ТЕМА: Вопрос Стихи

Черканул у батареи за банкой пива.

Эта жизнь - под свинцовым венцом полигон,
редко - в яблочко, чаще твой выстрел без толку.
Обречённые петь под тоску колыбельную волн
и разбитых времён собирать воедино осколки,
вместе с Деревом Жизни ветвимся мы по голосам,
расслоённые небо и землю с сценарием личным сличая;
серповидные стрелки на микро и макрочасах
на себе обнажённою плотью сердечной встречая.

Эта жизнь - пустоты окровавленной злобный маббул,
что по венам, то к дну, то в заоблачный век вертикалит.
Чей там шаг чутким ухом расслышан сквозь штормов разгул?
Отчего растворяется гнев? Черепа осыпаются с Кали?
Уж не тот ли чуть слышимый Фесвитянина ветерок
дотянулся до нас, долетел через волны пустыни?
Всё приходит в свой срок, с нами Бог и пророк
на седмице Даниловой, на небесной её половине.

Ну же, Пятого дня ветошь старую с плеч совлеки!
Чуешь, плиты подземные все в огневом напряженье!
И орбиты созвездий, реликтовой лжи вопреки,
прорекают Живое от альфы галактик к омеге движенье.

Чей там шаг чутким ухом расслышан сквозь штормов разгул? (А.В)

Синхронно на канале Книга ПБ сегодня Игорь Т. читает стихотворение Шторм , - автор Инга Кондратьева .
Ролик вышел 5 ч. назад .

Черканул вот, но так себе.


На исходе голодные духом дни.
Век созрел. Ты - прохлада в его тени.
Голосует украдкой за вечную жизнь бухой,
на соборную площадь молиться зовёт с собой.

Слышу:

- Век этот будет, как и год, обнулён.
Это такой уж от вечных небес закон -
исцеляться храмам сердца от хромоты.

- Только куда ж мне деться, ведь храм мой - ты?

Зиждил с тобой же вместе я свой престол.
Первый угол - парит и поёт орёл.
Тутже на место и угол тельцовый встал -
это вол уж вопить раскрывает уста,
крыльями зачиная седминных веков полёт.
Львом третий угол свидетелей всех зовёт...

- Только свидетелем может ли быть зола?
Ведь четвёртый с тобою у нас - дотла?
Что разбито, что порвано не с о е д и н и т ь,
остаётся лишь только про бывшее говорить...

В пустоте твой четвёртый, как ни парил, завис...

- Было б так, если б не памяти жёсткий диск.
и её, как ни бейся, уже никому не отнять.
Помнить - значит себя мирозданием Божьим знать.
Вижу вон на тебе и печать от Него
от собравшихся вместе Его островов.

Музыка Бога (Падший ангел 2)Философская поэзияАвтор: Тенигин_Андрей
Музыка Бога (Падший ангел 2)

Бескрылый мой ангел довольно беспечен
И любит заглядывать людям в глаза.
Он вечно под мухой, он вечно о вечном.
Он слышит, как тихо поют небеса.

Болтаясь меж храмом и винным отделом,
С блаженной улыбкой по серой Москве,
Он занят достойным и прибыльным делом:
Внимает божественной музыке сфер.

Я вечно талдычу: - Мой ангел, не стоит
Дразнить этот мир. Надо жить по уму.
А он говорит: - Это, брат, всё пустое…
Житейская мудрость ему ни к чему.

Не ведая страха, ни корча героя,
Не зная покоя, как тот Агасфер,
Живёт он лишь сердцем, а сердце настроил
На музыку Бога, симфонию сфер.

Я знаю: когда-нибудь сбудется песня,
И белые крылья мелькнут за окном,
И место свободное в хоре небесном
Найдётся, конечно. Там помнят о нём.

Начало истории о падшем ангеле (10 лет назад)

Падший ангел
(исповедь известного некогда барда)

Как-то раз, пребывая с похмелья,
Я случайно зашел в магазин,
И купил там бутылочку с целью
Организм свой поднять из руин.

Только было бутылку открыл я,
И картошку погрел на плите,
Вдруг захлопали белые крылья
И в окно моё ангел влетел.

Белокурый с осанкою принца
И со скорбью на бледном челе,
Облачён в белоснежные джинсы
И футболку с портретом Пеле.

Он сложил свои крылья за спину,
На столешницу слёту присев,
И такую телегу задвинул,
Что я вмиг без вина окосел.

Говорил он: - Дано тебе свыше
Жечь глаголом и нотой сердца!
Ты же, блин, не поёшь и не пишешь,
Да и пьян вон уже с утреца!

