозаконная и больше не подлежала преследованию. Разумеется это не значило, что христианство тут же переходило в статус государственной религии. Вместе с тем этот факт ознаменовал торжество высшей справедливости: христиане получили выстраданное право исповедовать свою веру открыто. Кроме того Константин запретил своей властью казнь через распятие и наделил Церковь особыми гражданскими правами.

Административная реформа

Главным признаком системы управления Диоклетиана и Константина было принципиальное разделение военной и гражданской власти. Гражданская власть в провинции подчинялась теперь исключительно наместнику провинции, а военная – дуксу (dux), который был командующим в одной или в нескольких провинциях. Этот принцип был тщательным образом проведен в жизнь во всем провинциальном управлении. Даже префектура претория, единственный орган управления, который еще при Диоклетиане обладал как военными, так и гражданскими полномочиями, при Константине окончательно утратила свой некогда военный характер и превратилась в чисто гражданское ведомство.

Рим и Константинополь были изъяты из зоны действия префектов претория и подчинялись своим собственным городским префектам. Эти последние после префектов претория занимали среди всех имперских чиновников наивысшее положение.

Городской префект считался высшим представителем сената и в известном смысле был воплощением того, что еще сохранялось от старых республиканских традиций городской жизни. Он был единственным имперским чиновником, который носил не военную форму, а римское гражданское одеяние – тогу. Префект, или эпарх, Константинополя (ό έπαρχος τής πόλεως) не только в ранневизантийское, но и в более позднее время играл ведущую роль в жизни византийской столицы. Ему подчинялось судопроизводство в Константинополе, он должен был заботиться о поддержании спокойствия и порядка в городе и его снабжении продовольствием: вся экономическая жизнь столицы, ее торговля и ремесла находились под его контролем.Наряду с магистром оффиций важнейшим чиновником центрального правительства со времен Константина Великого был квестор (quaestor sacri palatii). Он был начальником службы юстиции, к кругу его компетенции относилась разработка законов, им контрасигновались императорские указы. Начальниками финансового управления были два управляющих – фиска (fiscus) и частных императорских имуществ (res privatae), которые со времени Константина назывались комитом священных щедрот (comes sacrarum largitionum) и комитом частных имуществ (comes rerum privatarum). Их значение, правда, было сильно ограничено в силу того, что в провинциях Империи важнейший налог – аннона (annona) – относился к компетенции префектов претория.

Роль сената

Сложившийся уже при Константине сенат, или синклит, Константинополя представлял собой главным образом совещательный орган. Поскольку уже в римское время сенат, ослабленный растущим императорским абсолютизмом, по большей части утратил свое прежнее значение, в Византии круг его полномочий сократился еще больше.он не полностью и не сразу утратил свои конституционные и законодательные функции, и прошло немало времени, прежде чем его прежний блеск полностью угас.Изначально членами константинопольского сената в силу наследственного права были потомки сенаторских родов Рима, и хотя уравнение в правовом отношении сената Константинополя с римским произошло лишь при Констанции, уже Константин Великий смог в большом числе переманить представителей римской сенатской аристократии в Константинополь. В дальнейшем доступ в византийский сенат получали главным образом имперские чиновники трех высших классов: иллюстрии, спектабили и клариссимы (illustris, spectabilis, clarissimus). Как правило, сенаторы, происходили ли они из старой родовой аристократии или же из новой чиновной знати, были крупными землевладельцами.
Если император заранее называл преемника или же короновал соправителя, его утверждение сенатом было вопросом формальным. Если же наступала вакансия престола, то в том случае, если не был назначен преемник и он не мог быть избран в лице представителя или представительницы императорской фамилии, решение о замещении престола принадлежало сенату и предводителям войска.
Именно в этом и в их положении на императорской службе, а не в принадлежности к сенатскому совету заключался вес этого высшего социального слоя.

РОДИМЫЕ ПЯТНА ВИЗАНТИЗМА

С греческим миром византизм связан не только генетически, но еще и посредством глубокого сущностного родства. Как и эллинизм, византизм является унифицирующей, уравнивающей духовной силой. Обоим присуща эпигонская, эклектическая черта, византизму даже в большей степени, чем эллинизму. Тот и другой являются наследием предшествующих более крупных и более творческих культур, как например пеласгийская стала основой ахейско-дорической, а этрусско-расенская легла в основание римско-латинской, так что исторические достижения и в том и в другом случае заключаются не столько в собственном творчестве, сколько скорее в синтезе и дальнейшей переработке в качестве собственной. Как и человек эллинизма, византиец, как культурный тип, также является эклектиком. Но как эклектизм бывает лишен подлинной духовной свежести, как подражание может зачастую опошлять смысл и содержание образца. Как Гомер выступил эпигоном аристократического героизма, авантюриста по типу безпринципного Одиссея, так и Геракл, дорический герой эллинских мифов создали  исторический психотип заносчивого своей культурностью грека, относящегося ко всем иным народам как к некультурным варварам.

Как ни удивительно, но и христианская Византия не отвергает ни языческого искусства, ни языческой мудрости. И так же, как римское право во все времена остается основой права и правового сознания византийцев, так же и греческая культура остается во все времена основой их интеллектуальной и духовной жизни. Греческая наука и философия, греческая историография и поэзия принадлежат к образовательному багажу даже самого благочестивого из византийцев. Кстати,
И Василий Великий, студент Платоновской Академии, советует юношам читать античных философов.

Император отмежевался от языческой обузы, провозгласив христианство истинной верой а язычество - заблуждением. Осталось покинуть окончательно разложившийся Рим. На месте городка Византий на проливе Босфор он заложил новую столицу, Константинополь. Из вельмож и сенаторов Константин взял сюда только тех, кого выбрал сам. Языческое богослужение в новом городе запретил. А самого императора посвятили в чин диакона, он получил право участвовать в церковных делах. Светская власть соединялась с духовной, получала могучую опору. Так родился Второй Рим. 
Но даже столь радикальные преобразования не смогли исцелить империю. Знать по-прежнему склочничала, чиновники хищничали. Завоеваний больше не было, и для содержания армии, аппарата управления, строительства городов увеличивались налоги. Державу сотрясали восстания. Связи между различными ее частями слабели. В 395 г. умер император Феодосий, и перессорившиеся временщики разорвали империю на две, Западную и Восточную. Западная продержалась недолго. Ее провинции захватили «варвары»: франки, англы, саксы, бургунды, алеманы, вандалы, готы устроили собственные королевства. В Риме заправляли командиры германских наемников, по своему усмотрению меняли императоров. Наконец, в 476 г. вождь ругов и герулов Одоакр низложил последнего императора Ромула-Августула, а сам стал королем Италии.


Византия довольно быстро оправилась от бедствий, и в VI в. вступила в полосу нового расцвета. Константинополь превратился в самый большой и красивый город мира. Император Юстиниан даже замыслил восстановить былые римские границы. Его войска отобрали у «варваров» часть Испании, Северную Африку, Италию. Она создала и собственную неповторимую культуру, христианскую. Здесь вырабатывались догматы веры, каноны богослужения, иконописи, архитектуры, рождались фундаментальные богословские труды. Константинополь был признанным центром мирового христианства, императоры и патриархи поддерживали Церковь в нищих западных странах, посылали священников, книги, утварь, деньги. Империя реорганизовала армию, ее флот господствовал на морях. В многовековой борьбе византийцы сокрушили могущественную соперницу, Персию. Отражали нашествия аваров, славян, стали камнем преткновения на пути арабских завоевателей.
В Византии начали сказываться ее болезни. Некоторые она унаследовала от Рима – высокомерие и гордыню. «Ромеи» ставили себя неизмеримо выше всех прочих народов. Презирали «грубых варваров», легкомысленно предавали собственных союзников – стоит ли считаться с «дикарями»? Сказался и неоднородный состав империи. Итальянская знать завидовала своевольным феодалам в западных странах, владычество императора ее раздражало. А тон сепаратистам задавали римские первосвященники. Они числились подданными Византии, по духовному рангу были равны с патриархами – Александрийским, Антиохийским, Константинопольским, Иерусалимским. Из уважения к древней столице им предоставляли первенство в церковной иерархии, выделяли особым титулом «папа». Но их паствой были не только итальянцы, они окормляли христиан в государствах франков, бургундов, лангобардов, баварцев, ставили там епископов, имели церковные владения. Папы начали чувствовать себя независимо, конфликтовали с императорами.

