«Но вот, с восшествия на патриарший престол Никона, начинают наезжать на Русь греческие и киевские отцы. Посыпались сначала «зазирания» и «осуждения» нашего до этого года для самих греков честнаго и святого двуперстия.
За Никоном последовал собинный друг его, государь Алексей Михайлович. «Зазирания и осуждения» превратились в прямыя запрещения.
Затем последовали анафема и проклятия; за ними — «телесныя озлобления» или истязания и наконец, гражданския казнения, т.е. смертельныя казни [1]. Что же это значит?
Значит, что эти «зазирания» встретили в русском народе возражения и негодования, коими правительство и церковное, и — увы! — светское пренебрегло.
Этого мало. Правительство перешло на сторону чужеземных агитаторов и авантюристов, правительство стало против своего народа и потребовало от него отречения от двуперстия и стараго обряда, отречения от свободы, от своего достоинства, от предков, от благочестия и народности.
Правительство в полном составе изменило отечеству и этой измены потребовало от народа.
Народ, разумеется, воспротивился, а правительство и при этом не усмиренномудрилось и свои требования поддержало церковными анафемами и проклятиями, на кои народный протест отвечал тем же, и справедливо.
Ежели церковныя анафемы и проклятия расточаются безразсудно, то оне перестают быть святыми и церковными, а превращаются в ругательства.
Если просвещенные и преосвященные архипастыри первые обратились к народу с ругательствами, то можно ли винить народ, если он отвечал тем же?
Да и не обязаны ли были архипастыри за свое безразсудство получить должный урок?
Правительству еще не поздно было одуматься, усмиренномудриться, воротиться назад, примириться с народным двуперстием и т.п. обрядами. Но не таковы были тогдашния времена: вместо исправления собственных ошибок, власть разсвирепела против протеста. От Никона и ждать иного было нельзя.
«Когда я ехал в Москву, — пишет в прощальном письме к царю Алексею Паисий Лигарид, митрополит газский, — то заранее восхищался тем, что увижу великаго Никона, но, приехавши в первый раз и увидев его, то почел счастливыми тех, которые, родившись слепыми, не испытали несчастия видеть толикаго зверообразнаго человека». Таков был Никон.
Но не могу надивиться на царя Алексея Михайловича, надивиться его тупости, его бездушности и безсердечности. Никон и Алексей обрушились на народный протест истязаниями и смертельными казнями.
Застонала русская земля от двух тиранов: «святейшаго» и «тишайшаго».
И этот-то порядок, такия-то отношения обоих правительств к народу застаем мы по восшествии на всероссийский престол; на наших глазах преосвященные архипастыри продолжают свирепствовать, а раскол крепнет, несмотря на тирания и ожесточения.
Отцы архипастыри!
Куда вы завели, до чего вы довели и куда ведете вы свою отечественную церковь, российский православный народ и нас?»
Екатерина Великая.
. У него из под рясы нож выпадает, начинаю его трести и ещё один нож, и ещё какая то приблуда якобы для борьбы с православными. Я ему - Что же вы батюшка стоко оружия припрятали для борьбы со мной простым мирянином. Он смотрит на меня виновато, что-то бормочет типа "больше не буду ".