Уподобился всяческой пьяни,
Потерявшей и совесть и страх,
Совершаешь прелюбодеянья -
Недовольны тобою в верхах.

А в конце этой пламенной речи
Он в порыве вскочил со стола:
- Что творишь ты с собой, человече?!
Пропиваешь мозги и талант!

Я ответил, мой ангел, не скрою:
Пью давно и гори все огнем!
И какой там талант, Бог с тобою!
Да и дело-то вовсе не в нём.

Ах, зачем бередишь ты мне душу?
Нынче в моде попса и гламур.
Я б писал, если б кто-нибудь слушал,
Я бы пел, если б было кому!

А затем, чтоб понятнее было
Что волнует сердца и умы,
Я включил телевизор, смотри мол
До чего докатилися мы.

- Вот Филипп, вот Колян, вот те Алла,
Это вот Петросяна жена.
Ох, как всё это заколебало,
Но, увы, им внимает страна.

Ты прикинь, вот на всё это глядя,
Жить почти нету мочи уже!
Глянь, как пляшут мясистые бляди
В совершенном, пардон, неглиже.

Вот мужчина в годах и колготках
Принародно пустился в канкан
Он спросил вдруг: - Осталась там водка?
Я налил ему полный стакан.

А потом он дымя сигаретой,
Снова стал говорить горячо:
- Ты прости, мы не знали об этом!
И мне ткнулся рыдая в плечо.

Если б знать, что наделаю с дуру,
Я не стал заводиться бы, но
Помянуть мы решили культуру,
И пошли в магазин за вином.

По пути он кричал: - Как ты вынес?
Что творится – не в сказке сказать!
А потом матом крыл шоу-бизнес,
И заглядывал людям в глаза

Ну, а люди, таких вот героев
Обожают на крест прибивать.
В подворотне нас встретили трое,
Закурить попросили сперва.

Только этого им было мало.
Им до фени господня любовь.
В общем, крылья ему обломали,
Я отделался парой зубов.

Ты прости меня, праведный Боже,
Что случилась такая фигня.
В небеса вознестись он не может,
И пока поживёт у меня.

Черканул
Снова в обморок белый застаненно взгляд мой вперён.
В это морочье снежных дорог всё гляжу и гляжу.
Редактирован ныне светил синеоблачный склон,
я ж, уснувшей тебе, голосую и на радость стихом ворожу.

Закрылённые херувимною болью, ложатся снега на глаза,
на восходы в окне, там где ткут облака золотое руно.
Как спокойствие стражей старинных, на закаты взирают леса,
в неизмеренных радостей спектр раздаются там хлеб и вино.

Обведённые светом, вздымаются стены невиданных теремов.
Их построил тебе из тебя же, ты только иди и смотри.
Там, где бочки пустые перекатывал времени гром из веков,
расцветает ковёр на просторах душевной как песня зари.

Только шаг от окна - где другой белоснежности ждёт тебя магистраль.
Там друг другу мы - к звёздам и к Лету распахнутый мост.
Слышишь как пробасили шмели до-мажорных распевов спираль,
мерой жизни дыша, выдыхая парфюмы из лилий и роз!

Что-то по ходу сюжетно черканулось.


Софья, ты?
- Я устала звонить уж тебе,
словно тень твоя... в нищете...
в пустозвонах искать и на миг оживать,
находить и снова терять...
Ты меня от случайных событий спасал,
отражая, как решку, орёл...
ты чего-то искал... что-то там покорял...
неразменную дуру нашёл...
Что молчишь невпопад, или снова влетел
своим байком и тот в металлом?

- Соня, я не хотел, просто был снегопад,
поворот же был за углом...
ненадёжно крепление... хватит реветь...
вечность целая всё просмотреть...
и на письма на все обещаю ответ...

(сброшен вызов - молчит абонент)

Отпустило на миг, равный шагу в обрыв,
все прогнозы застыли в часах.
Бьётся ветер в стекло,
бинт тревожит ребро
и тоска безысходна в глазах.

Лёгкий стук каблучков и распахнута дверь,
и халат на её плечах.
- Где несчастье моё?
- вон, кровать у окна.
- ну, колись про житьё-бытьё...

двух японских девушек
назвали итальянками Востока ,
способными
Услышать розовых фламинго
На ветру .

черканул



Рельс параллельных ультрафиолет
проходит через радужные лужи,
где окон миллионолетний свет
огнём холодным не спасает душу.

А я ищу бродячий белый дом,
о нём я слышал в сказочных поверьях;
случайно возникает за углом,
с открытой для поверившего дверью.