ВИЗАНТИЙСКИЙ ПРОЕКТ НА ВСЕЛЕНСКИЙ НЕ ТЯНЕТ

В очередной гражданской войне победил Лев III Исавр – и оказалось, что сам император еретик. В 726 г. он развернул кампанию иконоборчества. Лев III и его сын Константин V Копроним взялись уничтожать святые иконы, мощи. Громили монастыри, на поборников Православия обрушились репрессии, затмившие гонения в языческом Риме. Их истязали, казнили, монахов и монахинь заставляли отречься от обетов и вступить в брак под страхом ослепления или смерти. Иконоборцев поддержали солдаты, столичная чернь. Для них открылась возможность пограбить, поиздеваться над жертвами.
ересь дала прекрасный повод отделиться Риму и итальянским владениям. Православных взяли под защиту и арабы, к ним потекли ученые, мастера, крестьяне. Греческие императоры бросали войска на погромы, на бунтующих подданных, а мусульмане одерживали успех за успехом, заняли Северную Африку, средиземноморские острова. Иконоборческие бесчинства сотрясали империю более ста лет. Сторонники истинной веры не сдались, самоотверженно сопротивлялись. Императрица св. Ирина сумела вернуть Церковь к христианским канонам, созвала VII Вселенский Собор, осудивший ересь. Ее свергли, уморили в темнице. Но другая императрица, св. Феодора, в 843 г. окончательно победила лжеучение, возродила Православие.

Воссоединяться с Восточной Церковью Рим не спешил. Требовал, чтобы императоры подчинялись папе наряду с западными монархами, а Константинопольская патриархия приняла латинские новшества. Переговоры ни к чему не привели, любые уступки оказывались недостаточными. Патриарх Фотий, не только выдающийся богослов, но и мудрый политик, сумел осознать, что вопрос этот отнюдь не духовный, а вполне земной. Что Запад – заведомый враг Византии, и попытки сближения обречены на провал.
Ну а коли так, Фотий начал бить оппонентов их собственным оружием. Доказал, что сами по себе претензии пап на верховную власть в мире, ограничение вероисповедения тремя языками и прочие нововведения являются ересью. А в противовес европейскому сообществу Фотий принялся создавать международную византийскую систему – через распространение Православия. Укреплял связи с церквями Грузии, Сирии, Армении. Но при этом и греческая политика была отнюдь не бескорыстной. Императоры использовали церковные структуры и дружеские связи для коварного разрушения и подчинения соседних стран – так были завоеваны Болгария, Грузия, Абхазия, Армения. Византийская дипломатия и Константинопольская патриархия всячески старались подчинить своему влиянию и Русь,
А в это время в самом Царьграде группировки придворных олигархов грызлись за право посадить на престол своих марионеток и дорваться до кормушки. Цари проводили время в кутежах, распутстве, пустых забавах, не мешая приближенным разорять народ и разворовывать казну. Изыскивали новые источники доходов – вводили дополнительные поборы, прекратили финансировать и развалили армию. Видя такое дело, очередной поворот совершил Рим. Греки больше не могли оказать ему реальной помощи, имело ли смысл за них цепляться?

Папа Лев IX нашел себе другую опору, разбойников-норманнов, а византийцев обвинил в «схизме», то бишь раскольничестве, неповиновении ему, папе. В 1054 г. латинская и греческая церкви окончательно разделились. А с востока появилась следующая волна завоевателей, турки-сельджуки. В 1071 г. под Манцикертом они наголову разгромили императорское войско, заняли большую часть Малой Азии.
Позор всколыхнул военных, они забунтовали. В смутах одержал верх Алексей Комнин. Но вместо того, чтобы возрождать национальные силы, он взял курс на союз с Западом. Против пиратских нападений норманнов пригласил флот Венецианской республики, за это даровал ей право беспошлинной торговли по всей империи. Сельджуки больше не представляли серьезной опасности, их держава распалась на мелкие эмираты. Но Алексей паниковал, обратился к папе и европейским королям: «Империя христиан греческих сильно утесняется печенегами и турками… я сам, облеченный саном императора, не вижу никакого исхода, не нахожу никакого спасения…» Призывал совместными силами выступить против мусульман, манил богатствами, церковными сокровищами.

В 1096 г. папа Урбан II провозгласил крестовый поход. На восток хлынули потоки рыцарей. Нищие, оголтелые, безземельные – в Святой Земле надеялись набить карманы, отхватить имения. По дороге грабили греческие земли, легко разбили сельджуков, овладели Сирией и Палестиной. Но императору «освобожденные» провинции не вернули, выгнали его представителей и устроились на Ближнем Востоке полными хозяевами.
Его внук Мануил превзошел деда в увлечениях западничеством. Окружал себя иностранцами, в Константинополе распространились европейские моды, нравы, развлечения. Внедрялись и западные модели управления. Раньше наместники-архонты были всего лишь назначаемыми чиновниками, теперь они получали куда более широкие права, наподобие наследственных герцогов. Сбор налогов, как на западе, стали отдавать на откуп частным лицам. Они платили в казну наличными, а подати вытрясали сами, бессовестно обдирая людей. Кроме венецианцев, императоры запустили на свои рынки генуэзцев и пизанцев.
Гавань переполняли чужеземные суда. Состоятельные люди покупали импортные костюмы, диковинки, предметы роскоши. Вельможи-взяточники, иностранцы, нувориши спешили отгрохать дворцы, виллы, персональные церкви. Но провинция разорялась. Деревни пустели и забрасывались. Города приходили в упадок и заселялись инородцами. Дома и землю за бесценок скупали арабы, армяне, сирийцы, евреи. Греческое население правдами и неправдами перебиралось в столицу. Тут уровень жизни был совсем иным, и только тут можно было безбедно прокормиться на стройках, в порту, в услужении богачей, в преступной среде. Константинополь превратился в мегаполис-паразит, высасывающий соки из собственной страны.

Возмущение прорвалось бунтами. От Византии отпали Болгария, Сербия, Киликия, отделилась независимая Трапезундская империя. Архонты провинций больше не обращали внимания на царя, вели себя самостоятельными князьками. А в Константинополе утвердилась новая династия Ангелов, при них власть досталась откровенным проходимцам, должности и титулы «продавались, как овощи». 
Папа Иннокентий III и венецианский дож Дандоло организовали четвертый крестовый поход – на Константинополь.

И В ПИСЬМЕННОСТИ ГРЕКИ "САМЫЕ КРУТЫЕ"

Моисея по праву считают « изобретателем» первого в мире алфавита. Однако, как и в случае со славянскими учителями Кириллом и Мефодием, «алфавитное чудо», явленное Богом в скрижалях на горе Синай, не совпадает с официальной историей, где «изобретателями» названы финикийцы, тоже вроде бы семиты, у которых «заимствовали» греки. Но ясно одно, то, что те же греки, присвоив себе не ими изобретённую азбуку, стали претендовать и на «изобретение» славянорусского фонетизированного алфавита, хотя малоазийский «алфавит Марсилианы», ныне известный как этрусский, вполне совпадает с Новгород-Софийским, как об этом пишет академик Вадим Леднёв.
Вот и в случае с алфавитом Моисея, по промыслу Божию, им владел очень грамотный человек при дворе фараона. Так что им владел не только он. Предварительно совершилось обучение евреев египетскому демотическому письму, в период их египетского плена. А уж Моисей, воспитанный и обученный при дворе фараона, должен был знать его в совершенстве.
Дело в том что каждый знак этой народной скорописи был фонетизирован и оставалось лишь приспособить ее к своей родной речи, что евреи и сделали, переняв демотическое письмо, приспособив и обособив его. Так что Геродот ошибочно посчитал финикийцев первыми в изобретении букв, поскольку во времена пророка Моисея они находились еще под полным влиянием Ассирии и в качестве письма продолжали употреблять вавилонскую клинопись. Да и самый древний финикийский текст, обнаруженный археологами на Кипре, с надписью посвященной Ваалу Ливанскому, относится лишь к 7-4 векам до Р.Х. и более древних памятников финикийского письма не обнаружено.
Уже нет сомнений в первородстве еврейского а не финикийского алфавита в семействе семитских алфавитов, которое определяется в числе прочего и старшинством археологических находок. Так, в 1869 г. к востоку от Мертвого моря, где, согласно Библии, располагалась страна Моавитян, потомков Лота, племянника Авраа-мова, был обнаружен большой черный камень. Он был покрыт надписями моавитского царя Меши, где тот сообщает об освобождении своих людей от ига израильтян в царствование Иегорама, внука нечестивого Ахава ( 842г. до Р.Х.). Этот знаменитый « Моабитский камень» является древнейшим семитским письменным памятником. Второю по древности считается так называемая « Силоамская надпись», найденная в Иерусалиме в 1880г. Она относится ко времени благочестивого иудейского царя Езекии (715- 687гг. до Р.Х.). Т

