SUJET : Question Стихи

Илья Тырданов écrit: Ира, если ты меня ещё слышишь. Если есть выжившие, я могу дать вам еду, предоставить убежище, обеспечить безопасность. Если меня кто-нибудь слышит, кто-нибудь… отзовитесь… Вы не одиноки…

*
ПС.81 «Бог встал средь тех, кого зовут богами»


Бог встал средь тех,
кого зовут богами,
чтоб над богами Суд Свой сотворить.
Доколе ж суд неправый будет вами
твориться грешникам?
Доколь к ним снисходить?
Их защищать? УБОГУ суд творите!
Пусть НИЩ оправдан будет и СМИРЕН!
От грешника руки вы ИХ спасите,
избавьте от неправды и измен!
Но правды так они и не познали,
не вразумились истиной они
и темен путь их, как века блуждали.
Да содрогнутся основания земли!
Я слово рек:
«По сути , вы все – боги,
как Вышнего сыны все, но ведь вы,
как люди, умираете в итоге,
пасть можете как всякий из владык».
Восстань же, Господи, и землю Сам Суди,
ибо Владыкой всех народов будешь Ты!

черканул стишок


Струился золотом густой небесный сок
на абрис пышногрудого овала,
цветная биомасса женских ног
на пляже солнечном призывно вызревала.
А я пожизненно к Зиме приговорён,
вмороженный в исчерканное небо.
Как тень за шторою колышется нелепо,
так я твердеющей печалью окаймлён.

Смотритель мест небесных полусфер
и путник перепутавший вокзалы,
с остаточностью выспренних манер
кружась с мечтой по опустелым залам.

Вот, кажется, схвачу я этот миг -
растает одиночества метельность,
ан - снова ждёт очередной тупик
и с белой пустотою сопредельность.

Вокзал на одного на весь твой путь
рассчитан по квадрантам зодиака,
здесь можешь постоять и отдохнуть,
очередного дожидаясь знака.
В очередной затем вступив мираж,
догнать свою мечту желая,
встречаешь снова странный персонаж
с улыбкою от края и до края.

Тот персонаж - ума нелепый плод,
несбывшихся обрывков мыслей прежних,
голем того чему наоборот
я, нынешний, противник неизбежный.

Предписан надо мной ему надзор,
не знаю кем, быть может альтер психо,
в мгновенья славы чувствовать позор
и обретаться в виде некрасивом.
Так надоедлив этот хламный воз,
сей ростовщик, к процентам всё сводящий
и убеждающий, что дивный монструоз
вот это я и буду настоящий.

Вот здесь ты понедельничный, смотри,
как выпячена грудь, как горделива.
Перед тобой склонился весь Париж
а ты с презреньем лёгким катишь мимо.
А вот ты вторничный, ты знаешь обо всём,
и самомненье это непомерно,
и шляпа загибается углом,
и жизнь - прогулка из кафе в таверну.

Но вот среда схлеснулась с четвергом
и стало меньше радостного смеха -
под кованым армейским сапогом
прошла и эта памятная веха.
Но вот ты пятничный и стал поуже шаг,
стал в жестах скуповат и неспокоен,
глотая ложь с тоской на брудершафт,
ты с горечью признал себя изгоем.

Скажи, субботний, разве я неправ
взгляни как в зеркало в душевную ту темень.
Ты - лишь скелет, упрятавшийся в шкаф
и мелочно использовавший время.

******************************************

В базовой памяти перерождений раскаяний стая
Слабо трепещет над всё иссушающей мглой…
Неприкаянность разбередилась, стежками кайму обрывая,
С волн житейских слетая закатной тревоги иглой.

Тихострофную боль изронила небесная влага…
Шифр прозрачных следов истекает словами на слух…
Обволакивал танцами город…
углы развернула бумага
Над кварталами белых глазниц, где воздух изношен и сух.

К горизонту отпустят однажды наречий серебряных звенья…
Там, где стынут в цепях их составы целебные смол…
Ласк отрава утонет в тумане холодно осеннем,
Втихомолку зрачком разграфляя звучание звёзд радиол.

Христос Воскресе!!!

Письма крымского друга-15

Конскриптус

Раздражает скудоумие залежних,
возлюбивших в одночасье - кто паяцев,
кто-то цезарей – так искренне, так нежно…
Это, Постум, чёрт-те что, но сбоку - яйца.

Как изменчивы пристрастия квиритов -
от вражды до обожания тиранов!
Если свиньи перегрызлись у корыта,
к алтарю выводят жертвенных баранов.