Всё чудится, объявится вот-вот.
Всего лишь шаг до принцевой планеты.
Там счастье стороной не обойдёт,
но, как ни бьюсь, не сходятся приметы.

Зажмуришься - вот жёлтый абажур -
круг золотой уюта и защиты,
а за окном - созвездье Диоскур
с дыханием горячим печки свито.

Там нежность и любовь хранят тепло,
а тут, глаза откроешь, всё иначе -
бетон и сталь, да лунное стекло
субъектов выживания с удачей.

И снова в поиск взор мой устремлён,
бродить чего-то внутреннего ради.
Он всё же есть бродячий белый дом,
интимнее Солярисных исчадий.

Спасибо Александр, что-то похожее, но менее крылатое и в моих мечтах: я ищу придорожный отель и о нём пела Агузарова. Какй-то уют и причал, где можно согреться и успокоится - это видимо отражённый образ невидимой реальности.

вот старенькое, но не утратившее актуальности


Притекайте к Руси
все иудины братья!
Все бродяги,
служители мёртвых богов,
все, кто чуда просил
у Христа показать им,
честолюбцы и жители
тёмных углов.
И льстецы приходите,
обидчики нищих,
и заплывшие жиром
пророки греха,
и с собой тех зовите,
кто идолов ищет,
однодневных кумиров,
одетых в меха.
Приходите без страха
дельцы и деляги,
и кипучие юноши
с блеском очей,
все астрологи,
знахари массовых магий,
все любители ужасов,
тайн и мечей.
Притекайте к Престолу,
к простёртой деснице:
всем распахнута дверью
великая даль.
Путь к гражданству недолог,
но русским родиться
можно русской лишь верой
в Христову печаль.

Но меня этот вал
чужеземный тревожит;
если зривший Творца
Моисей на горе
был один и стоял
весь народ у подножья,
от одежд до лица
верой смывшие грех,
то, боюсь, что в Приход
Свой Второй и Ужасный,
взор бросая на Русь,
Судия изречёт:
- Где же русский народ?
Где народ богокрасный?
Зрю лишь ересей гнусь
да языческий сброд.

Девятый день
Маргарита Чикалина
* * *
Уж девятый день
Ветра в поле ждешь,
И стеной стоит
Золотая рожь.
Ты не думай, князь,
То не день лихой.
То ли брюхом в грязь,
То ли в путь верхом.
Ты не езди в ночь
По чужой земле,
Обожди рассвет
На родном дворе.
Напои коня
Из речной струи,
Посмотри, как ночь
Ковыли струит.
А придут ветра –
Понесешься вскачь.
Будет солнца луч –
Ты глаза не прячь.
Будет долог путь
И вода черна.
Не доедешь, князь –
Не твоя вина.

А пока – звезда,
И чужая дочь
Будет ждать тебя
В терему всю ночь.
Запоет струна
Из ее косы,
И на сотни трав
Набежит росы.
Будет пир горой
На твоих столах,
Будут гусли петь –
И отступит страх…
Невелик твой град
И мала казна.
А убьют тебя –
Кто же будет знать?
Только серый волк
Да степной орел…
Золотая рожь,
Золотой престол.
И по всей Руси
Купола горят…
Неверна она,
Да и ты не свят.
Но чужая ложь –
Как по горлу нож.
Золотой престол,
Золотая рожь.

Возвращайся, князь,
Со щитом домой.
Будет бой… Ну, что ж,
Не последний бой.
Будет ночь тебе
Ковыли стелить,
Если лягут врозь –
Значит, живу быть.
И погибнуть – честь.
Только как, скажи,
На такой земле
Не остаться жить?
Зазвенит стрела,
Собирая рать,
И чужую жизнь
Будешь в поле гнать.
Будет бой удал
И рука сильна,
Будет знать тебя
Не одна страна.
Будет царь твой смел,
Или сам – в цари…
А пока – трава
До краев земли.
И не хватит рук,
И не хватит глаз.
Потеряешь лук –
Не в последний раз.
Потеряешь мать –
Не нужны слова.
Потеряешь жизнь –
Прошумит трава.

Стихотворение читает Юлия Белова
Надеждами
Нового Юлианского 2024 года !

О РАСШИРЕНИИ СЕРДЦА ГОСПОЖИ

Роняя капли красного вина
на лбы дубовые, в берёзовые косы,
с землёй сплотилась неба глубина,
как лето урожайное с морозом.

Не червоточины, мы - Слова семена.
Есть и такое, струны мы вселенной.
Становимся огнём Его нетленным,
когда подняться мы пытаемся со дна.