Но не только возрастное старшинство подтверждает первенство еврейского буквенного письма у семитов, сами названия 22 букв еврейского алфавита соответствуют духу и образу жизни именно евреев а не моряков финикийцев. Например, славянская буква Г (глаголь), которую греки называют «гаммой», у древних евреев называлась «гимел», т.е. кэмэл, верблюд. Так что финикийские купцы и мореплаватели, в силу своей торговой предприимчивости, быстро уяснили себе выгоду использования еврейского алфавита и переняли его, а затем уже и арамеи. И уже потом остальной семитохамитский мир подчинился арамейскому языку и арамейской грамоте, которые охватили всю Переднюю Азию, причем не только семитов, но и арийцев-персов. Их влияние простерлось от Аравии до Индии. Там образовались разновидности индийских и иранских знаковых систем, в частности зендское письмо, давшее начало армян-ской и грузинской письменности. Пройдя через Индию и Египет, семитская письменность проникла до Сибири и повлияла на формирование монгольских и уйгурских (татарских) алфавитов, уж не говоря об алфавитах Средней Азии и Кавказа. И уже ближе к Африке, к Средиземноморью, родились так называемые южно-семитские алфавиты, из коих выросло арабское письмо.

Всматриваясь в исторические обстоятельства, которые предшествовали «пассионарному взрыву», говоря словами Льва Гумилёва, святорусского исторического духа, мы переносимся мысленно в так сказать «исторический генштаб Логоса. И видим, что Византийский проект выполнил огромную работу по вспахиванию и засеменению исторического поля. В Евангельский поток поиска небесной истины втянуты тысячи малых и больших этносов. Возникли богословские школы, монастыри, образование становится массовым, гражданское общество приобретает правовую основу. Произошло невиданное в античное время дело - борьба с ересями втянула в напряжённую интеллектуально-идейную и политическую борьбу миллионы людей. И вот наконец явилась ересь ересей - иконоборчество. Не случайно что в момент борьбы с иконоборчеством Византия прередала историческую эстафету святорусскому этносу.


Государственная власть в Византии впервые приняла сторону иконоборчества в 726 году, когда император Лев III Исавр, тесно связанный с еретическими кругами в Армении и Малой Азии, открыто поддержал выступление ряда малоазийских епископов против почитания икон. Это вызвало возмущение христиан почти всей Эллады и островов Эгейского моря. Против царя-еретика поднялось народное восстание, но было подавлено. Восстание вспыхнуло и в Италии. Римская Церковь отвергла иконоборчество. В Италии византийские войска были разбиты и перешли на сторону Папы, который стал искать помощи светской власти в лице франкского короля, награжденного им затем титулом императора. В дело вмешался и враждебный Византии Арабский Халифат, готовый поддержать любые антиправительственные выступления в империи. Верным союзником Византии против арабов стала и до конца продолжала оставаться иудаистская Хазария, непосредственно примыкавшая к Руси и владевшая в те времена почти всем Крымом, кроме греческих городов. Началась сложнейшая, временами кровавая, но и славная, поистине героическая борьба с иконоборчеством, усугубленная множеством социальных, политических и международных факторов.

Наивысшего напряжения борьба достигла в 754 году, когда императором Константином V Копронимом был созван Церковный Собор, провозглашенный даже «вселенским», но совершенно незаконно, так как Римская Церковь выступила против Собора, Патриархи Александрийский, Иерусалимский и Антиохийский на нем не присутствовали, а сама Константинопольская кафедра была без Патриарха. Иконопочитание было объявлено «оскорблением» Христа, Матери Божией и святых, «презренным эллинским искусством», а все «деревопоклонники» и «костепоклонники» (т. е. чтущие мощи святых) преданы анафеме. В число последних попали святые Патриарх Герман и Иоанн Дамаскин, чей голос в защиту Православия звучал тогда особенно сильно.

СЛАВА-СЛОВО-СВЕТ и слово СО (совместный)

Именно славянам-словенам, как народу словесно славящему, оказалось особенно близким православное мистическое богословие, усматривающее в основе творческой жизни человека, а значит и всякого образа, словесное, личное общение с Богом, зависящее от Бога со-общение о жизни. Не только собственно словесные, но также изобразительные, музыкальные и прочие образы зиждутся на таком со-общении, словесном со-ображ-ении при их возникновении, поскольку и само бытие человека вызвано таким образным со-общением: Бог сотворил человека «по образу Божию» (Быт. 1: 27).


СООБЩЕНИЕ - ЭТО СОВМЕСТНОЕ ОБЩЕНИЕ

Мистическая жизнь соединяет человека с Богом и со всем сущим. Все воспринимаемое нами - это со-бытие - совместное бытие, множество частных событий, связующих нас со всей целокупностью бытия и с Богом-Творцом всего сущего.
Наше соучастие - это совместное участие в жизни, которое совершается через со-ображ-ение и во-ображение и проявляется, выраж-ается в образах. Так осуществляется мистическое со-творчество человека с Богом: силою Самого Бога, испрашиваемой в молитвенном настрое во время духовного общения: «Аминь аминь глаголю вам: веруяй в Мя, дела яже Аз творю, и той сотворит, и больша сих сотворит, яко Аз ко Отцу Моему гряду. И еже аще что просите от Отца от имени Моем, то сотворю: да прославится Отец в Сыне» (Ин. 14: 12-13).

В самых ранних (архаических) слоях народного творчества содержатся очень устойчивые оценочные характеристики личных качеств, отношений людей между собой, отношений их к жизни, к окружающему миру.

СОВЕСТЬ
С богословской точки зрения, совесть – это глас Божий в душе человека, созданного «по образу и подобию Бога», «закон» Творца, начертанный на скрижалях сердца человеческого. Однако в эмпирической действительности, особенно в бытии языческих народов, восприятие Божия гласа искажается грехом. Следует поэтому выяснить, какие факторы жизни человеческой создают необходимые условия для слышания гласа Божия, сохраняют совесть чистой, насколько это возможно в условиях земного бытия при греховной поврежденности рода человеческого.
Обратим внимание прежде всего на то, что положительные черты духовного облика русского человека, представления о которых позволяют составить знакомство с народным творчеством, историей народа, в совокупности дают почти идеальный образ человека – общерусский идеал. 

В личных качествах особенно ценятся мудрость, праведность, мужество, верность долгу и слову, любовь к родной земле, смекалка, умение метко и кратко говорить. 
Любовь должна быть только одна, к одной возлюбленной или жене. В отношениях между людьми всегда поощряются нелицемерное братолюбие, почтение к старшим, особенно к родителям, верность в дружбе, отзывчивость к чужому горю, готовность, рискуя головой, прийти на помощь страдающему, защитить невинного и слабого.
ОБЩЕНИЕ МЕЖДУ ЛЮДЬМИ
В отношении к жизни выделяются стремление к справедливости, устройству быта и деятельности «по чину», «ладно», основательно, любовь к природе.
Отмечается отсутствие чрезмерной привязанности русских людей к земному благополучию и комфорту, это ещё от ариев и праотца Иафета. Земные блага и ценности отступают на второй план именно, потому, что важнее их, превыше их ценность духовная – совесть.
Имеется чёткое представление о чистой совести, которая настолько превыше всего, что никакие земные блага, соблазны и даже сама смерть не должны заставить человека изменить ей.
Этому способствовало то жизненно важное обстоятельство, что Древняя Русь постоянно пребывала в кольце враждебных сил, и потому чувство долга перед землей и народом у русских преобладало над личными рыцарски эгоистическими интересами.
ПРАВДА
Все многообразие личных, общественных, хозяйственных и иных отношений в Древней Руси регулировалось совокупностью представлений, связанных с понятием «правда».
Это не значит, что правда побеждала во всем и всегда; это значит лишь, что к её осуществлению стремились, жажда правды порождала положительные духовно-нравственные усилия.

Правда – это истина бытия, ну а как закон, правда – это это справедливость, как основание закона, его регулирующее воздействие на отношения между людьми; но духовная правда – это праведность, благочестивая личная жизнь человека.
Первый свод законов на Руси получает название «Правда Росьская» и тем самым уже свидетельствует об особенном, очень своеобразном характере правового (юридического) начала в русском гражданском обществе.
Русское «право» – это не только свод правил, механически регулирующих разнообразные отношения людей. Закон (lex) и право (jus) у русских укоренены в правде. Она – основное в законе, она его дух и поэтому выше закона.
Если закон (в значении lex и jus) принят, но правде не соответствует, то это неправедный, негодный закон, нуждающийся в отмене или исправлении. Вспомним выражения: «поступать по правде», «судить и рядить по правде», «жить по правде». Если в этих выражениях cлово «правда» заменить словом «совесть», то смысл не изменится! Следовательно, духовным центром, ядром всех законов и нравственных установлений Древней Руси оказывается совесть.

