Написала статью для своей околотеатральной тусовки.Так как в последнее время длинные тексты здесь тоже стали приемлемы, позволю себе выложить ее полностью. Там много междусобойного, но мне важно ваше мнение о той части, где идут мои рассуждения об образах стола, они складывались долго и поэтапно... Насколько это в русле ПБ и наших исследований? Тому, кто дочитает до конца, от меня цветочек))
СТОЛ
Размышляю над этой темой с 27 марта… В Театре Романа Виктюка на Ночь театров молодым режиссёром Александром Карпушиным был поставлен спектакль в фойе. Всему театру и ему лично благодарна за очередное осознание. Как таковой сцены там нет, и когда зрители рассаживаются почти амфитеатром, перед ними оказывается пятачок, на котором можно выстраивать всё, что угодно. В тот раз главным визуальным организационным моментом был выбран именно стол. Длинный пустой стол, покрытый белой скатертью, за которым лицом к зрителям расположились несколько артистов (три юноши, три девушки). Так как вечер был посвящён театру, то они рассказывали какие-то театральные байки, иногда выходя на авансцену перед столом и их разыгрывая. Одеты в цивильное, что называется «в своё». А с какого-то момента помрежи в чёрном стали выносить и расставлять на столе вполне реальные блюда. Длилось это довольно долго и монотонно для театрального действия, и в какой-то момент я поймала себя на том, что жду, что из дверей выйдет не очередной «официант», а какое-то шествие что ли… Стала «примерять» атрибутику из уже виденных постановок — не удивилась бы, если бы вынесли гроб из «Мастера и Маргариты», или каких-нибудь актрис нарядили в невест… Но этого не случилось. И тут произошёл этот невидимый «щелчок»! Я поняла, что просто не могу идентифицировать, что за стол передо мной. Так как действие было не отрепетированным, а скорей импровизационным, то и это собиранию чёткой картинки не способствовало… Разгадка оказалась в конце, когда всех присутствующих в зале пригласили к пиршеству.
Почему же в тот момент не узнавания так важно оказалось для моего сознания определить, что именно за действие происходит за столом и как к нему относиться? Видимо любой стол — это один из главных на земле логосных образов, в котором заложен первообраз того, главного — из изначалья — Небесного Престола, через который осуществляется связь с земным жертвенником. И раскладывается он на несколько тропосных архетипов: это стол либо свадебный, либо поминальный. Это всегда или начала, или концы и их соединение в вечности. Свадьба — это предвкушение той цели, к которой и стремится человечество, когда созревшая земная Невеста (церковь) сможет соединиться со своим Небесным Женихом и начнётся Мессианская Трапеза. Разновидность свадебного — любой праздничный стол, там чествование юбиляра или события становятся подобием благодарения и вознесения славы (изначально предназначенных Богу). Также узнаваемы стол заседаний или суда. Прототипом образа собравшихся за столом может быть, как Тайная Вечеря (первая Евхаристия — жертва безкровная), так и её перевёртыш XX века — Безумное Чаепитие. А все начала и концы — от Престола, на который возносится жертва и нисходят Дары. То есть любой образ стола — это жертвенник и престол (в одном из их состояний), а изначальный замысел любой трапезы — гармонизировать два потока, входящий и исходящий, чтобы создать какой-либо жизнеспособный проект, что выражается в двух действиях: приготовить (в это понятие обязательно входят произнесённые слова) и вкусить.
И так было во все времена. До Христа — это жертвенные животные. Современным отголоском гекатомбы отзываются шашлыки, не только как блюдо, а и как некое действие — еда на природе в кругу близких.
И немного цитат…
Гомер «Илиада»:
«…Тотчас тогда поднялися владыка мужей Агамемнон
И Одиссей многоумный. Барашков для клятвенной жертвы
Славные вестники к ним подвели и вина намешали
В ярко блестящий кратер, и водою им полили руки.
Вытащил после того Агамемнон свой ножик, который
Подле меча на огромных ножнах он носил постоянно,
Волосы срезал с голов у ягнят; и глашатаи оба
Роздали волосы лучшим мужам из троян и ахейцев.
Руки воздевши, усердно молился богам Агамемнон:
"Зевс, наш родитель, на Иде царящий, преславный, великий!
Солнце, – о ты, что по целой вселенной все видишь и слышишь,
Реки, Земля и подземные боги, которые страшно
Людям почившим отмщают, коварно нарушившим клятву!
Будьте свидетели нам, охраняйте священные клятвы!»
Иосиф Бродский «Остановка в пустыне»:
«…Так мало нынче в Ленинграде греков,
да и вообще — вне Греции — их мало.
По крайней мере, мало для того,
чтоб сохранить сооруженья веры.
А верить в то, что мы сооружаем,
от них никто не требует. Одно,
должно быть, дело нацию крестить,
а крест нести — уже совсем другое.
У них одна обязанность была.
Они ее исполнить не сумели.
Непаханое поле заросло.
«Ты, сеятель, храни свою соху,
а мы решим, когда нам колоситься».
Они свою соху не сохранили.
Сегодня ночью я смотрю в окно
и думаю о том, куда зашли мы?
И от чего мы больше далеки:
от православья или эллинизма?
К чему близки мы? Что там, впереди?
Не ждет ли нас теперь другая эра?
И если так, то в чем наш общий долг?
И что должны мы принести ей в жертву?»
P.S. Благодарю Дмитрия Бозина, прочитавшего это стихотворение Бродского в Гатчине, что стало одним из замыкающих звеньев в цепи многомесячных поисков. И, конечно, за Темпл-бар.