Из костоломных мук печёт хлеба
эпох кровавых вскисшая опара.
Петляет вдоль Пути Его тропа
протуберанцев или аватаров?

Пространство сердца раздвигает даль
и только ли телесное движенье?
вмещает универсума спираль
как маятник к к Истоку приближенье?


А время гонит семерых коней
бросая под ноги и лилии и флоксы
Чем дальше от Отца, тем мы родней,
такие вот у сердца парадоксы.

Алена пишет:

На Стихотворение Александра
Расширением дневного времени светлых событий
в Феврале .
Спасибо !

Послушал сборник Ирины. Впечатление - талант настолько мощный, что чувствуется даже некоторое озорство. Легко переходит от симфонического стиля к богословски распевному, от речитатива к эстрадной лёгкости. Разнообразие музыкальных красок и чудесный голос. Точное чувство слово и очень современное культурное оформление. Ирина молодец.

черканулось

АУМА звуком тягучим неусыпляемым обречён
на обручение с хаосом бездны аморфной и розовым мраком.
Тени приходят, когда по изнанке проходят лучом,
за вдохновение сердца цепляясь то цветом, то знаком.

Странное дело, из полузвонов височных колец
память всё ищет в сердце реки нерождённой свой берег,
где красота укрывает в заброшенных плитах дворец
чувств фееричных, а не заваленных бытом истерик.

Шёпотом тусклым Огонь протекает в цветное стекло,
капает чья-то полуоткрытая слуху туманность каждений.
Думал, что кончится тягость столетий светло.
Вечность решила иначе - игрой цифровых наваждений.


В черепах свистит:
- старый мир, прощай!
Век Чугуния в Самогонии!
Мощный взмах руки:
- новый мир, встречай
бледноконное в льдах иронии!

Сколько б Красных рек нас не метили,
Личность вызрела спелой рунностью.
Проскрипела ступень веколетия -
пятый зверь издох в технолунности.

Очерствела глушь на концах земли
с перезвонами дуг бубенцовыми.
Отражая арф стратосферный блик,
пишет костью Жля тлёй берцовою.

Снежной волностью окрылив ребро,
голубой рекой отбаюканной,
в алом зареве жидких звёзд ведро
опрокинулось с перестуками.

С перезвонами виртуальными,
бесов мелочных свистоплясками,
с необъятностью МАГастральною
и с реальностью ставшей сказками.


Не умею я плакать неровным светом светил,
гарцевать по чёрной глади вулканов песка.
Для себя я другой для себя эшафот просил,
где Святая Правда сдирает кожу с виска.

Растревожены птичьими стаями города,
ускользает от зазеркалий постылых власть.
Изначальность из ниоткуда и в никуда,
если ты влюбился в мелкой веры напасть.

Изливаются толпы чёрные злых пикников
на мои цветные бульвары, на синий лес.
Сколько ж нужно ещё наломать нам для ада дров,
чтобы снова вернуть себя на личный от Бога крест?

Доверяют смертельной гонке глаза Игры.
Разглядеть в отраженьях пытаются звёзд глубину.
Это только усопших придуманные миры,
я же запах воскресшей жизни себе верну.


"Движенья нет", - сказал мудрец античный,
другой смолчал и стал пред ним ходить.
Хвалили все ответ сей нестатичный,
но как иначе вечность объяснить?

Под знаки распечаленной тревоги
зовёт очередной сценарий нас
статистами толпиться на пороге
секущих сердце плоскостей и трасс.

Пытаясь вырваться из плоскости событий,
лбы морщим, круче задираем бровь
и, наконец, из странности наитий
вдруг вспыхнет: "сердце это же любовь!"

К чему привязано, то будет его центром.
События не свяжут вертикаль
ни временем, ни выгодным процентом...
Ни золото не победит ни сталь.

Любовь бежит, она всегда в движенье,
таинственна и озорна во всём.
Ни славы не боится, ни лишений,
когда спешит построить Новый Дом.

И в доме том Доверие - основа.
До жертвенности сердца, до конца.
Любовь ведь тоже может быть суровой,
не требуя ни славы, ни венца.

Там крыша дома - облака и звёзды,
колонны дружбы - стены и приют.
И любят там тебя, что есть ты просто,
и там тебя в любом обличье ждут.

************************************

Сосульки капают на солнечный штурвал,
с крыш свесившись и светом зубоскаля
на лужах. На ручьях их карнавал
с рекой уходит в солнечные дали.

И нежити февральские круги
в кипящем половодье не волнуют.
Души мятеж - весенний зов земли -
в обнимку с льдами солнечно танцует!