Рабовладения как сколько-нибудь существенной опоры в общественной и хозяйственной жизни Русь не знала.
Не знала Русь и культа прославленных полководцев, вождей победоносных дружин. Хотя воинская доблесть, храбрость, сила, ловкость, верность долгу очень почитались, наши летописцы пишут о походах русских князей (иногда блестящих) довольно сдержанно,

Все древние писатели единодушно отмечают особенное гостеприимство славян. Так, византийский император Маврикий (582 – 602) свидетельствует: «Они (славяне. – Авт.) ласковы с чужеземцами, принимают их у себя, провожают от одного места до другого, куда ему нужно, и даже если гостю случится какая-либо беда по вине хозяина, то тот, который принял после него гостя, выступает против нерадивого, считая честью для себя заступиться за гостя» . Арабский автор IX века пишет, что Русь «чтит чужеземца и приветливо обходится с отдающимися под ее попечение либо часто бывающими у нее и охраняет их от всяких приключений».

ОБРАЗ И ПРАВДА
Опровергая иконоборчество и утверждая истинность иконопочитания, отцы и учители Церкви VIII – IX веков развивали богословия образа, которое проходит через творчество таких богословов как Дионисий Ареопагит, Василий Великий, Григорий Богослов, Иоанн Златоуст, Максим Исповедник, который исходит из Ареопагита и возводит богословие образа на качественно новую ступень, утверждая, что образ является обладателем энергий первообраза, на чем и основана благодатная сила образов Церкви.
Их выводы сводились к следующему

Человек есть первый образ Бога, ибо он сотворен «по образу» и «подобию» Божию (Быт. 1, 26). Грехопадение помрачило и исказило эту первозданную сообразность. Но она была восстановлена и преумножена во Христе. Видевший Меня, видел Отца (Ин. 14, 8 – 10), – говорит Спаситель. Апостол Павел называет Христа образом ипостаси Бога Отца (Евр. 1, 3), подчеркивая в другом месте, что во Христе полнота Божества (Кол. 2, 8 – 9).
Рождение Бога в твари, Боговоплощение, соединяя неслитно, но и нераздельно Божество с веществом, делает возможным отображение Божественного в вещественном, поскольку примиряет тварь с её Творцом, восстанавливает нарушенное грехом их благодатное единение.
Если Христос есть образ Бога во плоти, в теле, то Тело Христово – Церковь не может быть ничем иным, как тоже образом Бога, «во всей полноте обитающего здесь телесно».
В этом великий спасительный смысл Боговоплощения и для человека и для всего Творения. Оно теперь через человека и Церковь (Тело Христово), как образ Бога, восходит к Первообразному, к бытию нового неба, новой земли (!) и Иерусалима нового (Откр. 21, 1–2).

Отсюда все литургические образы Церкви: архитектурные формы храмов, их внутреннее устройство и убранство, иконы и росписи стен, священные сосуды, предметы и облачения, чинопоследования и ритмы богослужения, таинств и обрядов, церковное чтение и пение и т. п., не теряя своих земных вещественных свойств, в то же время являются образами Божественных сил и явлений, небесного мира ангелов и святых.
Образы неизбежно содержат в себе таинственное присутствие первообразов, обладают теми же энергиями, что и первообразы. Такова небесно-земная, духовно-вещественная природа литургических образов Церкви, включая и святые иконы. 

Святая Евхаристия – вершина благодатной жизни во Христе. Она выходит далеко за пределы всякой символики, но отчасти пребывает и в этих пределах. В этом Таинстве особенно отчетливо можно видеть Промысл Божий о спасении людей. В Евхаристии хлеб и вино не теряют своих вещественных свойств (природы) и в то же время становятся «невещественными» Тайнами Плоти и Крови Спасителя.

 Иоанн Дамаскин говорит, что если кто спросит, каким образом сие соединение вещественного с Божественным происходит в Таинстве Евхаристии, то «довольно (вопрошающему) услышать, что сие совершается Святым Духом так же, как Господь и от Святой Богородицы составил Себе и в Себе плоть Духом Святым» [III, 6, с. 252].
Следовательно, во всех внешних вещественных образах, иконах Православной Церкви неслитное, но и нераздельное соединение природ вещественной и Божественной, соответствующее такому же соединению природ в Личности Иисуса Христа, совершается Духом Святым.
Основными условиями соединения являются при этом подобие образа первообразу (посредством соответствия образов боговдохновенным канонам церковной символики) и освящение образов (символов) Церкви «водою и Духом» в чинах освящения, подобное возрождению и освящению человека водою и Духом (Ин. 3, 5) в купели Крещения.

Таким образом, иконопочитание закономерно приходит к исповеданию благодатного, спасительного преображающего действия Святого Духа в отношении ко всему тварному, пребывающему в лоне Церкви, ко всей оцерковляемой материи.

ИКОНОБОРЧЕСТВО
Иконоборчество возникло в некоторых областях Армении, где были сильны манихейские воззрения и секты [II, 3, т. II, 77 – 79], и Малой Азии (ныне Турция), где жило много выходцев из Сирии, претерпевших влияние мусульманства, которое запрещает изображение человека и поклонение образам [там же], а также иудействующих христиан.
Духовной сущностью иконоборческой ереси являлась попытка упразднить спасительное значение истины о Боговоплощении для жизни Тела Христова – Церкви. В основе иконоборчества лежало ложное суждение, что, если Бог и Его творение по природе различны, то в тварных образах недопустимо изображение ничего Божественного. Иконоборцами, по слову преподобного Феодора Студита, «разрушено домостроительство Христа, тщетна икономия спасения».


Демоническая подоплека иконоборчества в особенности ярко проявилась в его вражде против монашества. Сокрушить монашество в то время – значило духовно разрушить Церковь. Именно к этому объективно и были направлены усилия иконоборчества. В ответ на довольно дружный отказ монашества Византии признать истинность и законность Собора 754 года и его решений императорская власть начала террор. В Константинополе развернулись погромы монахов. Они перекинулись и на провинции. Так, стратиг (правитель) фемы (провинции) Фракисийской, имевший весьма интересное имя – Лаханодракон, собрав в Ефесе монахов и монахинь, потребовал, чтобы они немедленно вступили в брак и сделались гражданскими лицами, угрожая в противном случае ослепить и изгнать непокорных. Одни из страха, по немощи человеческой, согласились, но другие предпочли лишиться телесного зрения и быть изгнанными. Затем Лаханодракон изгнал монахов из их обителей, а монастырские здания превратил в казармы [II, 3, т. II, с. 58 – 59]11. По всей империи прокатилась волна конфискаций имущества, ценностей и земель монастырей, храмов12, кровавые репрессии, давшие новых мучеников и исповедников.
Все это вынудило множество православных монахов и мирян, простых сельских тружеников-греков, обычно очень привязанных к земле и хозяйству, бросить отечество, насиженные места и в одиночку, группами, семьями, селениями, монашескими братствами, часто во главе с пастырями и епископами, бежать на окраины империи – в Сицилию, Малую Азию, Грузию, в Крым – туда, где можно было жить, сохраняя истинную веру – иконопочитание. Беспримерный подвиг массового исповедничества!

ГОТСКАЯ ПРАВОСЛАВНАЯ ЦЕРКОВЬ АЗОВО-ЧЕРНОМОРСКОЙ РУСИ
В конце III – начале IV века, помимо греческой, Готфской, существовала и Скифская епархия. Ее глава отмечен в числе Святых Отцов I Вселенского Собора (325). Эта епархия находилась, по-видимому, не в Крыму, так как среди отцов этого Собора епископы Боспора (Керчь), Херсонеса и Готии указаны особо» Местонахождение Скифской епархии в точности неизвестно.
В третьем веке происходило массовое переселение готов и славян с Керченского полуострова на Тамань.
В VI веке оттуда пришла просьба к императору Юстиниану об открытии новой епархии для переселенцев. Эта епархия получила название Таматарха (Ταματαρχα, или Τά Μεταρχα) [II, 6, с. 55]. Так было положено начало образованию Азово-Черноморской Руси. Будущее русское княжество Тмутаракань – одна из первых епархий Русской Православной Церкви в X – XI веках.
ОСТРОГОТЫ-ТЕТРАКСИТЫ

СТРУВУН – остров.
СТРУА – СТРУИТЬ – СТРУБ (остров на р. Оке у Переяславля Залесского)
Остроготы давно были известны в Руси Черноморской и имели лестную характеристику и как воины и как земледельцы. О них известно, что, в отличие от своих ушедших на запад соплеменников, впоследствиии крестившихся в арианство, они были крещены по православному обряду.
Может потому Крымские готы - остроготы т.е.островные готы, что Крым когда-то был островом или считался таковым?