Ой, вы, гой еси, хохлы и колорады,
бейте, братцы, друга дружку до кровянки!
Вас торжественно помянут Дума с Радой,
провожая под «Прощание славянки»

в мир иной (не то в Эдем, не то в Вальхаллу),
где двухсотых встретят радостно у входа
то ли Петр, то ли Хеймдалль, то ли Кали
с райской фурией, косящей под Свободу:

фирулёвые очочки без оправы,
с-под папахи вьются локоны, как пейсы,
нежный вз****…
Но сколько мальчиков кровавых
отражается в очах ее библейских…

Точка, точка, оселедец, огуречик,
профиль батьки на груди (с пучком укропа) -
вот и вышел щеневмерлый человечек,
плод натужных извращений агитпропа.

Стоит ради справедливости отметить
роль разнузданной имперской пропаганды,
что вполне закономерно - те и эти
из одной, сдается мне, АТУ-команды.

Это внуки местечковых лиходеев-
арендаторов (не избранных, не званых),
натравивших евроукров на Вандею,
в вечных п(р)оисках земель обетованных,

обнуляют бандерлогов Украины,
склонных сызмальства к Волыни и погромам
(мы, оглядываясь, видим лишь руины,
словно в дымке светофильтров фотохромных),

завлекая в хитроумные ловушки:
- Записуйтеся, панове, в «Правий сектор».
Ось вам майстер екстра класу по татушкам –
вiн i кольщiк, вiн i пастор, вiн i лектор.

Зачищают, разумеется, не сами.
Москаляки (не забыли о гиляке)
мотивированы жестко: - Кто не с нами,
тот Иуда и вылизывает ляхам,

лягушатникам, пиндосам, сионистам,
макаронникам, чухонцам, наглосаксам…
Залегла обида, Постум, в сердце мглистом,
даже шутки нынче шутятся с опаской.

Русофобия заразна, цэЕуропу
инфицировали тщательно и долго.
Кризис вызрел, и консилиум торопит:
- Цигель-цигель, начинайте, доктор Шойгу.

Как бы скрепами сограждан ни скрепили,
результаты налицо, попробуй – спрячь-ка,
бо побочка от имперской терапии
оказалась разрушительней болячки.

Люди гибнут за металл и за идею,
за химеры да за рiднi палестини…
В интернете карты Новой Иудеи,
аккурат посередине самостийной.

Нет, не вся черта оседлости, ни боже
(к черту Умань, где гужуются хасиды):
Днепр, Одесса, Николаев, Запорожье,
разумеется, Херсон - врата Тавриды.

Скажешь, бред? ну, согласись, что не голимый.
"Джойнт" на стрёме нервно давится поп-корном,
если выгорит гешефт с Ершалаимом,
можно вспомнить и о Крымской Калифорнии.

Зуб даю, что в возрожденном каганате
власть положит на вдовиц, калек и сирот.
Но предъявит - как всегда - счета к оплате,
выбьет бабки и по большей части стырит.

Взгляд, конечно, очень варварский, дискретный,
будь я цезарь - не сносить бы мне короны.
Но эксперты (из числа авторитетных,
много круче отставных центурионов):

Вольфыч, вечно заправляюший арапа,
те же Киссинджер с Бжезинским, тот же Ходос,
Гарик Бер-Кут – проповедник и стендапер -
все трындят примерно то же, в полный голос…

Иногда с таким чудовищным размахом
погибают планы, замыслы и кланы,
клоны, клоуны (поверим Пастернаку),
что ни век, то пик вселенского бедлама.

У Беллоны все камены на подхвате,
с полпинка всё переврут-переиначат…
Но победы-перемоги в этой страте -
только пирровы, и пир уже оплачен.

***
P.S.

Все мы, Постум, конспирологи немножко,
всяк по своему стремается и глючит…
Только в комнате, где быть не может кошки,
кто-то все-таки скребется и мяучит…

Кстати, лидер либеральных демократов,
предсказавший день вторжения и время,
не был, Постум, ни провидцем, ни поддатым –
он был в теме.

Николай Гумилев


«Прекрасно в нас влюбленное
вино,
И добрый хлеб, что в печь
для нас садится,
И женщина, которою дано,
Сперва измучившись, нам
насладиться.
Но что нам делать с розовой
зарей
Над холодеющими небесами,
Где тишина и неземной покой,
Что делать нам с
бессмертными стихами?
Ни съесть, ни выпить,
ни поцеловать.
Мгновение бежит неудержимо,
И мы ломаем руки, но опять
Осуждены идти все мимо,
мимо.
Как мальчик, игры позабыв
свои,
Следит порой за девичьим
купаньем
И, ничего не зная о любви,
Все ж мучится
таинственным желаньем;
Как некогда в разросшихся
хвощах
Ревела от сознания бессилья
Тварь скользкая, почуя на
плечах
Еще не появившиеся крылья.
Так век за веком - скоро ли,
Господь? -
Под скальпелем природы
и искусства
Кричит наш дух, изнемогает
плоть,
Рождая орган для шестого
чувства».