Праздник Крещение
Нового Израиля
Изменением сознаний человечества !

Вот ещё Ирочке задание - сочетать русский и английский.
www.next-portal.ru/composition/114714/

Ира, если читаешь, то вот как это мне видится.
Английский текст - это привлечение дома Иуды к проекту.

Когда на город мгла спускает дымный шлейф,
когда огни реклам гамельнских флейт слышней,
припомни этот ритм, мотив слегка напой
и, поверь, твои печали снимет как рукой.

ПРИПЕВ:
В полночь падают звёзды,
в полночь взгляд твой дрожит,
в полночь Ангелов слёзы сердце спрятать спешит

I He: When city streets are black,
when Angel’s broken wing
can’t get your soul back,
can’t get to sunny spring,
take then this candel-song,
just simply brush up the rhyme
and your grief will disappear in a
of time.
rephrain:
He: - Why d’you smile, yet you,re crying,
hiding tears inside?..
- Ain,t you seen stones flying,
braking down street light?


II He: You make your smile so wide
to gain the precious grin,
but artificial might
is trick as old as sin.
Rafrain
He + She: Perhaps it’s my eyes fault,
or due to your magic eyes,
but I see inside your tears ruined Paradise.

III Last night you were so sad,
Like fallen autumn leaves,
now look above your head,
uprise your soul wings.
Believe, your dawn will come
and this misfortunate time
with its pain will disappear
from the street light rhyme.


Основной текст написан с намёком на Есенинский размер и образность


Когда на город мгла
спускает дымный шлейф,
когда огни реклам
гамельнских флейт слышней,
припомни этот ритм,
мотив слегка напой
и, поверь, твои печали снимет как рукой

Далью болен я, болью странною,
огневою тоской святой:
Русь, жена моя необманная
ждёт меня из страны чужой.
А меня всё зовут позабавиться,
тянут в душную масок мглу,
где лукавства бес водворяется,
обращая любовь в игру.
Я не лучше других, не праведней,
- понаплёвано в сон и в быль, -
научился улыбке каменной,
пить взахлёб золотую пыль,
но и в вихре расхожей радости,
тело пьяной братве предав,
я малиновый звон и благовест
не отдам на позор забав.
Опоясана алой лентою,
вижу, ждёт, на окно дыша,
Русь, жена моя неизменная,
безначальная как душа.
Уж не это ль её молчание
стало ныне тому виной,
что избранницу синью дальнею
хают девкою проходной.
Но, в оплеванной, в перепроданной,
вижу, нет, не глазами, в ней
за кручинами, за невзгодами
ожиданье заветных дней.
Ждёт, когда же с небес малиновых
сокол ясный её сойдёт.
И не за морем див невиданных -
Деву в русской земле найдёт.
Золотой пчелой исцеляющей
ранит брови её стрела и,
оставив друзей-товарищей
из разбойного ремесла,
ты пойдешь перед ней покаяться,
ты вернешься в ковыль-луга,
где тебя уже ждут - загораются
свечи в тонких как рожь руках.
ПРИПЕВ В полночь падают звезды,
в полночь взгляд твой дрожит,
в полночь ангелов слезы сердце спрятать спешит.


И, наконец, богословская нагрузка

Милосердная Мати Богородице,
всем Прибежище и грешным, и праведным,
даруй грешным всем покров, да покроются
все грядущие грехи их и давние.
Да не будут на Суде им помянуты,
да измоются из совестной грамоты!

И сопутствуй на пути в час полуденный
или в час полунощного бдения
всем кто истины ради лишь трудится,
кто за Правдою пошёл для Спасения.
Ради Сына Твоего кто скитается
и молитвою Твоей Им спасается.

Да не имут они страха перед грешниками
и презрением к ним да не исполнятся.
Отгони от них лукавых кромешников,
сохрани их, Пресвятая Богородице!
Чтобы страх их не сделал иудами,
а презрение – убийцами студными.
www.next-portal.ru/composition/86474/

Ну, я бы начал с "Милосердная Мати" . первая строфа, а затем от народного распева перешёл к Гершвину, к самма тайм.
Кстати, это не всё. Есть и Вторая гармоническая версия без Гершвина. www.next-portal.ru/composition/110214/
Здесь я дал намёк на вагонный ритм в стиле Любэ.

Ира, если ты меня ещё слышишь. Если есть выжившие, я могу дать вам еду, предоставить убежище, обеспечить безопасность. Если меня кто-нибудь слышит, кто-нибудь… отзовитесь… Вы не одиноки…