«Все славянские земли, лежащие на восток и исполненные богатства, - пишет Гельмгольц, - Даны ( т.е. данские готы) называли Ostrogard(ией).
Во II веке христианство в Крыму продолжало разрастаться. Веру, насажденную Апостолом Андреем, здесь утверждал «муж апостольский», ученик Апостола Петра – Климент, Папа Римский, принявший в 101 году мученическую кончину. Позднее,
в конце II – начале III века германские племена готов прошли через славянские земли и осели в Северном Причерноморье, в Крыму.
В III веке крымские готы приняли христианство в православной версии, так что они отличались от вестготов. Переводчик Библии на готский язык, Ульфила, принял епископское посвящение в 343 г. от арианина Евсевия Никомидийского, и еще долго после разгрома арианства в Византии большинство германских племен придерживалось арианского вероисповедания. В конце III века в Крыму возникла самостоятельная Готская (по-славянски «Готфская») епархия. На 21-м году царствования Юстиниана готы-тетракситы прислали к императору послов с просьбой назначить им епископа вместо недавно умершего. (В конце IV века святитель Иоанн Златоуст посвятил Унила во епископа Готии.)
 С началом черкесо-хазарской гегемонии на Кавказе и в Тавриде, остроготы совершили серьезнейшую ошибку, когда, находясь в конфликте с Юстинианом II, попросили военной помощи у хазарского кагана. Отвечая на их просьбу, черкесо-хазары вошли в Крым и стали захватывать города. Но пока Православие было для тех и других единой верой, объединявшей кавказцев и крымчан, отношения протекали в относительно спокойном русле. Дело изменилось с принятием хазарской верхушкой иудаизма.
Православные оказались в положении дискриминируемых
В IV веке, в Крыму учили и пострадали священномученики Василий, Ефрем, Капитон, Евгений, Еферий, Елпидий, Агафодор.


ВЫПИСКИ

После распада империи Аттилы, часть готов вернулась и укрепилась в самой южной части Крыма, заняв приморскую страну Дори, известную также как княжество Феодоро/ Теодоро. Благодаря гористой местности, они там успешно оборонялись и долго сохраняли свою идентичность, поддерживая мирные отношения с таврическими аланами и гуннами-утургурами (т.е. «черными болгарами») . В VIII веке центром Готской епархии был Доро (или Дори) он же Мангуп, центр греческого княжества Феодоро (совр. Феодосия) (что означает «Божий дар»), просуществовавший до XV века . Греческие паства и духовенство в Крыму и после полного исчезновения готов как народа продолжали носить название Готфской епархии, которое сохранялось вплоть до XVIII века, когда Крым был присоединен к России. С именем «Готфийской» эта епархия перешла в юрисдикцию Русской Православной Церкви.


ВЫПИСКИ
Еще из 13-го века католический монах Вильгельм Рубрук свидетельствует: « На море от Керсона до устья Танаида(Дона) находятся высокие мысы, а между Керсоном и Солдайей(Сугдеей) существует сорок замков. Почти каждый из них имел особый язык; среди них было много готов, язык которых немецкий».
Хронистами готы-тетракситы характеризуются как очень гостеприимные и благочестивые. Православие распространялось в Крыму через Херсон, Фуллу, Сугдею, Боспор и Таматарху. В первой половине 6-го века по Р.Х. у фулльских остроготов упоминается свой епископ а в Уставе Льва Философа Фулльская (т.е. Ялтинская) епархия числится вслед за Готфской и Сугдейской. Обосновавшись в Крыму, готы завязали торговые отношения с Византией и как одноверцы, крестившиеся в Православие, оказывали ей по договору и военную помощь, выставляя до 3 тысяч войска. Как и кавказские аланы и хазары, крымские готы любили обороняться в крепостях. Итальянец Иосафат Барбаро(16 век) пишет: « За Каффой по изгибу берега на великом море находится Готия, за ней Алания, которая тянется по острову в направлении Монкастро…Первыми в этом месте были аланы, затем пришли готы. Они завоевали эти страны и смешали свое имя с именем аланов. И те и другие следуют обрядам греческой церкви, также и черкесы». Так становится понятным композитный этноним «готаланы».
. В конце 8-го века в Крыму вспыхнуло антихазарское восстание, которое возглавил православный архиепископ Готфской епархии понтийский грек Иоанн Готфский. У хазар была отбита столица готов г. Мангуп (ФеодороФеодосия), однако вследствие предательства части готских старейшин, восстание в 787 году было подавлено. Но в 790 году готы возобновляют союзнические отношения с Византией и император оказывает им военную помощь. Большинство городов и крепостей Таврии было освобождено.
Одна из них сохранившаяся доныне Эски-Кермен. В 791 году владыка Иоанн умер в Амастриде.
В связи с военными успехами Киевского князя Святослава, подняла свою голову и Русь Таманская. Были изгнаны черкесо-хазарские гарнизоны из Боспора Корчева и Фанагурии Тмутракани а также из других мест. Их заменили дружины Причерно-морской Руси в союзе с утургурами и уграми(половцами). Традиционно дружившая с хазарами Византия вынуждена была в ответ на сепаратистские устремления кавказ-ских и крымских хазар вступить в союзные отношения с Русью.
В первой половине 10-го века черкесо-хазарские племена фактически управляются собственными князьями-каганами. Эту вольницу нелегко было вернуть в свои границы. Борьба носила продолжительный и упорный характер, так как хазары засели во многих укрепленных пунктах Восточной и Нагорной части Крыма. Опираясь на эти укрепления, они долго еще держались в Крыму, пытаясь вновь отвоевать утраченные области. В этих войнах их неизменными союзниками были угры, кочевавшие вдоль западного и южного побережья Азовского моря.
Но не только с крымскими черкесо-хазарами вынуждены были воевать киевские князья. Чтобы упрочить за собою обладание Тмутраканским краем, киево-русским князьям пришлось бороться и с Кавказскими аланами, на что указывает летопись, сообщая о Святославе, воевавшем с касогами и ясами.
Однако черкесо-хазары оставались в Тавриде еще долго, до сер. 10-го века, пока под ударами Руси не рухнул окончательно тюрко-хазарский каганат и хазаро-черкесы покинули Крым. Лишь в 10-м веке Лев Диакон называет Тмутараканский полуостров островом руссов. Под 1022 годом летопись извещает о войне с касогами сына Владимира. Вскоре после падения Византии, после долгой героической обороны в 1475 – 1492 гг. пало пало и княжество Феодоро.
В 1578 году католический каноник Матвей пишет о том что, по словам греческого священника в Мангупе, при осаде этого города татарами, город удерживали князья родом из готов и говорили по-готски.

Александр В. :
В первой половине 10-го века черкесо-хазарские племена фактически управляются собственными князьями-каганами. Эту вольницу нелегко было вернуть в свои границы

В 10 веке Крымские племена хазарских княжеств получают бразды правления
образом десятичных Церквей Основанием цивилизации
ТЦ .