Ну, пока Коля из кустов за девчонками подглядывает, я черканул.


Редеет совесть, сходит на протезы,
затем чтобы творить мечом добро,
нанизывать медальки на комбезы
с гибридами мешая серебро,
и, с бешено весёлыми глазами,
ломать деревьев вопиющих строй.
Ну и хусимы, с нами же Сам Камень,
не побеждённый чёрною дырой.
Ведь даже кровь в карающей деснице
нетварно превращается в вино.
Упавшим под ободья колесницы
не всё ли там в посмертии равно?
Но что-то тут не так, а где же милость?
Она осталась только невзначай.
Так отчего ж такая приключилась
перезагрузок мозга нам печаль?
Устав в квадраты чёрных окон биться,
безвременьем от белых удалён,
мню, смесь язЫков Небом разрешится
у равных одиночества сторон.
Гармоний всех быв равноудалёны
на бруствере небесного огня,
какая разница, чем к центру мы несомы
двуликого как Янус бытия?
Кого-то Небо знаньем привлекает,
кого-то красотой оно влечёт,
волна шипит, энергию теряя,
а Древо жизни на крови растёт.

Черканул

СИВИЛЛА

Зрело зеркало и дробилось на алхимию отражений.
Ты сегодня моя Сивилла. На скрижалях - туман сожжений.
Чародеющая словами, свет струящийся синеоко,
четырёх полногласий флейта, луч танцующий босоного.

Взор, ушедший за грань, спокоен, не тревожит огонь пожарищ.
Ты идёшь по волнам Евфрата, с придыханием от ристалищ.
Серебристые рыбы вьются в разметавшихся ветром косах,
в разноптичье цветного смеха и фиалковых мёдоносов.

След хвостатой кометы чертит потрясения для живущих.
Ты сегодня беда и радость, провидение сердцем чтущих.
Не собьётся размер напевный, лишь стихий подземных разгулы
на стихах твоих след оставят, у свечей оплавляя скулы.

черканул

Огрузли еловые лапы в снегах -
волокна тревоги в расплывчатой сказке -
и райские яблоки в птичьих чинах
в тиши безмятежной прекрасны.

Такой красотой и спасается мир -
Тугой серебристостью снежной,
а солнце буянить зовёт нас в надир,
бежать теплохладности внешней.

Дробится заливистый смех на драже.
В нирване - древес пантомимы.
Хмельной от мороза, я счастлив уже,
когда Ты проходишь мимо.

Любуюсь снегурочки пуховиком,
готовый пуститься следом,
и лягу молчанием снежным о том,
как жаль, что тебе неведом.

******************************
Переменчив стеклянный иней,
опускается вальсом прах,
а над высверками голубыми
Коло в розовых небесах.

Луч целующий, свет узорный,
рассыпает счастливый день
оживляюще, радостворно,
горизонт в жемчуга одев.

Дух мой схвачен пушистой сказкой,
церемонией встречи двух -
улыбалась земля согласно
с неба ей улыбался дух.

Н.С. Гумилёв

Я сам над собой насмеялся,
И сам я себя обманул,
Когда мог подумать, что в мире
Есть что-нибудь кроме тебя.

Лишь белая, в белой одежде,
Как в пеплуме древних богинь,
Ты держишь хрустальную сферу
В прозрачных и тонких перстах.

А все океаны, все горы,
Архангелы, люди, цветы -
Они в хрустале отразились
Прозрачных девических глаз.

Как странно подумать, что в мире
Есть что-нибудь кроме тебя,
Что сам я не только ночная
Бессонная песнь о тебе.

Но свет у тебя за плечами,
Такой ослепительный свет,
Там длинные пламени реют,
Как два золоченых крыла.
Август 1921

ПЕСНЬ НОВАЯ - Проект Бога

ПС.95 «Песнь новую воспой Ему, земля!»

