Иакову предстояло стать родоначальником нового народа, который будет многие века жить не так как все, столетие за столетием идти против «мира сего», против Системы. Ему было страшно, но он помнил слова завета, помнил, что Бог обещал защищать. Однако, одно дело обещание, а другое -- реальный шаг в неизвестность. Одно дело теория, другое – отдать всего себя в руки неведомого будущего. И сделать то, что даст импульс для развития нового этноса. Самого сильного на земле. Такого еще никто не делал.

И ведь Бог никого не принуждал к этой миссии. Бог всегда только ставит задачу. И ждет, когда появится доброволец и вызовется сделать то, чего остальные боятся. Это реально страшно: поверить в немыслимое, довериться целиком и полностью, будто приносишь в жертву самого себя. Всегда надежнее иметь в руке синицу…

Но самое трудное, наверное, это даже не страх, а вера в правильность выбранного пути. Ведь, всем свойственно ошибаться. И многие ошибаются и падают. И, пока дело не сделано, никто не скажет, а правильно ли ты делаешь? Все наоборот цепляются зубами за руки и ноги. Из лучших побуждений, естественно... Дабы спасти безумца от заведомо неверного... Ведь так, никто еще не делал! И, если ты взялся что-то сделать новое, то ты автоматически становишься выскочкой. И тебя будут ненавидеть вдвойне.

Против Иакова шла армия брата. 400 вооруженных человек искали его, чтобы убить его, вырезать всю семью. И у Иакова было всего несколько часов до рассвета, чтобы принять решение. Он посвятил свою жизнь Проекту Бога, великой тайне о становлении святого народа. Он жил этим. И он более других понимал, что нужно делать, чтобы человек стал родоначальником нового человечества. Такого человечества, которое нужно Богу. Для прославления Бога, а не человека. Возвышенного и богоподобного человечества, восседающего над Творением. А не уподобленного животному и только пресмыкающимся пред неведомым божеством.

Просто нужен человек. Человек, который встроит себя в Проект Бога. Положит свою жизнь в основание и фундамент великого домостроения. И тогда Бог приступит к великой стройке вечности.

Как легко быть последним. Сколько правильных слов придумано для оправдания малодушия. И как мучительно человеку совершать поступки, исходя из высшей логики Бога. Исходя из понимания замысла Творца. Проще провалиться сквозь землю, разорвать себя собственными руками. Бог же никого не принуждает воплощать Его замысел. Оглянись по сторонам, во все времена одно и тоже. Людям нет дела до Проекта Бога. Они не стремятся вмещать в себя большое и великое. Они наоборот обожествляют свой мелочный образ жизни и призывают к нему окружающих. Иакову наверняка говорили те же слова, что говорят всем первопроходцам: «Кем ты себя делаешь? Не плотников ли ты сын? От сотворения мира так никто не поступал. Разве не бес в тебе?»

Наверное, если б ситуация ни стала безвыходной, то Иаков никогда бы не решился. Ведь все великие люди в реальности самые кроткие. И без крайней необходимости они не берутся за великое. И Иаков, убегая от преследователей, кротко молился: «Недостоин я всех милостей и всех благодеяний, которые Ты сотворил рабу Твоему, ибо я с посохом моим перешел этот Иордан, а теперь у меня два стана». Однако, до рассвета оставалось всего несколько часов. И времени для выбора не оставалось. Или сейчас, или никогда. Или всё, или ничего...

О, полцарства Салима!..

Борение Иакова с Богом имеет принципиально иное значение. Оно не есть богоборчество осатанелого иудейства (или «русского» коммунизма). Иаков в системе становления изначального «святотроического» ядра Народа Божьего, выполняет функцию Святаго Духа — «иже везде сый и вся исполняяй». Авраам — Отец, Исаак — Сын закланный, а Иакову предстояло исполнить-реализовать Проект Бога. Ему предстояло стать Средой, духовным Пространством, непосредственно Лоном Авраамовым, в котором и будет произрастать-созидаться новый Народ Божий. Поэтому непосредственно 12 колен Израиля пошли именно от Иакова, а не от Исаака или Авраама.

Иаков должен был стать окончательно сформированным камнем, от которого и произрастет Лествица-Богородица на Небо. Тем камнем, что лежал под его головой во время сна. И проблема заключалась все в том же — во всей вселенной не было человека, который готов был бы встать на пути тотального распада и сказать: СТОП!!! Вельзевул не пройдет! Я занял свое место в Мироздании и теперь от данной точки начинается другая история.

Во все времена одна и та же печальная повесть про «старшего брата», у которого есть всё для этой миссии, но он её не делает... И про человека, у которого нет ничего, но он смотрит с ужасом, как вокруг всё проседает, как весь мир сворачивается и атомизируется. И никому нет до этого дела! И один и тот же вопрос во все времена: почему во всей вселенной нет никого, неужели это сделать должен я? Почему я, ведь я никто? Человек, перешедший Иордан с одним лишь посохом…

Чтобы остановить распад бытия, нужно было положить новое бытийное основание. После грехопадения мир оказался обреченным на вечную смерть. Для созидания Богочеловеческого Царства Спасения необходимо было положить новое и особое основание, сотканное из Бога, из Его силы, ангельского ополчения, что Иаков встретил на берегу. Ведь не собственной же силой Иаков собирался забороть вельзевула...

Разве не Ты создал человека, разве не Ты придумал сделать человека вместилищем Себя? Разве не этого Ты ждешь от нас? И если Ты сам так придумал, то значит у меня всё получится…

Небо опрокинулось и неведомая мощь вдавила Иакова в Бездну. Воды всего Мироздания низвергались в его сердце. Он стоял на пути этого бытийного потока несокрушимой плотиной. Его нещадно расхлёстывали струи времени. Перед ним текли века, проносились жизни миллиардов людей, царств, исторических эпох. Он видел как растет и крепнет ветвь святого народа, как на верхушке могучего древа вспыхнула яркая Звездочка. Вспыхнула под самым потолком небосвода. И в отблесках розово-малиновой зари он увидел новые воды, совершенно новые. Что это? Господи, благослови, я и это вмещу, я выдержу, я держусь, я стою, я не отступлюсь, я иду дальше, я делаю следующий шаг…

«И нарек Иаков имя месту тому: Пенуэл; ибо, говорил он, я видел Бога лицем к лицу, и сохранилась душа моя. И взошло солнце, когда он проходил Пенуэл; и хромал он на бедро свое» (Быт. 32:30-31).