НИКЕЙСКАЯ ПРАВОСЛАВНАЯ ИМПЕРИЯ

Незадолго до первого Крестового похода Никея попала во власть турок сельджуков; но крестоносцы, отняв город у них, должны были, к своему великому неудовольствию, возвратить его Алексею Комнину. Великолепные дворцы и многочисленные церкви и монастыри, украшали средневековую Никею. Говоря о Никее и вспоминая Первый Вселенский собор, арабский путешественник XII века ал-Харави писал: “В церкви города можно видеть изображение Мессии и отцов, восседающих на своих местах ). Церковь эта является местом особого поклонения.”
 Византийские и западные историки XIII в. отмечают исключительное богатство и процветание Никеи. Автор XIII в., Никифор Влеммид, говорил о Никее в одной из своих поэм: “Никея – город с широкими улицами, полный народу, с хорошими стенами, гордый от того, чем обладает, являясь наиболее ярким знаком императорского благоволения.” Наконец, литература XIII-XIV веков сохранила нам два специальных панегирика Никее. Первый из них, принадлежащий перу одного из преемников Феодора I Ласкаря, императору Феодору II Ласкарю, в таких словах обращается к Никее: “Ты превзошла все города, так как ромейская держава, много раз поделенная и пораженная иностранными войсками, только в тебе одной основалась, утвердилась и укрепилась.” 
Поначалу в столице Вифинии Никее Феодора Ласкариса и его отряд даже впускать внутрь крепости не пожелали, но слухи о бесчинствах крестоносцев в Константинополе заставили никейцев пойти с Феодором Ласкарисом на мировую, все сразу вспомнили, что он не только зять императора Алексея III Ангела, но и был провозглашён византийским императором во время осады Константинополя 1204 года и согласились считать его своим правителем.
Естественно, византийское государство в плодородной Вифинии, которую уже поделили между собой европейские феодалы, стало злейшим врагом Латинской империи,
Наконец-то жители Никейской империи перестали называть себя ромеями, перейдя к этнониму эллины , отменив рабство и перейдя к полноценной феодальной системе хозяйствования. Со временем враждебные отношения Никейской империи с Латинской империей нормализовались, в 1212 году между ними был заключён союзный договор, скреплённый династическим браком, а в 1235 году был заключён мир с болгарами и очень вовремя, в 1241 году в Малую Азию вторглись монголы и хотя они не стали трогать Никейскую и Латинскую империю, ограничившись завоеванием земель турок-сельджуков,

На земли Никейской империи устремились толпы беженцев, среди которых были туркмены племени кайы, которые позже создадут своё государство, которое сожрёт Византийскую империю.

Основателем Никейского государства, был Феодор Ласкарь, родственный по жене своей Анне, дочери бывшего императора Алексея III, с фамилией Ангелов и через Алексея III с фамилией Комнинов. При Алексее III он занимал положение в армии и энергично сражался против крестоносцев. По всей видимости, константинопольское духовенство его расценивало как возможного императора Византии после бегства Алексея Дуки Мурзуфла и до момента взятия столицы крестоносцами.
Однако в это время он бежал в Малую Азию. Там же нашли убежище от нашествия крестоносцев многочисленные представители византийской гражданской и военной знати, некоторые видные представители духовенства и известное число других беглецов, которые не желали быть под игом чужеземной власти.
Последний греческий патриарх столицы Иоанн Каматир, однако, оставив столицу, направился в Болгарию и отказался приехать в Никею по приглашению Феодора.
Бежавший из Афин от латинян митрополит этого города Михаил Акоминат, рекомендуя в письме вниманию Феодора Ласкаря одного Эвбейца, между прочим замечает, что последний тайно уехал в Никею, предпочитая жизнь изгнанника во дворце греческого (ромейского) государства пребыванию на родине, угнетаемой чужеземцами; в этом же рекомендательном письме Михаил прибавляет, что если названный Эвбеец найдет приют в Никее, то это окажет сильное влияние на все население Греции, которое “будет смотреть на Феодора, как на единственного общего освободителя,” т.е. всей Романии.
Положение нового государства в Вифинии было в высшей степени опасно, так как с востока грозил ему сильный, занимавший всю внутреннюю часть Малой Азии Иконийский султанат сельджукидов, которому принадлежала также часть Средиземного побережья на юге и Черноморского на севере; а с запада теснила Никейское государство Латинская империя, поставившая себе одной из первых задач уничтожение только что народившейся Никейской державы. На долю Феодора Ласкаря, который первые два года правил с титулом не императора, а деспота, выпала сложная и тяжелая работа. Внутри страны господствовала анархия; в некоторых частях ее появились самостоятельные правители; Никея закрыла перед Феодором ворота.
Между тем, крестоносные латинские рыцари, утвердившись в Константинополе, решили в том же 1204 году завоевать Малую Азию. Их военные действия там развивались очень успешно. Малоазиатским грекам казалось, что все уже для них погибло. По словам Виллардуэна, “они весьма разжились и очень хорошо себя обеспечили, ибо жители страны перешли на их сторону и начали выплачивать свои ренты.” В этот критический для молодого государства момент пришло неожиданное известие о том, что латинский император Балдуин взят в плен болгарами.

Крестоносцы и болгары

Известно, что с 1196 года на болгарском престоле сидел Иоанн, или Калоян, бывший еще во время Ангелов грозным врагом Византии. Основавшееся на Балканском полуострове Латинское государство чрезвычайно осложнило положение. Было совершенно ясно, что крестоносцы и болгары должны будут поставить вопрос о власти на Балканском полуострове. Отношения между ними стали сразу натянутыми, так как крестоносцы оскорбительно отнеслись к дружественным предложениям Калояна, намекнув ему о том, что он не может относиться к латинскому императору как равный к равному, а лишь как раб к господину, и предупредив его, что в противном случае крестоносцы силой оружия завоюют Болгарию и обратят его самого в прежнее рабское состояние.
Тайные сношения греков и болгар с царем Иоанном подготовили на Балканском полуострове восстание в пользу болгар.
 Можно предположить, что бывший патриарх Константинопольский Иоанн Каматир, который, как известно, жил в Болгарии, сыграл важную роль в подготовке византийско-болгарского союза. “Этот союз, – писал Ф. И. Успенский, – разрешил колебания Иоанна и определил план его будущих действий. Выступить защитником православия и греко-болгарской народности против католическо-латинского преобладания  Болгарский царь стремился к короне византийского басилевса.Вспыхнувшее на Балканском полуострове греко-болгарское восстание заставило крестоносцев оттянуть посланные в Малую Азию на борьбу с Феодором Ласкарем войска в Европу.
В битве под Адрианополем (в апреле 1205 года) Иоанн, при помощи бывшей в его войске половецкой (куманской) конницы, нанес решительное поражение крестоносцам. В этом сражении пал цвет западного рыцарства, а сам император Балдуин был взят болгарами в плен. Какова была судьба пленного императора, до сих пор неизвестно; по всей вероятности, Балдуин, по приказанию болгарского царя, был так или иначе убит
 За неимением известий о судьбе Балдуина, на время его отсутствия регентом Латинской империи был избран его брат Генрих. Адрианопольское поражение поставило государство крестоносцев в отчаянное положение. Это было для Латинской империи ударом, подкосившим в самом начале всю ее будущность. По словам историка Гельцера, “этим страшным днем окончилось франкское господство в Романии.” Действительно, “участь Латинской империи в Константинополе некоторое время была вполне в руках болгарского царя.”