Песнь новую воспой Ему, земля!
Благословляйте все Господне имя!
Всем истину откройте бытия:
спасенье наше мы лишь в Нем приимем!
Народам возвещайте всех племен
о чудесах Господних,
Божью славу!
Ибо для всех богов и всех времен
велик Он,
грозен и
в веках прославлен!
Ведь всякий бог язычников – лишь бес,
а Небеса Творцом их утвердились!
Пред Ним – краса,
хор славящий – окрест,
в великолепье святость – во святиле!
Несите Господу, отцы племен, дары!
Честь Ему, славу Господу воздайте!
Придите в Божии вы с жертвами дворы,
Ему в святом дворе вы поклоняйтесь!
Да поколеблется со страхом вся земля,
перед лицом Его склоняясь!
Всем скажите
народам: Воцарился Судия,
воссел на царствие Господь наш и Спаситель!
В Нем
утверждение вселенной Его всей,
вовек не поколеблется, не дрогнет!
По правде будет Он судить Своей,
да возликуют Небеса с восторгом!
Да всколыхнется море глубиной
со всем в нем сущим!
Да возвеселятся
поля с живущими в них!
Радостной листвой
дубравные древа да осенятся
перед лицом Господним!
Ибо Он
идет судить всю землю правдой Бога,
вселенную всю – праведным Судом,
по истине Своей судить народы!

Черканул пустячок

Снилось мне: голубая, как сварка, заря
чаши неба к губам наклонила края
и, сближая лицо с безмятежной росой,
напоила своей бирюзой.

Уж давно позабылся минутный тот сон,
но остался на сердце чуть слышимый звон
и томительный запах печали в груди.
Как туда мне дорогу найти?

Пробираясь по камням годов и дорог,
я не прятал лица и не жал на курок,
и не сквозь амбразуру на жизнь я глядел -
просто жил без чудес, как умел.

До вчерашнего дня это было всё так,
но вчера был печали разменян пятак
и расцвечена серая грань пустоты -
это с ветром спустилась Ты.


Будто щёлкнул влючатель и - ближнему рад.
Оказался смешливым багровый закат
и не к месту пришиты у труб рукава.
Потерялись на разум права.

Наваждение это Марией зовут.
Где она, там улыбка покой и уют
и ненастливый вечер летит словно миг,
абонента включивший клик.

Омрачает лишь тучка одна горизонт.
Разумеется поняли - сказочный зонт.
Спрятать мне что ли подальше его
лягушачьих невест колдовство?

Ну, я не батюшка апостол Павел. Просто черканул

Помолвленный с фотонным веществом
и тщетностью затравленный брутальной,
глядящий на безкрылое орлом,
носов не видит колоннад ростральных.
В туманах птицы Гамаюн
не верьте силе странных рун,
не ешьте с ласковой ладони мертвечину.

Стыл пепел без огня причин,
Бокалов два, ты пьёшь один.
Вино с похмельем чар неразлучимо.
Любовный вечер с хищницей мгновений
уже ли вычерпан до донышка тобой?
Огонь любви едва-едва живой,
в сюр истекают призрачные тени.

Любовный яд со дна, как терпкий морок,
проснётся ли как жизнь под телом
смертным?
Смешав незримое с огнём
Дремучих Чар мы слёзы пьём,
Как в платье облекаясь в эфемерность.

Роберто Хуаррос (Roberto Juarros):

***
Как любить несовершенство,
если в нем мы слышим
зов совершенства?

Как можно следовать
в падении или распаде вещей
примеру того, что не падает и не распадается?

Наверное, мы должны понять, что несовершенство –
это иная форма совершенства:
форма, принимаемая совершенством для того,
чтобы его можно было любить.

Да, иногда кажется, что весь этот ужас для того, чтобы нашлись те, кто сможет полюбить, и не осудить, и принять. Потому что, кто мы без Господа? Тварь дрожащая.
Мы должны смотреть на упавших братьев, как Господь смотрит на нас, падающих постоянно, если Он ослабит Свою руку поддержки. Но разве мы можем любить как Он? Помоги, Господи!

Да. Ощущается работа Боженьки над Ингой. Правда, она всё ещё в интеллект упирается. Ну так самое несовершенное совершенство это Любовь. Увы, это дар, а не природное чувство инстинктивной материнской любви. Почему увы? А потому что дар так просто не даётся, да и потом, когда получишь дар, не обрадуешься. Пример с матушкой Феодосией Рязанской. Ну получила она дар видеть сердца людские открытыми и что? Прошло время и матушка попросила Боженьку, чтобы отнял у неё этот дар, видимо столько всего насмотрелась она непотребного, что предпочла не видеть. Так и с самым пиком совершенства, даром Любви.
Как-то я задумался над словами
и говорят горам и камням: падите на нас и сокройте нас от лица Сидящего на престоле и от гнева Агнца;

А в чём этот гнев? Я понимаю его как АТАКУЮЩУЮ ЛЮБОВЬ. Есть такая штука - совесть. И когда сама Любовь, всем жертвующая и требуюшая ответного действия спрашивает человека, его совесть, человек сгорает со стыда и предпочитает скрыться от обличения. Так что бойтесь Любви вопрошающей.