БОЛГАРЫ И ГРЕКИ
В то время адрианопольская битва имела первостепенное значение и для Никейского государства. 
Калояну открывалась полная возможность выполнить широко намеченную им задачу, а именно: установить на месте пришлых и враждебных франков великое греко-славянское государство на Балканском полуострове с центром в Константинополе. Но, как пишет В. Г. Васильевский, “миродержавная императорская роль представителя греко-славянского мира не давалась славянским государям. Попытка Иоанна основать греко-болгарское царство на Балканском полуострове, со столицей в Константинополе, осталась в области мечтаний.”
Но как только грекобалканские патриоты увидели в Никейском государстве возможного освободителя от латинских завоевателей и выразителя их национальных чаяний и надежд, сразу же на Балканском полуострове появилось ярко выраженное антиболгарское направление, против которого болгарский царь открыл беспощадную истребительную войну.
По свидетельству источника, Иоанн мстил за те злодеяния, которые причинил болгарам император Василий II; если последний назывался Болгаробойцей (Булгароктонос), то Иоанн называл себя Ромеобойцей (Ромеоктонос). Кровавая кампания Иоанна во Фракию и Македонию окончилась для него роковым образом. При осаде Солуни (в 1207 году) он погиб насильственной смертью.
Греческое предание говорит о нем как о враге православной церкви, пораженном чудесным образом десницею великомученика Димитрия Солунского. Предание об этом было внесено в сказания о чудесах великомученика, существующие на греческом языке, на славянском (в минеях митрополита Макария), а также и в русских хронографах.
Итак, болгарский царь не сумел воспользоваться благоприятно сложившимися для него обстоятельствами после адрианопольской победы. 
НИКЕЯ
Адрианопольская битва, уничтожившая франкское господство в Константинополе, спасла от гибели Никейское государство и указала ему пути к новой жизни. Феодор Ласкарь, избавившись от опасности со стороны западного соседа, деятельно принялся за устроение своего государства.
Прежде всего, когда Феодору удалось утвердиться в Никее, поднялся вопрос о провозглашении его императором вместо деспота.Так как греческий константинопольский патриарх, удалившийся после франкского вторжения в Болгарию, отказался приехать в Никею, там был избран новый патриарх, Михаил Автореан. Избранный в 1208 г., он имел свою резиденцию в Никее и короновал Феодора императором в том же 1208 г.  Никея сделалась церковным центром империи. Наряду с потрясенной Латинской империей выросла вторая империя, объединившая постепенно довольно значительную территорию в Малой Азии и привлекшая, мало-помалу, к себе внимание и надежды европейских греков.До нас дошел интересный документ, так называемый “Силенциум” (Σελεντιον, σιλεντιον, silentium), как в византийское время назывались публичные речи императоров, произносимые ими во дворце при наступлении Поста, в присутствии знатнейших лиц империи. Данный “Силенциум” рассматривается как тронная речь Феодора Ласкаря, произнесенная в 1208 г. сразу же после коронации. Речь написана его современником, хорошо известным историком Никитой Хониатом, который, после захвата Константинополя латинянами, нашел безопасное убежище в Никее. Из этой риторически написанной речи видно, что Феодор смотрел на свою власть, как на власть византийского басилевса, дарованную ему Богом. “Моя императорская власть была свыше поставлена, подобно отцу, над всей ромейской державой, хотя со временем она и стала уступать многим; десница Господа возложила на меня власть...,” Бог за усердие даровал Феод ору “помазание Давида и такую же власть.” Единство империи знаменует собою и единство церкви. “И да будет едино стадо и един пастырь,” – читаем мы в конце “Силенция.”Правда, это произведение не принадлежит самому императору; но оно, во всяком случае, отражает господствующее мнение лучших и образованных людей Никейского государства, – мнение, имевшее за собою полное историческое обоснование с тех пор, как Феодор Ласкарь, связанный родственными узами с Ангелами и Комнинами, сделался “ромейским василевсом” в Никее и почувствовал себя продолжателем государей Византийской империи.
Никея, сделавшаяся столицей новой империи, город, прославленный в летописях византийской истории благодаря двум созванным в нем Вселенским соборам, гордый защищавшими его в средние века и до наших дней прекрасно сохранившимися могучими стенами, занимал важное политическое положение на соединении пяти или шести дорог, на расстоянии около сорока английских миль от Константинополя.
Из средневековых памятников в современном турецком городе Иснике (бывшей Никее) до первой мировой войны можно отметить, помимо городских стен, скромную небольшую церковь Успения Пресвятой Девы, вероятно IX века, с интересными и важными для истории византийского искусства мозаиками. Однако во время первой мировой войны Никея попала под бомбежку и в городе не осталось ни одного целого дома. Церковь Вознесения особенно пострадала. Другая известная церковь Никеи, собор Софии, также находится в удручающем состоянии.
После смерти Феодора Ласкаря, правившего с 1204 по 1222 годы, царствовал его зять, муж дочери Ирины, Иоанн III Дука Ватац (1222–1254),459 самый талантливый и энергичный из никейских государей. После его смерти престолом владели сначала сын его Феодор II (1254–1258), а затем несовершеннолетний внук Иоанн IV (1258–1261). Последний был низложен Михаилом Палеологом, восстановителем Византийской империи.

Когда образовались первые русские княжества , слава Никейского государства 12-13 в. была лишена династический власти , находясь под влиянием Политики разделений .

Великое Владимирское княжество об’единило народ Св.Руси будущего
Единого Государства.

Некоторые размышлизмы по поводу логики исторического сотворчества Логоса и человека.

Например, становится понятным, что династия Палеологов восстановила "имперскую версию" Византийского проекта, когда прервала развитие Никейского самодержавия Ласкарисов. Династия никейцев была НАСИЛЬСТВЕННО оборвана и на Палеологах легло цивилизационное преступление, которое должно было сказаться и на империи (она развалилась как морально устаревший проект) и на потомках - внук Софии Иоанн Васильевич разделил судьбу Ласкарисов. Закон исторического возмездия. Последствия те же - имперская (т.е. полуязыческая) идея Петра Алексеевича поглотила святорусское самодержавие. А церковь самостоятельной святорусской версии Православия с Таманским исходным центром и ориентацией на св. мученика папу Климента превратилась в греко-иезуитский синодальный проект "библейско-масонских обществ".
Интересна истоическая роль болгарского этноса. Чёрные болгары Причерноморья, т.е. гунноболгары, первыми в сравнении с руссами познакомились с христианским вероучением и как исторические соседи русов, роксалан многое передали братскому по языку народу. Например, так называемый церковно-славянский - это староболгарский язык, который знал Кирилл и читал он именно славянскую язбуку, ничего не изобретая. Гунно-болгарская держава Аттилы была неким этническим котлом и христиан и язычников. И когда Запад свернул на кривые дорожки, началось "великое переселение народов", Европа была потрясена и после нашествия гунно-болгар, готов и русов, стали формироваться национальные ХРИСТИАНСКИЕ государства. Например, династия Меровингов была славянской, Одоакр был славянином.
Лариса обращает внимание на Владимирское княжество. Если посмотреть глазами Татищева, то это территория Мосоха. Магог, Мосох, Фувал, три этнических составляющих русского этноса. Магог - это скифский компонент, это Приднепровье, причерноморские степи. Татаромонголы дали возможность Владимирскому княжеству сформировать Московское ядро Святорусского царства под крылышком Орды. Киевско-скифский вариант Руси потерял актуальность как Магогский и подвергся пропольской конвергенции.
Не случайно и перетекание потомков Невского в московскую сферу исторического творчества. Новгородский сепаратизм принял пропольский, антинациональный характер. А шведский политический миф, блестяще развенчанный Лидией Грот тоже из новгородской сферы, где появилась и так называемая "ересь жидовствующих", т.е. агентов Варшавского гетто.


PS Да, пришло на ум, по пророчествам старцев, возрождение святорусского (а не имперского) самодержавие начнётся в пределах Владимирского княжества. Это у Фомина где-то в его сборнике есть "Россия перед вторвм пришествием". Так что Никола Подольский где-то там обитает
Сегодня сон приснился, какие-то мне близкие молодые женщины в цветных платочках прибыли на чью-то свадьту. Лица молодые, довольные. А я заглянул под диван а там непорядок - какие-то апельсины валяются с подгнившими боками

rutube.ru/video/88e5c191ff010c7e3f12b63b9cdd1101/

Так дорогой мой Михаил, это и есть Матрица в её культурно-историческом аспекте. Вся беда в том, что люди приучены к дезинтеграции исторического видения и мышления. Вот для чего и потребовался дедуктивный Проект Бога, когда историософия представлена как осмысленное совместное творчество Логоса и Адама. СвятоТроическая перспектива это вполне реальное Веронаучное мышление. Так что и Четверикова и Катасонов никуда не денутся от Троичной логики вещей и будут ВЫНУЖДЕНЫ самой логикой истории обратиться к Св.Писанию, оболганному Ярославским-Губельманом. Нам, в Соборе Отрасли это очевидно и даже смешно наблюдать потуги постсоветской интеллигенции вроде Стерлигова или Делягина изобрести велосипед.

Подчинение являлось законом , когда старый порядок переставал приносить плоды . ПБ приходилось восстанавливать заново .
Так произошло в Греции разрушением Персидского Царства Александром из Македонии .
Тогда Израиль оказался в подчинении Птолемеев из Египта
Взаимодействием двух культур , необходимых для новых идей -
Одна из которых была Отрасль .

Собирательную Энергию Целого
Сохранит малый Народ Земли Богородицы
Д.6.

Трудно сейчас мыслящим подросткам. Матрица перекрыла все входы и выходы к Отцу Небесному, а им нужна правда от взрослых, а им предлагают циников блогеров и ужасы в масс-медиа. Подростки нуждаются в любви и сочувствии, они не видят смысла собственного существования. И дежурными фразами от них не отделаешься, мол подрастёшь, поймёшь. Так что Михаил Юрьевич с его "печально я гляжу..." нервно курит в сторонке. Вот и пользуются разные Бондарики таким умонастроением молодых и тянут их организовываться в банды самосуда. Культурный код русской цивилизации неразрывно связан со святостью, причём не в синодальной версии а в Радонежско-Грозной.
bastyon.com/index?v=efa153232d2c2f30c76d...AkyC24MrsBeQ2uaVex2H

О Великом князе Владимире Святославиче
(из выписок)

Ранняя гибель Святослава – ему было, по-видимому, не более тридцати пяти лет, и к тому же последние восемь из них он провел в почти беспрерывных походах – стала причиной опасного ослабления государственности на Руси. Отправляясь в последний раз на Дунай в 969 году, он «посадил» старшего сына Ярополка в Киеве, Олега – в Деревской земле, а младшего Владимира – в Северной Руси. Но даже и Ярополк был еще весьма юным правителем: ко времени гибели отца в 972 году он едва ли достиг восемнадцати лет. Летописные сведения о последующих годах дают основания полагать, что юные сыновья Святослава оказались вовлечены в прискорбную «усобицу», за кулисами которой находился, по-видимому, воевода Свенельд.
Вначале произошло столкновение Олега с сыном Свенельда Лютом, который самовольно стал охотиться в Олеговых угодьях (вероятно, имелась более существенная причина конфликта). Лют был убит Олегом, и Свенельд, находившийся при Ярополке, призвал его к мести. Во время похода Ярополка на Деревскую землю Олег погиб, и "Ярополк над ним плакася и рече Свенельду: «Вижь, сего ты еси хотел!» Но дело было сделано. По летописи, это произошло в 977 году, и "слыша же Владимер в Новегороде, яко Ярополк уби брата Олга, и, убояся, бежа за море (то есть к «варягам»). И посла Ярополк в Новгород посадники своя и нача княжити един". Однако Владимир возвратился из-за моря с большим войском наемников-варягов, победил Ярополка, и убили того «два варяга мечьми». Эта схватка между братьями, осложненная участием в ней чужого войска, явилась, увы, прообразом многих будущих княжеских «усобиц» и, казалось бы, должна была нанести Руси тяжкий политический и нравственный ущерб. Но Владимир Святославич обретя власть в 980 году (предлагается и другая дата – 978, но едва ли за один год могло произойти все изложенное выше) – сумел за краткий срок свершить исключительно много, и уже к концу 980-х годов Русь предстает в более величественном виде, чем когда-либо ранее. Это побуждает задуматься о глубоком смысле и значении самого хода истории: то, что уже совершено, достигнуто, не исчезает, не проходит бесследно (хотя, в конечном счете, цивилизации и государства, как свидетельствует вся история мира, «умирают»). Правлению Владимира предшествовала деятельность Олега Вещего, Ольги, Святослава и плоды их исторического творчества так или иначе сохранялись в бытии Руси. Речь идет как об определенных политических устоях, так и о духовных основах этого бытия. Заведомо ложно представление, что в те далекие времена – более тысячелетия назад – духовная жизнь людей была гораздо «проще» либо даже примитивнее, чем в новейшую эпоху. Другое дело, что человеческое сознание – или, точнее, самосознание – еще не воплощало, не «опредмечивало» себя в тех тщательно разработанных за века развития формах самосознания, в зрелом «языке» богословия, философии, науки, которым более или менее владеет сегодня каждый мало-мальски образованный человек. Общеизвестны сообщенные «Повестью временных лет» слова Святослава перед его последней битвой с Цимисхием (они по-своему воспроизведены и в «Истории» Льва Диакона): «…да не посрамим земле Русские, но ляжем костьми, мертвыми бо срама не имам». Человек – и в этом его истинное величие – не удовлетворяется своей (ограниченной неизбежной смертью) жизнью; он, оказывается, имеет в виду и свою посмертную судьбу перед лицом мира. И лишь самодовольное верхоглядство склонно считать живших тысячелетие назад людей менее значитель-ными по своей духовной сущности, чем современные люди.
Владимир Святославич ко времени гибели своего великого отца был еще отроком, но без сомнения, достаточно хорошо знал о его деяниях, о его исторической воле. Вместе с тем он явно отказался от выходящих за пределы основной Руси «странствий», которым отдал дань Святослав, пытавшийся перенести центр государственности в устье Дуная. Многозначительно первое (согласно летописи) дело Владимира, совершенное после его вокняжения в Киеве: он «избра» из приведенных им «из-за моря» варягов "мужи добры, смыслены и храбры, и раздая им грады", – то есть поручил им управление крепостями. Прочим же варягам он предложил идти на службу к византийскому императору. И отправил заранее своих послов, велев им сообщить «царю»: «Се идут к тебе варязи, не мози их держать в граде, оли то створят ти зло, яко и сде, но расточи я разно, а семо не пущай ни единого», – то есть "Вот идут к тебе варяги, не вздумай держать их в столице, иначе наделают тебе такого же зла, как и здесь, но рассели их по разным местам, а сюда (на Русь) не пускай ни одного".
С одной стороны, это сообщение свидетельствует о том, что варяги, которые ранее играли на Руси подчас очень значительную роль, отныне только используются как «профессионалы» (притом, от тех, кто «похуже», вообще стараются избавиться); с другой, – о том, что отношения с Византией (где уже четыре года правит не враг Святослава узурпатор Цимисхий – возможно, отравленный в 976 году, – а внук Константина Багрянородного Василий II) по-прежнему, как при Ольге, дружелюбны.
Летописные сообщения о походах Владимира в 981-983 годах свидетельствуют о том, что правитель Руси заново собирает и присоединяет земли, которые, по-видимому, отпали в годы «смуты» после гибели Святослава, и устанавливает границы с Польшей и Литвой на Западе и с волжскими булгарами на Востоке. «Память и похвала Иакова мниха» сообщает также о походе Владимира на хазар: «на Козары шед, победи я (их) и дань на них положи». Это подтверждается современными арабскими источниками, согласно которым после сокрушительного разгрома Каганата, тот в какой-то мере восстановился, благодаря помощи связанного с ним с давних пор сильного мусульманского государства Хорезм, хотя для этого Каганату пришлось объявить себя исламским. Это произошло в конце 970-х или даже в начале 980-х годов, уже после гибели Святослава, и крупнейший арабский географ ал-Мукаддаси (947-1000) писал в конце 980-х годов, что хорезмский эмир ал-Мамун «обратил ее (Хазарию) в ислам. Затем… войско из ар-Рума, которых зовут ар-Рус, напало на них и овладело их страной». Союз Руси и Византии был тогда настолько прочен, что арабскому автору русское войско представлялось частью византийского и во второй половине 980-х годов для такого представления были существенные основания. Из сообщения явствует, что Владимир действительно «шед» на восстановленную в конце 970-х или начале 980-х годов под эгидой мусульманского Хорезма Хазарию. И именно Владимир, окончательно подчинив себе Каганат, принял титул «каган», который наследовал и его сын Ярослав. И, надо думать, именно потому образ Владимира оказался в центре сложившегося к тому времени богатырского эпоса, порожденного борьбой с Хазарским каганатом и победой над ним, – эпоса, где, в частности, Царьград и правящий в нем былинный «царь Константин Боголюбович» предстают как верные союзники Киева. Поистине замечательна метаморфоза, пережитая Владимиром Святославичем всего через несколько лет после его вокняжения в Киеве. Восстанавливая и укрепляя государственность Руси, он сразу же, по сообщению летописи, решил упрочить и духовную основу бытия страны – религию. Поскольку он еще совсем юным (примерно десятилетним) был «посажен» в Северной Руси, где еще всецело господствовало язычество, Владимир создал в Киеве – по летописи, в 980 году – целый языческий пантеон: «…и постави кумиры на холму вне двора теремного: Перуна древяна, а гляну его сребрену, а ус злат, и Хърса, Дажьбога, и Стрибога, и Симарьгла, и Мокошь».
Однако уже под 986 годом летопись подробно рассказывает о том, что Владимир Святославич обращается к «изучению» основных религий Европы и Западной Азии (то есть всего известного тогда Руси мира), ставя цель «избрать» наиболее соответст-вующую духовным устремлениям своей страны. Летописцы полагали, что до окончательного принятия христианства Русь была склонна к войнам с Византией, и в вошедшем в «Повесть временных лет» рассказе об осаде и захвате Владимиром столицы византийских владений в Крыму Корсуни (Херсонеса), – рассказе, который А. А. Шахматов верно определил, как "Корсунскую легенду" – это событие толкуется в качестве враждебной по отношению к Византии акции. Правда, цель Владимира, согласно «Корсунской легенде», состояла лишь в том, чтобы заставить императора Василия II исполнить обещание отдать ему в жены сестру Анну, но все же поход в Херсонес предстает здесь как антивизантийская акция – и именно в этом духе он истолковывается и в большинстве нынешних работ историков. Но еще в 1970-х годах превосходный польский историк Древней Руси и Византии Анджей Поппэ убедительно доказал, что "Владимиров поход на Корсунь не был направлен против Византийской империи. Наоборот, русский князь предпринял поход, чтобы поддержать своего шурина законного византийского императора, – в подавлении внутреннего мятежа".

Интересно было бы узнать про генерала Ермолова